Ограды

      Зимы в Листе никогда не длились долго; снег растаял, оставив Хинату застывшей и пустой внутри. Прошло уже два с половиной месяца с тех пор, как ушёл Киба. Два с половиной месяца, как Хината стала притворяться, будто ей всё равно. Это не могло продлиться долго, она понимала, что больше не в силах держать это в себе. Нельзя до бесконечности отмахиваться от того, что заставляет тебя чувствовать себя настолько, настолько… отвратительно. Будто у неё не было других проблем. Она понимала, что Киба хотел как лучше, и каждый раз, когда думала об этом, в голове всплывали слова Шино о том, что кому-то из них в итоге будет больно. Она причинила Кибе бóльшее зло, и последние два с половиной месяца пыталась убедить себя, что это не её вина, ведь ей тоже было больно, и что боль эта — достаточный предлог ранить другого. Но в глубине души Хината знала, что это не так. Она знала, что не имеет права попирать чувства мужчины, особенно того, кто был более чем готов отдать ей свою жизнь, если это могло помочь ей двигаться вперёд. Но в этом-то и была загвоздка. Действительно ли Киба любил её? Неужели он предложил ей шанс забыть, став его, из жалости? Он оставил Лист, чтобы проводить исследования в Иве, отсутствовал более двух лет, а затем внезапно вернулся, абсолютно изменившийся, превратившийся в мужчину, в то время как она осталась заикающимся маленьким ребёнком, неуверенным в себе и своих чувствах. И Хината отчаянно уцепилась за его предложение, потому что посчитала, что это лучший вариант. Она никогда не умела принимать правильные решения. Это выразилось, например в том, что она решила оставить будки нинкенов нетронутыми по причине, которую сама не могла назвать. Они по-прежнему стояли, как и в тот снежный январский вечер, когда Киба выложил перед ней все карты, а она не сделала ничего, хотя ему и не нужно было слышать о её чувствах вслух, чтобы понять, о чём она думает. Она прогнала его в тот день, когда Узумаки Наруто стал самым важным человеком в Листе и следующие три дня проплакала из-за этого. Хината не знала, из-за Наруто она плачет или Кибы, но тем не менее, ей было больно. Ей казалось, что она потеряла их обоих одновременно. Наруто, как свою мечту, а Кибу из-за собственного эгоизма. В общем, она снова предпочла остаться одна, как было с тех пор, когда Наруто женился на Сакуре. Вновь всё сводилось к её выбору. Киба объяснил причину, по которой она так и не смогла наладить свою жизнь с тех пор, как Наруто исчез из неё. Всё просто: она сама предпочла этого не делать. Поначалу она жила с отрицанием этой мысли. Хината работала как сумасшедшая, набрав побольше смен в академии, а по выходным ещё и в больнице, чтобы руки постоянно были заняты, потому что если она не работала, то думала о нём. Удивительно, что под ним подразумевались кожаная куртка, сильные руки, широкие плечи, клыки… и улыбки, больше похожие на ухмылки. Мысли о Кибе до бесконечности сбивали с толку, потому что она настолько привыкла думать о светлых волосах, голубых глазах и мальчишеской улыбке, что теперь её голова была готова взорваться от злости, сожаления и печали вместе взятых. Злости на Кибу за то, что он всегда был на шаг впереди, когда дело касалось её чувств. Сожаления из-за того, что заставила его уйти бог знает куда. И печали от… потери его присутствия. Это было одно из самых захватывающих, но чуждых чувств, которые когда-либо испытывала Хината, и оно возникло через месяц после ухода Кибы, в тот же день, когда лицо Наруто было вырезано на горе Хокаге. Скульпторы, подумала Хината, проделали очень и очень ужасную работу. Он не был похож на себя: серьезный, холодный. Ей бы хотелось, чтобы они сделали его улыбающимся, ведь без улыбки это не Наруто. Позже Хината поняла, что началось что-то странное. Гору Хокаге можно было ясно увидеть с вершины небольшого холма прямо за её домом. В тот день, когда лицо Наруто, наконец, было увековечено в камне, она взошла на этот холм ранним утром, ещё до восхода солнца. Первые лучи осветили каменный лик новоиспечённого Хокаге, и Хината приготовилась ощутить привычную боль в груди, как было всегда, когда мысли о Наруто приходили в голову. Она стояла на вершине холма в одиночестве около часа, а может и больше, безмолвно ожидая. Но, по какой-то необъяснимой причине, боль так и не наступила. Она наблюдала, как работники поднялись на гору, чтобы убрать лестницы и подвесные леса, оставленные на ночь. Она наблюдала за ними, не используя Бьякуган, и видела только крошечные тёмные точки, ползающие по лицу Наруто. И абсолютно ничего не чувствовала. Наверное, это было лучшее, что она когда-либо испытывала с тех пор, как Наруто женился. Приятное оцепенение. Она стояла там, глядя на это лицо, всматриваясь в его холодные, неподвижные каменные черты, и наслаждалась состоянием безразличного блаженства. И тогда она задумалась, почему ей потребовалось так много времени на то, чтобы отпустить свои чувства к нему. Позже ночью ей приснился сон. Её сны в основном состояли из бесконечного бега. От чего, Хината точно не могла сказать, но во снах она всегда была уставшей и запыхавшейся и просыпалась с теми же ощущениями. Но сегодня, в этот особенный весенний вечер, через два с половиной месяца после ухода Кибы, ей снилось другое. Она была в саду, в своём огороженном дворе, ухаживала за гардениями, напевая про себя какую-то незамысловатую мелодию, когда до неё донёсся слабый запах сосен и мяты. И на мгновение в этом сне она почувствовала себя счастливой, перед тем, как оглянуться в поисках источника запаха. Она встала и обернулась, чтобы посмотреть, но увидела лишь забор вокруг и почувствовала, как кожу покалывает, будто кто-то смотрит. Вздрогнув, Хината проснулась и обнаружила, что заснула за кухонным столом, а посреди гостиной, наблюдая за ней блестящими глазами, сидел не кто иной, как Акамару. Нинкен сильно вырос за эти годы, обзавёлся острыми когтями, массивной грудью и широкой сильной челюстью. Он сидел, лениво помахивая хвостом, и с интересом разглядывал её. Хината давно не видела его. С тех пор, как Киба вернулся в Лист, Акамару был занят своими делами, касающимися щенков Ханы, хотя Хинату не удивило, что он превратился в прекрасный образец нинкена Инузука, пока она не видела. Она посмотрела на открытое окно своей гостиной, которое, очевидно, использовал для входа Акамару. — В чём дело, принцесса? Кошка съела твой язык? Хината ахнула, заозиравшись в поисках говорящего. Не потребовалось много времени, чтобы догадаться, что это Акамару. — Ты говоришь? — спросила она дрожащим голосом, натягивая шаль, туго обернутую вокруг плеч. Акамару издал низкое рычание, прежде чем медленно опуститься на пол, вытянув передние лапы и положив одну на другую. — Ты говоришь? — передразнил он. — В твоей команде был Инузука с тех пор, как вы стали генинами, и ты спрашиваешь меня, говорю ли я? Щёки мгновенно запылали, и Хината выпрямилась на стуле. Она знала, что нинкены способны общаться с помощью слов по достижении определённого возраста, но не подозревала, что Акамару уже достиг его. Его характер стал саркастичным, дерзким и в целом очень похожим на своего хозяина. Этот факт не сильно удивил Хинату. Она взяла себя в руки и попыталась улыбнуться. — Давно не виделись. Как ты поживаешь? Акамару высунул язык в знак того, что наконец-то расслабился. — Зима закончилась, приближается весна, а моя пара в другой стране. Нет ничего хуже этого, не говоря уж о том, что Киба сбежал с моими детьми, не сказав мне, а я должен оставаться здесь из-за малышей Ханы. Так что нет, я не в порядке. Но спасибо, что спросила. Хината тяжело сглотнула, не зная, что ответить псу, который жаловался ей на… свои собачьи проблемы. Она снова попыталась улыбнуться, хотя и неуверенно. — Хочешь чего-нибудь выпить? Ты уже ел? — она подумала, что было бы вежливо спросить. — Ты думаешь, я пришёл сюда перекусить? Хината закусила губу, нахмурив брови. На самом деле, она понятия не имела, зачем он пришёл. Акамару не показывался, когда Киба вернулся из Камня, а она и не спрашивала, полагая, что он занят новым выводком щенков вместе с Ханой. А теперь он здесь, лежит посреди ковра в гостиной, до боли напоминая ей своего партнёра-человека. — Ты спала до того, как я пришёл, — заключил Акамару. — Ах, да. — Хината перекинула волосы через плечо и принялась искать в шкафу достаточно глубокую миску, после чего открыла холодильник. — Я просто решила немного отдохнуть. Акамару громко фыркнул и повернул голову в сторону, словно хотел выглянуть в открытое окно. — Это не похоже на тебя — оставлять сад в таком виде. Конуры моих детёнышей грязные, а миски для воды перевёрнуты. Хината замерла, так и не дотянувшись до пакета с молоком; ей почему-то не понравились слова Акамару о том, что она расслабилась. — Завтра у меня выходной. Я планировала прибраться завтра. Акамару издал звук, равносильный человеческому смеху. — Вот, что не так с людьми. Они всегда думают, что у них в запасе всё время мира. — Он щёлкнул челюстью и снова высунул язык. — Но я не могу тебя винить. Один человеческий год для нас эквивалентен в среднем девяти, поэтому я думаю, что бездельничать для вас естественно. Теперь Хината открыто нахмурилась и бросила пакет молока на стол. — Я не бездельничаю. И не думаю, что у меня есть всё время на свете, — возразила она в свою защиту. — В самом деле? Вынужден не согласиться. Вы, люди, любите бездельничать. Вы думаете, что владеете всем временем на свете, поэтому склонны принимать всё как должное. Например, дружбу. Ты завязываешь узы то здесь, то там, думая, что сможешь всё исправить, когда решишь, что готова. — Акамару усмехнулся, пристально уставившись на неё. — Люди — странные существа. А ты, наверное, одна из тех особенных людей, тратящих зря столько драгоценного времени. — Я не трачу время зря! Уши Акамару заинтересованно дёрнулись. — Замечательно. Тогда одевайся. Хината удивлённо моргнула от неожиданного приказа. — Зачем? — Пора выгулять собаку. Она снова моргнула, на этот раз в замешательстве. — Ты хочешь прогуляться? — Сегодня замечательный вечер. Звёзды погасли. — Он встал на все лапы, потянулся и склонил голову набок. — Пойдём. И вот тогда-то у Хинаты и начали возникать первые подозрения. Нинкен бы не ворвался в дом человека без какой-то цели. И уж тем более, Акамару бы не попросил о прогулке. Но, может быть, именно это и заставило её согласиться. Она обхватила себя руками и кивнула. — Я возьму пальто. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы собраться, вытащить ключи из сумки и выйти в сад, который, как верно заметил Акамару, был в полном беспорядке. Тут и там прорастали сорняки и повсюду были разбросаны опавшие листья, которые занесло ветром во двор. Будки Шио и Кошио, которые она оставила нетронутыми, серые и одинокие стояли под яблонями, а миски для воды небрежно валялись в траве. Хината почувствовала боль в груди при виде этих будок, и только сейчас поняла, как скучает по щенкам. И по Кибе… Хината вздрогнула. На улице было холоднее, чем она ожидала, и лёгкое пальтишко, которое она накинула, мало согревало, но, подумав, что это, вероятно, не займёт много времени, Хината не стала возвращаться и переодеваться. Она даже не сменила гэта на что-то более подходящее для прогулки. Акамару ушёл вперёд, бесшумно ступая мягкими лапами, толкнул калитку и оглянулся на неё, чтобы убедиться, что Хината идёт следом. Они молча пересекли тропу, которая вела к главной дороге на окраине деревни, но Акамару не рискнул отойти слишком далеко от деревьев, росших вдоль тропинки. А ещё он постоянно принюхивался, будто что-то искал. Акамару потребовалось добрых пятнадцать минут, чтобы привести её в знакомое место. Хината поняла, что стоит посреди детской площадки за академией. — Почему мы здесь? — спросила она, всматриваясь в тёмные окна приземистого здания в неясной надежде найти то, что могло бы стать причиной того, что Акамару привёл её сюда. — Действительно, почему? В конце концов, именно здесь всё и началось, — сказал он, усаживаясь на задние лапы. — Запах десятилетней давности всё ещё тут, и я отлично его чую. Чую людей, которые важны для меня и более чем важны для Кибы. — Он повернулся к ограде, окружавшей небольшие клумбы прямо под низким окном, которое, как помнила Хината, было окном её учебного класса ещё до того, как она стала генином. — Ты, Киба и Шино были объединены, как разведывательная группа, потому что деревня получила бы от этого выгоду. Хотя в отличие от Яманаки, Нары и Акимичи, Инузука, Хьюга и Абураме не обязательно заключать договоры друг с другом — Хьюга никогда не славились тем, что заключают договоры с другими кланами, — ваши учителя сочли разумным объединить вас троих. Я помню, как ты нервничала из-за своих товарищей по команде. Я даже помню твой тогдашний запах. Куренай беспокоилась, сможешь ли ты вписаться в команду, но Шино и Киба, — хотя оба никогда не говорили и не показывали этого открыто, — глубоко заботились о тебе. Хината почувствовала, как вспыхнули щёки при упоминании Шино и Кибы, и поняла, что вероятнее всего этот румянец вызван виной, которую она чувствовала перед ними. Шино был зол на неё, даже разочарован. С того самого дня, как навестил её, он больше не появлялся, даже узнав, что Киба снова покинул Лист. — Я был ещё маленьким щенком, когда мы с познакомились, но уже мог сказать по запаху, что ты влюблена в Наруто, насколько может быть влюблён ребёнок. Ты, наверное, была единственной девочкой в ​​вашем классе, которая не лебезила перед этим детёнышем Учиха, что делало твой запах самым уникальным из всего вашего выводка, тем более, что твой аромат так и не изменился — ни капельки, — даже когда ты стала старше. — Акамару искоса посмотрел на неё, и по какой-то причине у Хинаты возникло ощущение, что он ей ухмыльнулся. — Чувства Сакуры к Саске длились до начала войны, но её запах изменился, когда война закончилась. Запах Наруто было легче запомнить, хотя людям это сложно понять. Наруто был непредвзятым, когда дело доходило до доброты — в основном он был добр ко всем. Этим он мог внушить людям ложные надежды… Ну, ты ведь и сама это знаешь. — Он сопроводил свою фразу слишком понимающим взглядом. Хината невольно опустила глаза. Акамару весело усмехнулся. — О, легко мне говорить, да? Только люди могут усложнять ситуацию с помощью странных ритуалов, которые не имеют для нас никакого смысла. Как, например, ухаживания. Или признания. И гордость. Мы, нинкены, находим своих партнёров по одному лишь запаху. А вот вам, к сожалению, предстоит печальная задача найти своё методом проб и ошибок. И, может быть, удачи? Хината не знала, как на это реагировать. Если честно, она никогда не думала о любви с точки зрения собаки, но теперь, сделав это, почувствовала лёгкую зависть. Акамару был прав; люди очень несчастны. Акамару встал, почесал задней лапой за ухом. — Ну что ж. Мы должны довольствоваться тем, что имеем. А у вас, людей, имеется умение исцелять свои разбитые сердца после неудачных влюблённостей. Это и есть способность мириться с безответной любовью? Хината почему-то нашла этот вопрос смешным. Она тихо усмехнулась. — Я мастер мириться с безответной любовью. — Да? Но я говорил не о тебе. Хината моргнула. — Хм? — Я имел в виду Шино и Кибу. Конечно, слова Акамару требовали нескольких минут на осмысление, потому что прямо сейчас прозвучало то, во что она просто не могла поверить. Единственное, что Хината смогла произнести, это: — Что? Акамару снова рассмеялся. — Ты не могла знать! Тебя так поглотила собственная безответная любовь, что ты не осознавала, что оба твоих товарища по команде влюблены в тебя. Думаю, это случилось, когда вам троим исполнилось по шестнадцать. Ни один из них не произнёс этого вслух ни тебе, ни друг другу, хотя я думаю, что они как бы понимали между собой, что ты «их». Всё это было слишком сложно. Любовные треугольники всегда пахнут отчётливее всего. Хината только покраснела, вспомнив тот день, когда Шино ворвался к ней, требуя правды о её с Кибой отношениях. В голове прозвучало сказанное Кибой: Ты не хуже меня знаешь, что мы всегда любили её. Но тебя это больше не касается. Хината больше не наша. Хината моя. И я беру всю ответственность за неё на себя. Она смутно помнила нечитаемое выражение лица Шино тогда, то, как опустились его плечи, как он нахмурился. Хината почувствовала, как сердце сжалось от боли, и крепко обхватила себя руками, не зная, что и думать обо всём этом. Она не обращала внимания на чувства своих товарищей по команде, потому что была слишком поглощена своими. Странно, наверное, чувствовать себя плохо из-за прошлого? В итоге она не придумала ничего лучше, чем начать всё отрицать. Она покачала головой. — Это не может быть правдой … Акамару сделал движение, которое могло быть эквивалентно человеческому пожатию плечами. — Ну, какое-то время так и было. Шино любил тебя до тех пор, пока тебе не исполнился двадцать один год, и судьба не помогла ему встретить кого-то, кто принял его таким, какой он есть, и лишь тогда он позволил себе по-настоящему отказаться от тебя. Ему повезло больше. — Акамару немного помолчал и вздохнул. — Кибе повезло меньше. Хината почему-то подумала, что следующие слова ей не следует слышать. Она и без того чувствовала себя отвратительно. — Пожалуйста, не… — Пожалуйста, не... что? Пожалуйста, не говори мне, как сильно Киба меня любит? Это убивало. По-настоящему медленно убивало. Киба покинул Лист, когда им было по двадцать три, в том же году, когда Наруто женился на Сакуре, и в том же году она вышла из своего круга общения и практически сбежала из семьи. Ей больше некого было винить в своей потере, кроме самой себя, если, конечно, это можно было считать потерей. Во-первых, Наруто никогда не принадлежал ей. А потерять то, чего у тебя и так нет, просто невозможно. Но Киба… Киба был её до недавнего времени. А она прогнала его, цепляясь за любовь к парню, который выбрал другую. Чувство вины снова начало грызть Хинату. Она в очередной раз вспомнила день свадьбы Шино, когда Киба предложил ей забыть о Наруто. Он слишком охотно предложил ей себя, но что-то покоробило её тогда, и теперь она поняла, что. Она никогда по-настоящему не верила в его чувства по отношению к ней. Подсознание шептало, что он делал это из доброты и жалости. Она сомневалась в его истинности. И вот, Акамару утверждает, что Киба был влюблён в неё с шестнадцати лет!.. Акамару, казалось, услышал её мысли. — Ты не могла знать. Присутствие Кибы и Шино стало постоянной составляющей твоей жизни, такой же естественной, как дыхание. В двадцать три мы с Кибой ушли в Иву для исследований, и в течение двух лет, что мы отсутствовали, Киба всегда думал о тебе. Первые три месяца письма от тебя приходили стабильно, а потом мгновенно прекратились, и даже Киба не смог понять, чем это вызвано. До тех пор, пока нам не пришло письмо от Наруто с приглашением на свадьбу. Мы, конечно, не смогли присутствовать. Не потому, что Киба не хотел, нет. Он хотел тогда помчаться домой, к тебе — не к Наруто, — когда пришло то приглашение. Акамару бросил на неё несколько печальный взгляд. — Единственное, что удержало его от того, чтобы покинуть Иву — то, что я нашёл там свою пару. После этого его исследования значительно ускорились, но, поскольку у нинкенов течка бывает лишь трижды за два года, время было выбрано неудачно. Первую мы пропустили и вторая была безуспешной. Только в третий раз нам повезло, и она произвела на свет четырёх щенков. Хинате стало трудно дышать. Вот почему Киба так долго отсутствовал… И когда щенки стали достаточно взрослыми, чтобы можно было отнять их от матери, Киба… Киба вернулся домой, к ней… Акамару внезапно заскулил: — Моя пара сделала меня очень счастливым. Я ужасно по ней скучаю. Хината глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь не задрожать. — Если ты скучаешь по ней, почему остался? Киба… Киба сейчас в Иве, не так ли? Тебе следует пойти туда. Акамару фыркнул. — Чтоб ты знала, я собираюсь в Иву сегодня в ночь, поскольку Хана освободила меня от моих клановых обязанностей. — Тогда почему ты здесь, со мной? — неохотно спросила Хината. Честно говоря, если он собирался и дальше рассказывать ей неприятные факты из прошлого, о которых она и не подозревала, то Хината предпочла бы, чтобы он ушёл. Акамару внезапно сел, посмотрел ей прямо в глаза и сказал: — Потому что, Хината, сегодня вечером твой запах изменился. Неосознанно, Хината глубоко втянула носом воздух, будто вдыхая несуществующий запах, о котором говорил Акамару. Она вдохнула столько, сколько смогли вместить её лёгкие и снова посмотрела на окно их класса. Перед мысленным взором она видела своё юное «я», застенчиво протягивающее руку, чтобы погладить по голове совсем ещё крошечного Акамару, пока ещё мальчишка Киба хвастается своим пушистым другом, в то время как Шино терпеливо выслушивает, стоя чуть поодаль. Она видела, как Киба отчитал её из-за того, что она не смогла попасть в цель кунаем, и в итоге они остались на тренировочной площадке до тех пор, пока у неё, наконец, не получилось. Хината видела, как шестнадцатилетний Киба дразнит её по поводу того, что Наруто — её слабость, но мгновенно прекращает, когда у неё начинается гипервентиляция, и нежно гладит по спине, чтобы успокоить, непрестанно при этом извиняясь. Она видела, как двадцатилетний Киба устроил вечеринку по поводу его совершеннолетия и впервые попробовал алкоголь, и ему это понравилось, да настолько, что в конце концов он так напился, что ей и Шино пришлось поддерживать его под руки всю дорогу до дома. Хината вспомнила, как близко он прижимался к ней щекой, спрашивая, не воняет ли от него, а она смеялась над ним, стирая слюну с уголка его рта, и врала, не моргнув глазом, о том, что от него прекрасно пахнет. Вот Кибе уже двадцать один, и какая-то девушка из клана Яманака начала проявлять к нему интерес. Девушка была хорошенькой, со светлыми волосами и голубыми глазами, и Киба до некоторой степени ей благоволил, но они так и не перешли к серьёзным отношениям. Хината спрашивала его о ней, но он так и не ответил прямо, сказав, что у него в голове слишком много всего, и что у него нет времени думать о девушках. Если задуматься, Киба ни разу не проявил интереса ни к одной из девушек. А потом она увидела, каким сильным и высоким он стал, как изменился после двухлетней миссии в Скрытом Камне. Как влетел в её кабинет, будто всегда так делал и это было естественно. Она увидела, как он улыбнулся ей своим наглым ртом, так похожий на дикого зверя, притворившегося ручным. Она увидела, как он, красивый и серьёзный в своём хакама на свадьбе Шино, спасает её от правды о закономерном итоге любви Наруто и Сакуры, увидела, как он переносит её в тишь озера за двадцать третьим полигоном, потому что знает слишком хорошо, что вода всегда её успокаивала. Она увидела, как он ругает её за эгоизм и за то, что она не может порадоваться за Шино. И как сама она плачет, злая и печальная, от ревности, потому-что Наруто счастлив с другой, пока она по-прежнему одна. А потом Хината увидела, как он её целует, как его горячие губы прижимаются к её, а язык вторгается ей в рот, будто имеет на это полное право. И она принимает вдох, который он ей дарит, потому что это единственное, что удаётся сделать в тот момент. Потом поцелуй заканчивается, а он просит её стать его и обещает, что поможет забыть. И она соглашается Хината могла ответить «нет», но прозвучало тихое «да», и какое-то время она действительно верила, что это может сработать. Ему удалось выманить её из раковины отчуждённости, заставить снова общаться с друзьями и жить за пределами того маленького мирка, в который она самостоятельно себя заключила. Но когда сбылась ещё одна мечта Наруто, Хината просто рассыпалась. Она обвинила в этом Кибу. Обвинила Наруто. В конце-концов, саму судьбу. Хотя на самом деле винить нужно было себя и только себя. Она несчастна не потому, что Наруто предпочёл другую, и страдает не потому, что Киба оказался недостаточно быстр и эффективен в том, чтобы помочь ей забыть. Она несчастна, потому… Потому что ты, блять, не хочешь. И это случилось: всё произошло в мгновение ока, настолько внезапно, что Хината почувствовала, как весь воздух выбило из лёгких, словно её ударили. Осознание поразило её, по телу прошла волна дрожи, и она чуть не рухнула, когда наконец (наконец!) прорвалась сквозь тот невидимый барьер, который возводила вокруг себя. Она бежала за Наруто вслепую, произвольно, решив ухватиться за то, во что на самом деле изначально не очень-то много вложила. Осознание было похоже на ведро ледяной воды, вылитое на голову, и Хината громко вскрикнула, обернувшись, чтобы встретиться с удовлетворённым взглядом Акамару. — Пора, — просто сказал Акамару, и для неё это стало спусковым крючком. Хината почувствовала, что ноги движутся сами по себе, и побежала, не остановившись, даже когда потеряла один из гэта, продираясь сквозь кусты. Ей было всё равно. Она сбросила второй тапок, собралась с духом и прыгнула в заросли тёмных деревьев, приземлившись на ветку, прежде чем перепрыгнуть на следующую. Она знала, куда направляется. Сначала нужно было сделать кое-что. Много времени её пробежка от академии не заняла. И вот Хината обнаружила, что стоит перед своим огороженным домом, тяжело дыша, и опустила глаза на босые и грязные ноги, сжав в кулаки ладони. Киба вернулся к ней. Всё время Хината видела перед собой только Наруто, не удосужившись заметить то, как верно и безоговорочно преданно рядом оставался Киба. Оставался, даже когда ушёл Шино. Она приняла, когда он безответственно, даже беззаботно предложил ей себя, решив, что всё зависит от него, и даже не подумала сделать шаг навстречу. В добавок, после во всём обвинив его. Хината подняла глаза на забор, концентрируя чакру в ладонях, чувствуя, как тепло распространяется от кишечника к рукам и собирается в кулаках. — Я выбираю тебя, — прошептала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Прости. Я хочу по-настоящему взглянуть на тебя. Я хочу… Хочу отнестись к тебе справедливо на этот раз… Пожалуйста, прости меня… Чакра материализовалась в сияющий беловато-голубой свет, облизывающий её сжатые пальцы, и она почувствовала, что волосы встают дыбом от нежной силы, исходящей от её кулаков. Она вспомнила слабый запах сосен и мяты во сне и оцепенение, которое почувствовала, наблюдая за лицом Наруто, вырезанным на склоне горы Хокаге. И ощутила что-то очень-очень лёгкое в груди, перед тем, как сконцентрировать ещё больше чакры в ладонях. Впервые за много лет, Хината почувствовала себя свободной. — Потому что я так решила! — Она без колебаний бросилась вперёд, отвела правую руку и одним плавным движением обрушила раскрытую ладонь на окружающий дом забор. Под рукой затрещало дерево, но Хината не остановилась на достигнутом. Она резко повернулась в сторону, ударив левой рукой один из несущих столбов и расколов его пополам. Следующий столб она обрушила с разворота, и он рухнул рядом с первым. По своей природе Хината никогда не была разрушительна, но по какой-то причине сейчас она чувствовала удовлетворение. Она вскрикнула и снова бросилась вперёд: кулаки, руки, ладони, ноги двигались в быстром ритме, как если бы она практиковала ката. Волосы больно хлестали по лицу, щепки разлетались в разные стороны, пока она продолжала методично уничтожать забор, за которым укрывалась. Хотя материальная ограда, построенная Кибой, была тут ни при чём, её это мало заботило. Хината находила утешение помимо ментального барьера в этом физическом, но решила — сделала добровольный выбор, — что ей он больше не нужен. Больше не нужен… — Не нужен… больше! — Она издала последний крик, прыгнула вперёд и ударила ладонью по последнему столбу, задержав взгляд на том, как тот тяжело заваливается от её атаки. Пыль кружила вокруг, пока Хината пыталась отдышаться, вытирая щёки тыльной стороной ладони. Она взглянула на свои босые ноги, заметив грязь под ногтями, и откинула волосы, прилипшие ко лбу. Хината обвела взглядом дом, яблони, будки, сорняки и перевернутые миски для воды. Затем повернулась и, наконец, взглянула прямо в светящиеся глаза Акамару, который наблюдал за ней всё это время. И ждал. Хината почувствовала, что у неё слезятся глаза, горит горло и щекочет в носу. По щеке скатилась одинокая слеза. Она стёрла её большим пальцем. — Ты готова? — спросил Акамару. Хината молча кивнула. — Тогда отправляемся. Хината даже не стала заморачиваться ни с одеждой, ни с обувью. В одном пальто, накинутом на плечи, она запрыгнула на широкую спину Акамару, и они исчезли в темноте леса, окружавшего Лист. Ива находилась к северо-западу от Конохи. Хината знала, что ей нужно именно туда.