Семь лепестков

      Сережа знает с самого первого дня, как Олег появляется в детдоме и они становятся тут же лучшими друзьями, что они с Олегом не соулмейты: холод, вымораживающий тело изнутри, хоть немного слабеет от объятий Олега, а кожа перестает быть такой ледяной и мокро-липкой, когда Олег закутывает его в свою толстовку поверх кучи одежды или укрывает своим одеялом, но это не то, совершенно точно не то.              Убеждается в этом Сережа окончательно, когда Олег в армии встречает своего соулмейта. «Его зовут Вадим. И мы закрепили нашу связь», — пишет он Сереже сухо, и Сережа воет, словно покинутый пес, неделю в холодной квартирке на окраине Москвы, не выходя ни в университет, ни даже за хлебом, да и к чему ему еда и учеба, когда весь мир полетел под откос. Ведь Олега Сережа любит давно и прочно и нуждается в нем, как и Олег в Сереже, а эта теория родственных душ и идеальных пар, она...              Олег возвращается из армии один. Это удивляет: Сережа уверен, что он приедет с этим Вадимом, они будут жить вместе, строить прекрасное будущее, но нет. Олег возвращается один, появляется на пороге Сережиной квартиры как ни в чем не бывало, словно не два года прошло, а всего лишь пара дней, кидает сумку на пол, в одно движение преодолевает разделяющее их расстояние и сжимает в крепких объятиях, утыкаясь носом в Сережину макушку. Раньше Олег тоже был противно-холодный почти всегда, хоть и теплее Сережи, сейчас от него просто пышет жаром, как от печки, после закрепления связи так и должно быть. Конечно, Сережа моментально согревается в его руках, но все же это не то, совершенно точно не то. И...              — А как же Вадим? — не то чтобы Сережу волнует чужое счастье, хотя счастье Олега его, конечно, волнует, еще как, но ему надо знать, совершенно точно знать, навсегда ли Олег к нему или лишь вспомнить прошлое и все же уйти в новую, идеальную жизнь. Олег отстраняется на пару сантиметров, прижимается лбом ко лбу, улыбается:       — Никаких Вадимов. Только ты... Я совершил ошибку, я раскаиваюсь. Не будем об этом больше, ладно?              Сережа кивает: ладно. Конечно, ладно, безусловно он не хочет думать, что его Олег с кем-то связан, что с кем-то трахался, кроме него, и... Что ему было бы лучше там, чем тут. Не хочет постоянно об этом вспоминать.              Все хорошо: они вместе, словно ничего и не было, никакой разлуки, никакого Вадима. Олег устраивается на работу в охранную фирму, говоря, что обойдется без универа, но, Сережа замечает, что друг учится где-то все же, видимо, в частной конторе: у него куча книг по безопасности и всему такому. Сережа учится программированию, запускает бета-версию соцсети, что производит фурор, оканчивает универ. Они возвращаются в родной Петербург, взлетают еще выше: уже и небоскреб на заливе, и более пяти сотен сотрудников в подчинении, и дорогие машины, и особняк за городом.              Сережиного соулмейта зовут Станислав, «ударение на И, мои предки были польскими шляхтичами», он искусствовед. Сережу словно обливают кипятком, когда его касается рука Станислава. Они знакомятся на выставке современного искусства, организованной для детей с талантами Сережиным благотворительным фондом, Сережа и Станислав проводят весь вечер за разговорами, не могут отлипнуть друг от друга, настолько близки оказываются. Душами, конечно же, в одном направлении они думают и живут, хоть и занимаются немного разными вещами. Со Станиславом рядом тепло, несмотря на кондиционеры, поддерживающие невысокую температуру в выставочном зале. Тепло по-настоящему, приятно-тепло, совсем не так, как рядом с Олегом. Как ни с кем иным. Они обмениваются телефонами, обещают увидеться завтра, Сережа засыпает под боком Олега каким-то счастливо-дурным, перед глазами — лицо Станислава.              Ночью Сережа просыпается, слишком много выпитого шампанского требует воды и туалета, и не обнаруживает Олега рядом. Сердце нехорошо сжимается от этого, а еще потому, что Сережа вспоминает, что они с Олегом едва ли парой слов за весь вечер перекинулись, Сереже было как-то не до Олега. И спать легли хоть в одну постель, но словно чужие люди...              Сережа вылетает из спальни, огромный дом, темный, путаный, хоть Сережа сам проектировал его вместе с дизайнером, похож на лабиринт, но Сережа все же находит Олега. В Олеговой спальне, что вроде как есть, но он в ней никогда не спит, потому что Сережа не может спать в одиночестве и холоде. Пьяного Олега, такого пьяного, каким Сережа его никогда не видел, даже в юности. Олега, что...              — Ты что делаешь? — Сережа выталкивает из себя этот вопрос, не в силах произнести его вторую часть: Олег что, собирает вещи? Сумка на полу, на кровати одежда, какие-то бумаги ворохом на полу, фото. Олег посреди комнаты, в руках бутылка виски или рома, чего-то темного. — Олег! — Сережа подходит к нему, садится рядом, пытается поймать расфокусированный взгляд. На удивление, для пьяного Олег даже неплохо изъясняется:              — Станислав этот... Вы же соулы, да?.. И даже не в этом дело, тебе с ним интересно, я заметил, вы говорили целый вечер. Ты так ему улыбался... Вот с кем тебе надо быть, вот кто тебе пара, все правильно, он, а не... телохранитель.              Сережа слушает и не верит своим ушам: Олег двинулся, что ли? Он правда считает, что... Сережа придвигается ближе, обхватывает Олега за плечи, ладони тут же обжигает жаром тела, но не таким, как у Станислава, будь он проклят, будь проклята эта идея соулмейтов!              — Ты идиот, Волков, ты знаешь?.. — выдавливает Сережа, тянется к губам Олега, целует его. От Олега пахнет виски, все же виски, сигаретами и Олегом. У него вкус Олега, жар Олега, страсть и сила Олега, что он показывает, с силой сжимая Сережины плечи и заваливая его прямо на раскиданные вещи, прижимая собой к полу. У него самый лучший на свете рык, от которого у Сережи мурашки по телу, Олег урчит, прикусывая мочку Сережиного уха, вылизывая шею. — Мне никого кроме тебя не надо: ни Станислава, ни короля Англии, никого! Мы просто беседовали, да он — мой соул, но если даже он предложит закрепить связь и все такое, я откажусь, потому что... Ты же меня согреешь!              Олег подхватывает Сережу на руки, Сережа отбивается шутливо, говоря, что пьяный Олег его уронит, но Олег доносит Сережу до его — их — спальни, кладет на постель, укрывает собой, ласкает с жаром, Сереже становится тепло-тепло. Жарко. Пусть не так, как могло быть с истинной половиной, но это неважно. Совершенно неважно. Он любит Олега. Только Олега! Так было, так есть и так будет. И к черту все теории!