Семь лепестков

      «My hobby is...» — старательно выводит Олег на тетрадном листке и замирает: он понятия не имеет, что писать дальше.              Хобби... Какое у него хобби? Какие вообще у людей бывают хобби? Он косится на сидящего рядом Сережу: тот быстро строчит что-то своим мелким аккуратным почерком, высунув от усердия кончик розового языка, заправляет прядь волос торопливо за ухо, на шее темнеет едва видное — не присматриваться — не заметишь, но Олег знает, что там оно есть, — пятнышко засоса. Олега заливает душной волной, он оттягивает ворот своей футболки, вертит шеей. Закашливается натужно.              — Чего ты? — спрашивает Сережа, отрываясь от домашки, хмурится. — Пиши давай и гулять пойдем. Хочу на улицу, пока опять дождь не пошел!              Олег мотает головой, отгоняя воспоминания о вчерашнем вечере, жарких торопливых поцелуях, едва не заходящих за грань, за гаражами, и возвращается к заданию. Хобби. Торопливый взгляд в Сережин листок: там уже указано рисование, компьютеры, чтение книг, прогулки... Олег вздыхает: не спишешь, ничего из этого не входит в список его занятий. А что вообще такое — хобби? То, как нравится проводить свободное время, чем занимаешься для удовольствия. А он чем занимается в свободное время? Он откидывается на спинку стула, крутит ручку в руках и пытается вспомнить расписание своего дня.              Утром — школа. Не хобби. Потом — спортзал. Вроде бы как ему нравится тягать железки и отрабатывать приемы с тренером, что видит для Олега большое спортивное будущее. Но для удовольствия ли он этим занимается? Нет, для того чтобы почаще попадать на соревнования и что-то выигрывать и чтобы, если их начнут с Сережей обижать, как следует навалять обидчикам. Защищать Сережу тоже явно не хобби — это необходимость или даже обязанность Олега.              После зала, если не надо делать кучу домашки, и если на улице хорошая погода, они обычно гуляют с Сережей, чаще всего, Сережа что-то рассказывает Олегу, что вычитал в своих книгах или в сети. Олегу нравится его слушать, наблюдать, как Сережа зарисовывает что-то в блокнот или просто сидит, подставив лицо редкому питерскому солнцу. Но это хоть и удовольствие, точно не хобби.              Поцелуи с Сережей за гаражами, торопливые неуклюжие ласки в душевой после отбоя, объятия, когда Сережа юркает посреди ночи к Олегу в постель, вжимается всем телом, сплетает ноги, обвивает, как лиана, за талию — это любовь. Это страсть. Это... жизнь! Сама ее суть, а не просто приятное времяпрепровождение. Ну и все, других занятий у него и нет. Редкие подработки или пьянки, когда удается заработать пару сотен — тоже не хобби. Дерьмо!              Олег вновь косится на Сережу, что уже явно дописал и теперь сидит уткнувшись в учебник по литературе, вздыхает. Потом начинает быстро писать: «Я люблю гулять, заниматься спортом, слушать интересные истории. Если бы у меня была возможность, я бы хотел научиться играть на гитаре...» Что еще добавить? Такого, чтобы и не очень соврать, и чтобы не совсем глупо было.              Сережа рядом хрустит сухим хлебом из столовой, посыпанным сахаром, морщится, видимо, кусок уж очень зачерствел. Они называют это «пирожными», радуются, если удается туда еще и масла добавить. Олег быстро дописывает «и готовить». Если бы он научился, и у них были бы деньги на продукты, он каждый день придумывал бы для Сережи самые крутые на свете десерты. Он быстро дописывает сочинение, складывает письменные принадлежности и тянет Сережу гулять. Нельзя упустить последние теплые и солнечные деньки.       

***

      — Скажите, Олег, — молоденькая и яростно краснеющая журналистка склоняется так, что Олегу в вырезе ее кофточки виден не только край белья, но и, кажется, пупок, бедная, она не знает, что это все абсолютно, совершенно зря, — вот вы — телохранитель одного из самых популярных людей в России. И не только: на вас еще и вся служба безопасности «Вместе». Конечно, у вас не так много свободного времени, как хотелось бы, но, наверное, все же есть пара часов на какое-нибудь хобби. Чем вы занимаетесь, когда свободны от службы?              Олег улыбается, подается навстречу девушке — она краснеет еще сильнее и сглатывает шумно, — и медленно кивает, не разрывая зрительного контакта:       — Конечно, есть. У меня много помощников, и пара часов в сутки на хобби находится. Я занимаюсь спортом, плаваю в бассейне много...              Сережа настоял, чтобы у них в загородном доме был бассейн. И хоть он сам едва ли пару раз заходил в эту комнату, Олег частенько устраивает заплывы. Нагишом. Прекрасно зная, что Серый в это время сидит в охранной и следит за ним в монитор. Любимый извращенец.              — Еще я люблю гулять, очень помогает привести в порядок мысли... — Олег переводит взгляд за окно. Залив плещется, небо голубое, покрытое белыми барашками облаков. Сейчас он закончит с этим дурацким интервью и... потащит Сережу на залив, либо в лес рядом с их домом. Сережа будет ему рассказывать что-нибудь, а Олег будет его слушать и любоваться им. А потом они будут целоваться, обязательно, в людных местах, но тайком, чтобы подбавить огонька, и Олег обязательно оставит след на светлой коже, чтобы Сережа потом фырчал беззлобно, скрывая засос воротником рубашки.              Журналистка быстро записывает, томно вздыхает, наверное, представляет себя рядом с Олегом. Олег усмехается, откидывается в кресле:       — Мне нравится играть на гитаре, я неплохо умею, а еще — готовить. Вот это, не буду скромничать, у меня получается очень хорошо... Кстати, угощайтесь печеньем, я сам пек.              Журналистка плывет окончательно, когда Олег пододвигает к ней ближе вазочку с песочными кругляшками, благодарит, пробует, нахваливает. Олег благосклонно принимает комплименты...              Вечером после прогулки он готовит для Сережи «Анну Павлову». Они мажутся сливками, ягодами, съедают половину ингредиентов для десерта просто так, а потом трахаются прямо на кухонном столе. Олегу чертовски нравится его хобби.