Once More

Им не потребовалось много времени, чтобы собраться. Большая часть новой одежды Нила уже лежала в пакетах в багажнике. Хотя он предпочел бы постирать их все, прежде чем надевать, но на данный момент ему не повезло. Самым важным было добраться до Чарльстона и дать Нилу Джостену надлежащее удостоверение личности. Что пошло не так, как планировалось, так это объяснение Аарону и Ники, куда они идут и почему. — Так что, ты просто уезжаешь с незнакомцем на выходные и ожидаешь, что мы ничего не сделаем? Что будем просто ждать здесь? — Ехидный голос Аарона раздражал и без того истощенное терпение Нила, но он промолчал и позволил Эндрю справиться с этим. — Какое тебе дело до того, что я делаю? Я выполнил свою часть нашей сделки, но всё, что ты сделал в ответ, это обиделся на меня. Я не виноват, что ты попросил об обещании, которое не хотел, чтобы я сдержал. — Эндрю сверкнул глазами. Гнев плескался в его напряжённых плечах и сжатых кулаках. — Я... Что? Нил помнил этот момент немного по-другому, но, возможно, даже лучше, что он случился намного раньше. Не говоря уже о том, что поблизости нет свидетелей. Признаться в убийстве один раз в переполненной комнате было достаточно плохо, но совершить одну и ту же ошибку дважды было бы глупо. Эндрю бы никогда подобного не сделал. — Что, Аарон? Ты не думал, что я буду защищать тебя? Или ты не понял, что означала просьба о моей защите? Пошел ты на хрен за то, что поверил, что я сделаю что угодно, кроме как сдержу свое слово. Твоя жизнь, может быть, никчемна и полна дерьма, но, по крайней мере, не моя. А теперь двигайся. Нил остался за спиной Эндрю, когда они с Аароном столкнулись лицом к лицу перед закрытой входной дверью. У Эндрю через плечо был перекинут рюкзак, а у Нила поверх его собственного лежала спортивная сумка. Ники стоял посреди гостиной, наблюдая за происходящим с открытым ртом, скрестив руки на груди. — Я...ты ... Что ты ... что ты хочешь этим сказать? Неужели ты... — Аарон запинался над своими словами, начиная предложение только для того, чтобы остановиться, прежде чем мысль полностью сформировалась. Нил понимал, что слова Эндрю наконец-то попали в цель, но он не испытывал сочувствия к Аарону. Ни тогда, ни сейчас. — Эндрю. — Нил медленно протянул руку и мягко положил ладонь на плечо Эндрю, стараясь сделать прикосновение лёгким, так как он не спрашивал разрешения. Несмотря на то, что Миньярд уже был напряжен и на взводе, он не вздрогнул от касания Джостена, что заставило и Аарона, и Ники широко раскрыть глаза. Прикосновение к Эндрю было смертным приговором в хороший день, но когда он злился? Это было сродни забиванию гвоздей в собственный гроб, и все, кто стоял там, знали это. Однако двое других не знали, что Нил был исключением из многих правил Эндрю. Но они привыкнут. — Эндрю. Нам пора идти. Бросив взгляд через плечо, блондин стряхнул руку Нила и протиснулся мимо своего близнеца, единственной реакцией которого было ворчание, когда его оттолкнули в сторону. — Мы вернемся в воскресенье вечером, — сказал Нил двум неподвижным фигурам, направляясь вслед за Эндрю к входной двери. Ни один из них не произнес ни слова, когда они бросили свои сумки в багажник и сели в машину. Дорога была не такой длинной, как их обычный путь из Пальметто в Колумбию (прямой путь по I-25 E около двух часов). Несмотря на это, поездка прошла на удивление спокойно. Ни один из мужчин не был большим любителем светской беседы, и тихое радио с гулом двигателя что-то успокоили в них обоих, пока они ехали. Они были почти в двадцати минутах езды от Чарльстона, когда Нил решил заговорить. — Ты думаешь, разумно оставлять их одних после бомбы, которую ты сбросил? — Это была праздная мысль, брошенный в никуда комментарий, поэтому Нил был немного удивлен, когда получил ответ. — Мне всё равно. Я уже знаю, что он этого не стоит. Я уже знаю, что он не сдержит своего слова. Я буду продолжать защищать его, потому что это то, что я обещал, но я и пальцем не пошевелю для чего-нибудь кроме этого. Должно быть, это действительно задело Эндрю, если он решил озвучить свои мысли, но в каком-то смысле Нил понял его. Они оба знали, какие разочарования ждут их впереди. С какими предательствами они столкнутся и от кого это будет исходить. Одним из самых больших для Эндрю был от Аарона. Неспособность его близнеца сдержать своё слово — остаться с Эндрю до окончания школы — и то, как он позже унизил Нила перед Эндрю во время их совместной беседы с Бетси, всегда были кислым пятном в жёсткой броне Миньярда. За прошедшие годы Эндрю позволил этому пройти, став бесстрастным по поводу предательства брата, как и всех остальных предательств в его прошлом. Но быть втянутым в ситуацию, зная о грядущем ноже в спину, было не так легко, как ему хотелось бы. Возможно, Аарон и родился его близнецом, но, в конце концов, он ничего не значил для Эндрю. Миньярд легко отпустил бы Аарона, если бы на него надавили. Нил был тем, кого он не мог потерять. Нил, который снова и снова оставался рядом с ним и с каждым вздохом доказывал, что хочет быть там. Потребовалось много времени, чтобы смириться с этим, но Эндрю уже привык. Как бы не было тревожно, факт остаётся фактом, и Эндрю допустил это, поняв, чем оно на самом деле является. Нил был его слабостью, да, но именно поэтому Эндрю начал полагаться на Джостена, чтобы научить того защищать себя самого, когда блондин не мог быть рядом. С холодным взглядом Миньярд оттолкнул рыжеволосого, дабы набраться сил. Он не потеряет Нила. Никогда. Когда они въехали в Чарльстон, разговор изменился. — На Митинг-стрит есть "Холидей Инн". Это в нескольких кварталах от того места, где мы получим нужные вещи, и номера довольно хорошие. Мы можем остаться там. У них есть тренажерный зал, так что мы сможем начать работать над восстановлением формы, — непринужденно бросил Нил, наблюдая, как шоссе превращается в улицы со зданиями по обе стороны. В ответ он услышал тихое мычание, когда Эндрю пробирался сквозь поток машин. На часах около 5 часов вечера, почти все возвращались с работы домой и движение на дорогах это прекрасно отражало. Им потребовалось почти сорок минут, чтобы добраться до отеля. Получить комнату было так же сложно. Поскольку Эндрю в настоящее время 17 лет, а у Нила нет реальных документов удостоверения личности, 34-летней женщине потребовалась изрядная взятка, чтобы проигнорировать правила и предоставить им одноместный номер с двуспальной кроватью на две ночи. Честно говоря, дешёвые мотели никогда не было так утомительно снимать, но Нил знал, что Эндрю ненавидел их. Они всегда напоминали ему о некоторых из худших приемных семей, в которых он останавливался, и, следовательно, он вообще не мог спать по ночам, оставляя Нила не в состоянии спать самого. Поэтому, выбор пал на "Холидей Инн". — Лучше всего, если мы приедем около 9. Несмотря на то, что Мэнни ведет респектабельный бизнес в дневное время, настоящие деньги поступают ночью, — лениво сказал Нил, вставляя ключ от номера в замок и слушая последовавший щелчок. Одним поворотом и толчком он открыл дверь. Как только оба парня вошли в номер и дверь плотно закрылась за ними, Нил повернулся к Эндрю, прижимая его спиной к двери, но не прикасаясь. — Да или нет? — горячо спросил Джостен. Руки чесались от желания прикоснуться, а тело горело быть ближе к Эндрю. Холодные карие глаза оценивающе посмотрели на Нила, когда Эндрю позволил прижать себя к двери гостиничного номера. Миньярд долго ждал, проверяя собственное возбуждение, чтобы понять, чего оно хочет. Как только Эндрю получил ответ, он начал быстро действовать. Обхватив одной рукой затылок Нила, а другой крепко держась за его бедро, Эндрю перевернул их, резко ударив худощавого бегуна о дверь, но защищая рукой затылок светло-коричневой головы. — Да, — выдохнул Эндрю, прежде чем опустить голову Нила для поцелуя. Три дюйма, на которые Нил был выше, не имели значения, когда Миньярд взял поцелуй под свой контроль. Несмотря на годы, проведенные вместе, рисуя линии на песке, а затем стирая их, бывший беглец всегда был более осторожен, когда начинались подобные моменты, и хотя его эмоциональный диапазон обычно был ровной линией, Эндрю ценил сдержанность гораздо больше, чем когда-либо говорил. Имея такой контроль над любой частью их сексуальных отношений; зная, что только его словесное согласие сдвинет этот момент с мертвой точки, что если бы он захотел, то мог бы проглотить Нила целиком, не позволяя другому мужчине даже прикоснуться к нему — это всегда вызывало огонь в крови Эндрю. Они делали это бесчисленное количество раз. Он охотно позволял Нилу больше, чем кому-либо другому, и, хотя ему нравилось доверять Нилу настолько, чтобы позволить ему вести, если бы он был склонен быть внешне честным, он бы признал, что ему гораздо больше нравилось всё контролировать. Итак, когда Нил спросил: "Где я могу прикоснуться к тебе?" — всё, что сказал Эндрю, было: "Нет". И он продолжал овладевать разумом Нила, скользя руками по его одетой, покрытой шрамами груди. Когда Эндрю отстранился, чтобы спросить, ему даже не пришлось произносить вопрос до конца — в ответ прозвучало отчаянное, задыхающееся: "Да!" Эндрю задрал свободную черную футболку к груди Нила, и рот Миньярда легко нашел маленький коричневый сосок. Как и все остальное на теле беглеца, даже его сосок был искалечен. Правый был рассечен пополам тесаком Натана, когда мальчику было всего пять лет, и так и не зажил как следует; в то время как левый сопровождал один из самых страшных и глубоких шрамов Нила. Подарок от Лолы, когда она в самый первый раз выследила его и Мэри в Германии. Ему было всего несколько месяцев до одиннадцати. Это была первая ночь, когда Мэри дала своему сыну бутылку водки и велела ему выпить, прежде чем начать зашивать его вручную. И всё же вся история, все шрамы и боль не ослабили возбуждения и жара, пылающего между ними. Кожа Нила была чувствительна к легким прикосновениям, на этот раз пробуждая нервные окончания чем-то иным, кроме боли, и как только они окончательно проснулись, Эндрю мог грубо вонзить зубы в маленькие соски, чтобы заставить Нила вскрикнуть в чём-то совершенно отличном от страданий. Миньярд позволил себе это. Позволил себе быть мягким, прежде чем стать резким. Позволил себе прикоснуться и скользнуть по всем шрамам, которые он запомнил давным-давно, тщательно отмечая те, которых больше не было, в то же время заново знакомясь с теми, которые уже были. Он позволил себе слушать стоны Нила. Его бессловесные тихие стоны о большем, его возбуждении. Глаза Нила были закрыты, рот приоткрыт, а голова запрокинута назад, когда Эндрю добрался до пояса его джинсов. — Да или нет? — Эндрю стиснул зубы, его голос был более резким, чем он хотел. Возбуждение всегда было странной вещью для блондина. Обычно только сильные негативные эмоции могли повлиять на ровную эмоциональную линию внутри Эндрю, но такие вещи, как возбуждение и любопытство, были серой областью. В зависимости от дня, это было встречено либо категорическим согласием, либо жестким разочарованием. В любом случае, Нил взял бы всё, что Эндрю даёт ему. — Да, — сумел выдохнуть Нил Расстегнув пуговицу и быстро разомкнув молнию, Эндрю опустился на колени. В чёрных боксёрах он узнал свои собственные, но отбросил эту мысль в сторону, когда потянул пояс вниз, освобождая твёрдый член Нила. Блондин даже не остановился, ныряя вперед и беря в рот сразу всего Нила. Крик Джостена остался неуслышанным, когда Эндрю поперхнулся. Отстранившись, он нахмурился, раздраженный тем фактом, что ему придется снова тренировать свой рвотный рефлекс. Однако Миньярд не позволил этому проявиться. Он лишь нырнул обратно и сознательно подавил инстинкт, позволив Нилу погрузиться в его горло, прежде чем сжаться вокруг него. — Дрю! — воскликнул Нил. Одна его рука была погружена в волосы Эндрю, в то время как другая была прижата к двери. Он чувствовал, как у него подкашиваются колени, и предупредил блондина. — Дрю, к-кровать... Дрю. Секунда и Эндрю уже стоял, сжимая в кулаке рубашку Нила и таща их обоих к широкой двуспальной кровати. — Голая кожа, — сказал Эндрю. Было похоже что это и разрешение, и приказ, и Нил последует и тому, и другому. Эндрю стянул чужую рубашку через голову и стащил брюки с боксёрами с ног за меньшее время, чем потребовалось ему самому на избавление от собственной футболки с длинными рукавами. Нил не мог устоять перед притяжением мягкой бледной кожи и сильных мышц. Он положил ладонь на грудь Эндрю, и они уставились друг на друга. Это был не первый раз, когда они видели друг друга обнаженными с тех пор, как произошло это странное событие, но это был первый настоящий взгляд, который Джостен получил в хорошо освещенном помещении, вместе с разрешением прикоснуться и исследовать. — Я думал, что никто из нас по-настоящему не изменился за все эти годы, играя в экси. Но, глядя на нас сейчас, я не могу не чувствовать, что это всё выглядит так неправильно. В моей памяти твоя грудь шире, руки толще, пресс более рельефный. Так странно, что ты всё ещё привлекателен для меня даже в 17 лет, — размышляет вслух Нил, полностью игнорируя равнодушный взгляд Эндрю. Он проводит руками по сильным грудным мышцам и по боку Эндрю, сохраняя свои прикосновения твердыми, ведь он знает, что Эндрю ненавидит щекотку. В этом была виновата жестокость Дрейка. Теперь он осторожен, изучая это новое, но давно знакомое тело. Он может видеть фундамент, на котором его Эндрю построил себя. Планы, воплощенные в накачанных мышцах и широких плечах. Потребуется много работы, чтобы создать то, что дали годы естественным путем, просто живя. — Ты закончил? — спросил Эндрю, изогнув бровь. Нил улыбнулся. — Вроде того. Я уже однажды видел, как ты набираешь вес, и не думаю, что мне будет очень трудно наблюдать, как ты проходишь через это снова. Блондин устало вздохнул и оттолкнул Нила. — Ты тоже не подарок, Джек Скеллингтон. По крайней мере, когда я впервые встретил тебя, у тебя был целый год, чтобы есть еду Эрнандеса и играть в игру, которой ты так одержим. Нил фыркнул, ведь на самом деле не воспринимая это как оскорбление. В конце концов, это было правдой. — Пошел на хуй. Нил увидел, как вспыхнули глаза Эндрю, прежде чем его толкнули на кровать. — Сегодня все будет наоборот, Джостен. Тепло разлилось по его телу, заливая кожу румянцем и вызывая мурашки. Даже не прикасаясь к нему, Эндрю зажег все его нервные окончания одним только обещанием. — Боже, Дрю. Не мог бы ты просто поторопиться, черт возьми? — Зависит от того, сколько раз ты хочешь кончить сегодня вечером? Стон Нила эхом отозвался в комнате. Он направил собственную руку к члену, чтобы погладить себя, пока пара горящих карих глаз наблюдала. — Заставь меня кончить. Трахни меня. Они оба давно поняли, что Нилу нравится перевозбуждение. Чувствительность после петтинга однажды позволила ему слишком чётко почувствовать проникновение Эндрю каждым дюймом своего тела. Жизнь всегда была болью на грани того, чтобы сломить Нила. И все же то, что давал ему Эндрю, было смесью боли и удовольствия, и Джостен позволил этому сломить себя, зная, что потом руки Эндрю будут держать его вместе. Поэтому Нил не удивился, когда покрытые смазкой пальцы медленно потерлись о его дырочку и твёрдое тело партнера устроилось между его ног. — Требовательный. — Эндрю хмыкнул и рванулся вперед, чтобы снова поглотить длину Нила. Крик был резким и громким; руки в поисках опоры вцепились в постельное белье и волосы партнера. Джостен раздвинул ноги, закрыв глаза, чтобы сосредоточиться на ощущении теплого влажного рта и твердых настойчивых пальцев. В то время как он мысленно вспоминал ощущение проникновения во время возбуждения, его тело этого не помнило. Нил боролся с проворными пальцами Эндрю, пока ему не удалось заставить своё собственное тело расслабиться. Как только Эндрю вошёл, он не стал ждать и резко надавил на простату парня. Мгновенно, словно пораженный молнией, Нил увидел белый свет. Его тело выгнулось дугой и он кончил в Эндрю. У него совсем не было выносливости — технически это был первый раз, когда он когда-либо кончал. Гримаса, появившаяся на лице Эндрю от сильного привкуса, лишь подтвердила факт полной невинности Нила. — П-прости. По грёбаной формальности, я все еще девственник. Думаю, это был первый раз, когда я вообще кончил, — объяснил Нил, затаив дыхание. Его возбуждение ослабло, но удовольствие всё ещё пульсировало в упавшем члене, а чужой палец всё ещё двигался внутри. Эндрю ничего не сказал, только продолжил поглаживать тугую дырочку. Другой рукой он успокаивающе провел по внутренней стороне бедра Нила, заставляя более высокого мужчину дрожать и стонать. Тихие прерывистые звуки вырывались из его горла, когда боль от чрезмерного возбуждения окружала удовольствие, которое он всё ещё мог чувствовать. — Еще, Дрю. Мне нужно больше. Эту боль, этот огонь он мог бы с радостью принять. Эта боль была свободой, она вливала в его тело столько хорошего, что ему было больно вместе с ней. Нил чуть не подавился слюной, когда Эндрю добавил еще один палец. Блондин безжалостно давил на его простату, с каждым проникновением внутрь разрывая парня болью на части от ощущения "слишком много", но всё ещё "недостаточно". Нил метался; его рука сжимала рыжие волосы в кулак, дергая в попытке вызвать ощущения где-нибудь ещё, но он знал, что это бесполезно. Его тело и разум были слишком сосредоточены на действиях Эндрю. Когда ещё один палец растянул его, Нил открыл глаза и посмотрел вниз, на Эндрю. Пылающие карие глаза жадно следили за его реакцией, но лицо другого мужчины было пустым, резко контрастируя с твердой выпуклостью, скрытой под чёрными джинсами. — Я готов. Боже, Дрю, я готов. Ты нужен мне внутри, — пробормотал Нил. Туман начал затапливать его разум, когда тело загудело на грани "слишком много". Его член начал возвращаться к жизни. Новое осознание того, что у него более молодое тело с гораздо более высоким либидо, чем он привык. Эндрю тихо хмыкнул, продолжая пытку еще несколькими движениями пальцев. Его глаза рассматривали раскрасневшееся, извивающееся тело Нила, когда более высокий мужчина был под кайфом, не как под наркотиками. Хотя он был не из тех, кто много говорит во время секса, Эндрю не мог отрицать, что ему нравилось наблюдать за реакцией, которую он вызывал. Видеть, как Нил разваливается на части в его руках; слушать непрерывную череду бессвязных звуков, вырывающихся из его горла. Его полную и абсолютную самоотверженность в эти моменты. Эндрю упивался осознанием того, что сделал это с другим мужчиной. Он сделал это с Нилом. — Боже мой, Эндрю! А-а, просто трахни меня. Если я ... если я кончу снова, не думаю, что у меня получится в третий раз! — закричал Нил, отрывая Эндрю от его занятия. — Я мог бы заставить тебя возбудиться ещё раз, — уверенно ответил блондин, его голос слегка дрожал. Тем не менее, он дал Нилу столь необходимую отсрочку. Вздохнув, когда пальцы Эндрю отступили, Нил наблюдал, как спустились чёрные джинсы, а за ними последовали такие же боксёры. Член Эндрю был толстым и красным, истекающим эякулятом. Эндрю схватил бутылку смазки, которую он бросил где-то на краю кровати, и двинулся, чтобы покрыть свой член. До этого они занимались проникающим сексом с презервативами. Эндрю потребовались годы, чтобы привыкнуть ходить голым, но этот с трудом завоёванный комфорт не собирался пропадать даром. Тем более что у них с собой ничего не было, а Нил не хотел покупать что-то подобное в присутствии Ники. Если бы Джостен подумал об этом раньше, он бы спросил, откуда взялась смазка, но его лучшим предположением было то, что Эндрю стащил ее у Хэммика, и одна эта мысль заставила Нила передумать задавать вопросы. Он был поражен своими мыслями, когда почувствовал, как фигура его партнера оказалась между его раздвинутыми ногами. Джостен снова посмотрел вниз, чтобы увидеть лицо Эндрю. Спокойные, невозмутимые глаза задали вопрос, и Нил ответил: — Да. Да, Дрю, да. Его тело все еще было чувствительным к прикосновениям, покалывая от интенсивности первого оргазма, но ощущение члена Эндрю, прижатого к его входу, почти заставило Нила плакать. Это было такое новое ощущение, несмотря на то, что они занимались этим раньше. Каждый дюйм Эндрю медленно и осторожно погружался в его тело, и Нил наслаждался этим ощущением. Оно наполнило его теплом, удовольствием и глубоким доверием, которое существовало только с Эндрю. Нил также наслаждался выражением лица Эндрю. Впервые за всю ночь бесстрастная маска сорвалась: карие глаза закрылись, тонкие губы плотно сжались, а светлые брови нахмурились в подавленном удовольствии. У них было так много фальстартов, когда подобное было ещё в новинку между ними. Так много раз, когда Эндрю доходил до этой точки, медленно погружаясь, только для того, чтобы отступить, потому что он не мог контролировать себя; он не позволил бы всему этому продолжаться, если бы не мог это контролировать. Пока Нил наблюдал, Эндрю глубоко вдохнул, борясь с инстинктами, которые говорили ему получать удовольствие и не думать ни о чем другом. Джостен наблюдал, как медленно, но верно, стойкий блондин снова взял себя в руки. Когда Эндрю снова уверился в себе, он начал двигаться, и внезапно Нил больше не мог смотреть. Откинув голову назад, он наслаждался движениями и толчками члена Эндрю. Крепкая хватка на его бедрах; твёрдое тело, крепко зажатое между его ног. Ему хотелось протянуть руку, но он не был уверен, что Эндрю обрадуется прикосновению, поэтому вместо этого он коснулся себя. Руки царапали его собственную кожу и оставляли следы, которые, как он знал, Эндрю не оставил бы. Он грубо дразнил свои собственные соски, впиваясь ногтями в бока и покалывая все свои нервы, в то время как член Эндрю делал то же самое изнутри. Каждый толчок и рывок посылали член Эндрю внутрь, задевая простату. Нил был на пределе. Он собирался кончить нетронутым во второй раз, и он, вроде как, удивился этому. Обычно во второй раз всегда требовалось трение или контакт. Эндрю, хотя и контролировал себя, начал тяжело дышать и закрывать глаза на долгие секунды, прежде чем заставить их снова открыться. Гладкий член в теле Нила подталкивал Эндрю ближе к собственному концу, и он не мог удержаться, чтобы не сжать руки на стройных бедрах. Его тело наклонилось вперед к Нилу, одна рука отпустила Джостена, чтобы удержаться, когда он уткнулся лицом в длинное загорелое горло. Мгновенно руки Нила обхватили его: одна рука в чужих волосах, другая царапает тупыми ногтями по спине. Так близко, они оба были так близки. — Черт! О-о боже, Дрю! Сильнее! Чёрт! Эндрю не был новичком в том, что со рта Нила срывались грубые слова, поэтому он не обращал внимания на болтовню, лишь снова закрыл глаза и прижался ртом к шее Джостена, чтобы заглушить свои собственные стоны. — Потрогай себя, Нил, кончай. — Н-не нужно. Так хорошо, Дрю, так близко. Если бы Миньярд был способен на это, он бы закатил глаза. Вместо этого он сильнее дёрнул бедрами вперёд, чтобы головка его члена могла врезаться прямо в простату этого идиота, прежде чем протолкнуться мимо. Это было всё, что ему нужно было сделать. С хриплым криком имени Эндрю, Нил кончил. Его освобождение от возбуждения напрягало мышцы тела. Он сжался вокруг члена Эндрю слишком сильно, пока это не стало похоже на горячий кулак. Эндрю приглушил свой собственный стон в шею Нила, толкнувшись в последний раз. Они оба тяжело дышали от оргазма и на мгновение прижались друг к другу, пытаясь спуститься с пика удовольствия. Когда Эндрю отстранился, Нил заскулил, но тут же отпустил его. Опустившись на матрас рядом с слегка дрожащим телом, блондин закрыл глаза и наслаждался ощущением всего в нем. Боли не было. Не было ни паники, ни страха. Вместо этого удовольствие гудело внутри него, делая конечности тяжелыми, а голову гудящей. Нил, тем временем, прошёл этот момент. Чрезмерная стимуляция — это то, к чему организм привыкает. В большинстве случаев постепенно, но ни Нил, ни Эндрю не хотели "постепенности". Тело Джостена вибрировало на грани блаженного изнеможения и отчаянной дрожи. Его кожа была похожа на провод под напряжением, и единственное, что он мог сделать, это дышать, до тех пор пока не успокоится. Без комментариев блондин оттолкнулся от кровати и пошёл прочь, направляясь в ванную, чтобы смыть сперму и пот. Ледяные голубые глаза смотрели ему вслед с лёгкой улыбкой. Вздох веселья заставил его тело вздрогнуть. У них было чуть больше часа, чтобы собраться. Им нужно будет отправиться и поймать Маркуса Мэнсона, прежде чем он покинет свой магазин на ночь. Хотя память Нила не была такой фантастической, как у Эндрю, он был внимателен к вещам, которые имели значение. Несмотря на годы, прошедшие между ним и тем временем, когда он был беглецом, он все еще помнил каждый контакт каждого теневого дилера и полу-заслуживающего доверия информатора из Америки или Европы — и это было бы их величайшим оружием в этом деле. Теперь Нил с самого начала знал, что его отец фактически продал своего сына Рико Морияме как номер 3. И он приблизительно знал, что ему нужно сделать, чтобы обойти это. Обойти Рико. Но эти планы появятся позже, когда у них с Эндрю будет время и место. Нужно будет позвонить некоторым людям, одним из которых будет его дядя. Нил покачал головой, физически пытаясь вытряхнуть мысли из головы, медленно двигаясь, чтобы сесть. Судороги пробежали по его позвоночнику, эхо присутствия Эндрю внутри него заставило стон сорваться с губ, прежде чем он смог сдержать звук. Нил всё ещё был чувствителен к прикосновениям, но это больше не граничило с болью, поэтому он заставил себя подняться и направился в ванную. Вскоре он обнаружил что дверь не заперта, а Эндрю уже в душе. — Да или нет? — позвал Нил, перекрывая шум воды. — Да, идиот, — ответил Эндрю, отодвигая занавески, чтобы Нил мог войти вместе с ним, — Все еще слишком много? — Нет. На грани, но нет. Эндрю лишь кивнул, прежде чем схватил шампунь и потянулся к волосам Нила. Джостен вздохнул от удовольствия. Все называли Эндрю бездушным. Монстром, но это не могло быть дальше от истины. Конечно, Миньярд был не особо чувствительным и эмоционально ограниченным. Негатив был единственной эмоцией, которую он испытывал очень ярко, и не всегда прогулки в парке было достаточно, чтобы успокоиться, но Эндрю всё ещё был человеком. Человеком, способным заботиться, способным проявлять привязанность, даже если он не чувствовал её так же сильно, как нормальные люди. После жизни проведенной в бегах и жизни с настоящими, садистскими, бессмысленно жестокими, реальными Монстрами, Нил ценил Эндрю так же, как свои собственные ноги. Теперь они были здесь. Почти 8 лет прошло с тех пор, но, по крайней мере, они были вместе, со всеми, кем они были — нетронутыми и сохраненными. Пока они имели это, никто другой и ничто другое не имело значения.