Бумажный самолетик

После очередного скандала Кирилл сбегает из дома — просто хлопает дверью и уходит, по пути набирая знакомый номер. Султанбек отвечает почти моментально, предлагая однокласснику сразу приехать к нему. …И кровать у него оказывается на редкость удобной: двуспальная, мягкая и широкая. Пока Кирилл, подложив под плечи подушку, уже в третий раз перечитывал один и тот же параграф по истории, его друг, с разбегу плюхнувшись рядом, перевернул книжку вверх ногами. —Хватит читать! Ботаником станешь! С ним было легко — не нужно объясняться и рассказывать, откуда новые синяки — Султанбек понимал сам. Понимал и бил после уроков за школой, больно оттягивая потом за волосы и беря обещание больше Кирилла не трогать. Он понимал все, кроме того, что творилось у Кирилла дома: это «что-то» выходило за рамки и не подходило под описание всего того, что обычно творилось между родителями и детьми. Что-то тут было другое. —Ты после школы куда? — спрашивает Султанбек за чашкой кофе. — После девятого же уйдешь? Вопрос по большей части был риторическим. Совершенно очевидно, что мучиться здесь еще два года Кирилл бы не стал. Хоть и существовала высокая вероятность того, что все отбросы потянутся в колледж, рисковать и лишний раз обрекать себя на постоянные издевательства парень не хотел. —Да… — зачем-то отвечает Кирилл, обжигая язык о горячий напиток. — Только вот не знаю куда… —Я в кулинарный собираюсь! — парень задорно рассмеялся, откидываясь на мягкие подушки. — Стану шеф-поваром и открою свой ресторан! Кирилл завистливо прикусил губу: хорошо, наверное, иметь мечту. Хорошо, когда есть цели, к которым мелкими шажками прокладываются тропы, и хорошо, когда горят страстью и желанием глаза — при разговорах о будущем и просто так, в бестолковых школьных беседах. У него самого цели не было, мечты — и подавно. Когда-то давно было желание заниматься музыкой, но, видимо, несерьезное — раз парень не смог побороть собственную зажатость и дать показательный концерт в актовом зале. На дворе май, и до конца учебного года — чуть меньше месяца. Чуть меньше месяца остается для возможности выбрать свой жизненный путь. —Слушай, — взгляд у Султанбека на секунду становится серьезным. — А может, поступишь вместе со мной? Если уж не можешь решиться, а там я помогу… Всегда ведь можно сменить направление? Сменить направление или и вовсе бросить ненавистную учебу — какая разница. Какая разница, если нет цели и никаких планов на будущее? Если он такой никчемный, что даже в его жизни все должны решать посторонние люди? Мать, которая всеми руками и ногами за эту дурацкую идею с кулинарным — недалеко же, да и готовить теперь будешь — и отчим, который поддерживал ее короткими кивками. Скорее бы восемнадцать и свалить к чертовой матери из этого дома, но опять же — потолок. Закономерность «образование-работа-деньги», перед которой крупными буквами значилось «ЦЕЛЬ» на корню перечеркивали любые мечты и надежды Кирилла на счастливое будущее. —Ну да… — тихо произносит парень, в это время думая о чем-то совершенно другом. — Значит в кулинарный… И друг не кинется радостно его обнимать, до боли стискивая в своих объятиях; не будет свистеть и кричать «поздравляю» — только смотреть будет как-то разочарованно и не то с сожалением, не то с сочувствием. Потому что каждое слово — через себя. Потому что нахрен не сдался ему никакой кулинарный колледж; ему бы крылья — и лететь, лететь… …А вечер перед выпускным страшный. Вроде бы все спокойно: и отчим сегодня уехал в родной город, и мать сидит напротив него абсолютно трезвая — не нахмурилась даже — но у Кирилла мелко подрагивают кончики пальцев. —Чего, Кирюш? Ведь повода беспокоиться нет — у него всегда все хорошо. И школа, несмотря на издевательства, с золотой медалью, и в колледж проходит с высшим баллом. Только глаза отчего-то грустные и губы невольно поджимаются — потому что тяжело. Надоело. —Мам… И по щекам слезы. Кирилл пытается их остановить, потому что мама не любит; мама все равно ему не поверит — как в любой из сотни раз, когда он пытался рассказать о домогательствах со стороны Алексея — только в сердцах плюнет и спишет все на подростковые ревность и жажду внимания. —Он…меня… И дышать сразу станет легче.