Бумажный самолетик

—Да ладно тебе, Кирюх!.. Три года в колледже — не так уж и много! —Не три, а три с половиной!.. — передразнивая, ответил Кирилл. — Вот и дернуло меня… С момента начала учебы прошел месяц. Пока ребята привыкали к подаче материала, к новым учителям и расположению кабинетов, кураторы закрывали глаза на немногочисленные прогулы. На удивление парней на потоке оказалось немало — больше чем Кирилл ожидал — и они вовсю ухлестывали за симпатичными девчонками, которые задирали носик кверху и кокетливо улыбались. —Вот что ей не нравится!.. — в очередной раз Кирилл вынужден был подставить расстроенному другу свое плечо. — И чего она в нем нашла? —Что, что… — сонно пробурчал парень, утыкаясь лбом в парту. — Что-то… Найдешь еще дур…другую… Это уже вошло в привычку — влюбляться в очередную красотку и страдать. Пока ребята его возраста во всю бегали за девчонками, Кирилл вкалывал в две смены. Учеба утром, подработка вечером — и денег все равно не хватает. Появившаяся вдруг из ниоткуда мечта грела душу и придавала сил: купить собственный автомобиль — желание не из легких, но именно это и было нужно — чтобы что-то мотивировало жить дальше. В семье пока тоже все было неплохо. Мать, хоть и с сожалением, но выставила отчима за порог, сестра в очередной раз вышла замуж и родила второго ребенка. Это временное затишье дарило ощущение некоего спокойствия и уверенности в завтрашнем дне — так, что на какое-то время Кирилл забыл обо всех проблемах. Если бы не одно но. В колледже его, кажется, недолюбливали. Ситуация повторялась один в один как в школе: сначала косые взгляды на симпатичного парня, потом насмешки над «зубрилой». И хоть в последнее время Кирилл на учебу забил, полностью предоставив себя работе, на оценки это пока не влияло. —Ты спишь вообще?! — за пять минут оправившись от утраты, Султанбек переключил свое внимание на сонного друга. — Ты так помрешь нахрен!.. Тебе деньги нужны? Давай я помогу? Султанбеку было хорошо: богатые родители оставили ему квартиру и улетели на родину, не забывая про сына и каждый месяц высылая ему деньги на личные расходы. Расходы эти сводились к минимуму, да и Султанбек не был таким парнем, который стал бы тянуть из родителей деньги: он откладывал, где-то зарабатывал сам. И за полгода денег накопилось достаточно, чтобы купить себе какую-нибудь новенькую спортивную иномарку. —Не… — Кирилл лишь отмахнулся и, поймав на себе чужой взгляд, поспешил выйти. — Я…прогуляю сегодня… И на недоуменный взгляд однокурсника лишь непонимающе пожал плечами. …В коридоре было тихо — лишь кучка ребят толпилась около пустой аудитории. Проскочить бы мимо, но тут не школа — тут так не получится — и один из парней нарочно задевает Кирилла плечом. —Слышь, ты! Мало тебе было?! Давай, иди сюда! И как по сценарию: он на холодном полу снова — плитка даже такого же цвета — и перед глазами вновь пелена после удара. Но он вырос и теперь все по-настоящему. —Открывай ротик! — чья-то рука насильно размыкает его челюсти. — Давай, Кирюш! Чужой член во рту — и пальцы сжимают горло до посинения, до тошноты. Носом дышать трудно и непривычно; следить, чтобы зубы не коснулись горячей плоти — тоже. Но он идет сам, чтобы не подставлять друга — чтобы у него потом не было проблем. Потому что один из отморозков — сын заведующей учебной части. Гребаная иерархия. —Поглубже! Во-о-от! Какой умничка!.. Убогое самопожертвование, от которого никому лучше не становилось. И ему рассказать бы, но страх снова парализует тело и ноги снова дрожат. Ему не поверят и ничего не изменится — разве что хуже станет, потому что ябедничать «не по понятиям», потому что так поступают только конченные крысы, с которыми потом прилюдно расправляются после уроков. —Еще глубже давай! — с каждым толчком горло режет сильнее. — Ты же можешь! Одно и то же. День за днем. И конца-края не видно. Очередной резкий рывок заставляет парня с тихим стоном запрокинуть голову и почти сразу неприятная заполненность во рту с привкусом только что выкуренной сигареты — горько, мерзко и жжет горло. И как ни пытайся — не вымыть. Осадок остается на зло — как напоминание о собственной слабости и очередной безуспешной попытке что-то изменить. —Думал, уже все? Ишь ты! Давай следующий! Подсечка — и колени снова разбиты о холодную плитку. Мелькают вспышки, его кто-то держит за волосы и чужие губы шепчут это проклятое «Кирюш, посмотри в камеру» — для компромата слишком жестоко, но он поднимает взгляд, щурясь от яркого света. И без очков картинка плывет. —Хорошо в кадре смотришься! — смеется один из парней. — Интересно, сколько это будет стоить? И под оглушительный хохот ему спускают на лицо. …Кирилл долго умывается — как тогда. Долго полощет рот и отмывает стекла заляпанных чужими пальцами очков. Пальцами, которые впивались в его волосы, которые давили на челюсти, толкаясь ему в рот — и Кирилла тошнит по новой. —Ты куришь что ли?.. Потому что Султанбек все-таки находит его за спортплощадкой — со свежими ссадинами на лице и безумно уставшим взглядом. Он не спускает рукава вниз и не пытается дрожащей ладонью прикрыть синеватые следы на запястьях — на это уже не хватает сил. Окровавленные губы касаются некогда белого фильтра, и свежая кровь ложится поверх старой — запекшейся и почерневшей. А взгляд все равно в небо — где белые облака так же выбивались из общей картины, и яркое солнце, пробиваясь сквозь осенние листья, грело уже заметно слабее, но по-прежнему старалось одарить мир своим теплом. —Ага. Будешь?.. И принятая из дрожащих пальцев сигарета становится первой в его жизни.