Бумажный самолетик

—Чего молчишь? Я с тобой разговариваю! А Кирилл устает вдруг настолько, что сил ни оправдываться, ни препираться в себе не находит. Взгляд цепляется за гору немытой посуды, пустые бутылки, окурки… И как обычно. На улице жалобно воет Вулкан, который наверняка не ел со вчерашнего дня. Кирилл достает из холодильника какой-то суп и ставит его на плиту, засыпая в кастрюлю крупу и несколько кусков хлеба — воняет даже на улице, но пес благодарно облизывает его руки. Руки — все в мелких шрамах и ссадинках. —Пожрать не забудь приготовить. Зря учишься что ли? От обиды Кирилл стискивает зубы, начиная усерднее оттирать присохший к сковороде жир. У него немеют пальцы, потому что вода в кране на кухне только холодная; моющее средство разъедает кожу, попадая на ранки и порезы, а старая и вся распотрошенная стальная губка ворсинками попадает под ногти — неприятно и больно. Плюнуть бы на все и пойти спать — тем более, что завтра снова нужно вставать в колледж — но Кирилл упрямо стоит у плиты, готовя каким-то чудом найденные в кухонном шкафчике макароны. —Какая ты у меня умничка… Парень вздрагивает, когда чужие ладони ложатся на бедра. Он отрывается от своего занятия и дрожащими руками пытается оттолкнуть отчима от себя, но хватка становится крепче. Мужчина вообще действует на удивление быстро: он отхлебывает из бутылки и моментально опрокидывает Кирилла на кухонную тумбу, крепкими руками стаскивая с парня джинсы. Кирилл дергается, Кирилл орет уже матом, и вода на плите кипит, выплескиваясь через край, но Алексея это не останавливает — он отбрасывает чужой ремень в сторону и прижимается к парню вплотную: —Чувствуешь? У меня больше, чем у твоих одноклассников. Скрип входной двери внезапно отпугивает мужчину, и он отпускает свою жертву. Кирилл сползает на пол, захлебываясь слезами и пряча лицо в ладонях. —Опять, блядь, начинается!.. Вода заливает только что вымытую плиту, Светлана Павловна снова орет и снова выгораживает своего сожителя. Но теперь уже не потому, что не верит, а потому, что сам виноват, не маленький — к сестре твоей не пристают, а к тебе, значит, должны? —И вообще что ты несешь! — все распалялась Светлана Павловна. — Ему и меня хватает! Оставь свои фантазии при себе! А Кирилл злится, но виду не подает — только левый глаз нервно дергается. По-настоящему злится и, схватив рюкзак, выбегает из дома. Обувается уже на улице — он так привык — и на крики матери не оборачивается. —Вот вернешься!.. Вернешься, падла, получишь! Сидеть потом неделю не сможешь!.. Она все кричит и кричит, а Кирилл набирает знакомый номер — единственный, который он помнил наизусть — и дрожащим голосом шепчет в трубку: —Можно у тебя переночевать? И слышит на другом конце сонное: —Конечно… Не вопрос!.. Доберешься сам? Потому что Султанбек не откажет — несмотря даже на то, что в последнее время они стали меньше общаться. Он всегда поможет и всегда будет готов прижимать плачущего парня к себе, тыльной стороной ладони утирая его слезы. —Ну чего ты, Кирюх? Да ладно, все окей будет!.. И когда мать позвонит, он вместо него возьмет трубку, и объяснит ей все, и успокоит. И Светлана Павловна даже извинится, специально попросив позвать Кирилла. И ее емкого: —Переборщила. Прости, Кирюх. …Кириллу будет достаточно. Он, разумеется, останется на ночь и спать ляжет на диване в гостиной. А Султанбек так и останется на полу — вдруг посреди ночи Кирилл все же захочет переместиться на кровать? Она широкая — можно было бы уместиться вдвоем. Можно, но нельзя — и парень прекрасно это понимает. —Спасибо. Я пойду тогда?.. Кофе на столе нетронутый, а чужих промокших бережно высушенных кед уже нет в коридоре. На лестничной клетке пахнет табаком — и когда только успел? А знакомый силуэт за окном уже садился в припаркованную у бордюра старенькую Мицубиси. —Доедешь? — потому что Кирилл боялся ездить один. — Может, я за руль сяду? С сарказмом разумеется, но Кирилл улыбнется и, прищурившись, поймает взглядом нужное окно. Махнет рукой и тихо, как он привык, прокричит: —Сам доеду!.. Ему кажется, что громко, но почти не слышно: просто Султанбек привык ловить ушами нужную волну. И уже давно его радиоприемник настроен только на нее. —Доедешь — напиши!.. Но короткого кивка оказывается недостаточно: парень стоит у окна до тех пор, пока серебристая иномарка не покинет пределы двора и не скроется из виду. Когда только стал таким самостоятельным? Когда перестал бояться за свою жизнь? Султанбек спортсмен, и он вроде как не курит. Вроде как, потому что это уже не первая, не вторая и не десятая; потому что теперь затяжки без кашля, а сигареты все крепче. Но он старается брать те же. Как у Кирилла. —Вот черт… И на белый подоконник упадет первая капля дождя.