Бумажный самолетик

Молодого кладовщика Артур замечает не сразу: будто специально тот прячется меж коробок на складе, долгое время не давая себя обнаружить. Из-за постоянной занятости мужчина не находит времени познакомиться с новым сотрудником — просто карандашом отмечает в списке новое имя и мысленно задается вопросом: почему за полгода они так ни разу и не пересеклись? А потом — словно снег на голову. Кирилл оказывается симпатичным парнем, и следующие одна за другой бессонные ночи сводят Артура с ума. Он хочет забыть его, этого Кирилла, но перед глазами — как наяву — светлые волосы, тонкие губы и хрупкая фигурка. Мужчина зажмуривается, чтобы выбросить из головы чужой образ, но взгляд кладовщика в момент их первой встречи — растерянный и напуганный — не дает Артуру покоя. Он вновь и вновь умывает лицо холодной водой, глядя на свое отражение в зеркале — и внезапно его осеняет. Мужчина улыбается сам себе и одергивает джинсовую куртку — уж что-что, а попытаться бы стоило. В следующий раз он специально идет на склад, выудив свободную минутку из своего напряженного графика. Кирилл возится в коробках, чихает, что-то записывает и поправляет очки — глядя на смущенного парня, Артур не смог сдержать улыбки. —Ну, здравствуй! Кладовщик, совсем еще мальчишка, подскакивает на месте. Он теряется, смущается — теперь даже больше — и краснеет, опуская взгляд в пол. Дрожащим голосом произнесенное «добрый день» отзывается почему-то не там, где надо — в районе ширинки, вызывая у мужчины сотни вопросов в первую очередь к самому себе. —Я Артур! Тебя как зовут? Конечно, он прекрасно знает, как зовут этого симпатичного мальчика. Он знает, где тот живет, где учился и даже номер телефона — об объекте своего восхищения Артур смог вынюхать абсолютно все. По крайней мере — все сведения, которые запрашивала компания. Недаром три года в налоговой инспекции и год службы в полиции. —К-Кирилл… Очень…приятно… Голос у мальчишки тихий — настолько, что приходится прислушиваться, отфильтровывая все посторонние шумы. Он краснеет, мнется и взглядом ищет, что успел сделать не так — раз впервые за полгода начальник соизволил удостоить его своим присутствием. Честно — Артур бы нагнул его прямо тут. Положил на коробки и долго-долго держал — чтоб до синяков за хрупких запястьях. Чтобы кричал, срывая голос, и в слезах умолял остановиться. …В штанах стало уж слишком тесно, и мужчина поспешил прогнать назойливые мысли из головы: уж что-что, а светить стояком на первом знакомстве не хотелось. Быть может, на втором… Разговор с самого начала не клеится — во многом потому, что Артур разглядывает своего подопечного, буквально раздевая его взглядом. Случайно сорвавшаяся с губ фраза «люблю раздевать полностью» и вовсе заставляет Кирилла покраснеть и окончательно уйти в себя, лишая мужчину надежды на продолжение разговора. —В любом случае… А что «в любом случае»? Он испортил уже все, что только мог испортить, и Кирилл явно не тот парень, который поведется на деньги, статус и новенький джип. Кладовщик вжался в стенку, подрагивая и инстинктивно отгородив себя от мужчины кипой накладных — к тому моменту стояло нехило. В любом случае… А в любом случае — он уже все испортил и уходить теперь с пустыми руками был не намерен. …Или с выпирающим из штанов членом. Но это две стороны одной медали. —Иди-ка сюда… — спокойно начинает Артур, убедившись, что входную дверь можно открыть только пропуском. — Давай, Кирюш, не глупи… В панике Кирилл отступает назад, едва ли не плача. Секунда-две — и по щекам слезы; и взгляд у мальчишки напуганный — только бегают туда-сюда зрачки, ища путь к отступлению. Артур подходит совсем близко и прижимает парня к стене, руками пробираясь под футболку. И правда — ничуть не жалеет — спина у мальчишки хрупкая, видно даже проступающий сквозь тонкую кожу позвоночник. Талия узкая — Артур уверен, что сжав ее, пальцы на его ладонях коснулись бы друг друга. Пока Кирилл, всхлипывая, умолял мужчину остановиться, тот медленно, наслаждаясь каждой миллисекундой, стаскивал с кладовщика футболку, любуясь стройным телом и обводя пальцами контуры выпирающих ребер. —Н-не надо… — от страха тело парализует. — Пожалуйста, н-не надо… Артур прижимает мальчишку бедрами к себе и смыкает руки на точеной талии, наслаждаясь моментом. Кирилл хнычет, Кирилл вздрагивает, чувствуя упирающийся в него член, и пытается оттолкнуть мужчину от себя, но тот держит крепче. Крепче сжимает хрупкую талию, и кожа до синяков. Фиолетовые отметины проявляются практически сразу — какой неженка! Наверное, будет громко кричать… Крепкая рука медленно начинает расстегивать пряжку ремня, и Кирилл вскрикивает, резко сводя ноги. Впервые с начала их «разговора». —Н-не надо…пожалуйста… — тихий голос дрожит. — Джинсы…н-не надо… От холода хрупкое тело подрагивает. Артур с упоением наблюдает, как текут по бледным щекам слезы, и как ветерок из приоткрытого окна щекочет нежную кожу. Мысленно он нагнул этого пацана уже сто раз — и это только за пару часов. Он заводит руки Кирилла ему же за спину, потому что уже несколько раз пытается застегнуть молнию на джинсах. Потому что цепляется ему за запястье и царапается — совсем отбился от рук! С первой пощечиной парень вскрикивает, а Артур бьет еще — чтобы слушался. Чтобы в следующий раз сам раздвинул перед ним ноги. —Давай! — мужчина усаживает парня себе на колени и несильно шлепает по бедру. — Давай ты сам все сделаешь. Ты же у меня умничка? Он касается судорожно сжимающегося колечка мышц, и понимает, что даже палец проходит с трудом. Этот пацан что, ни с кем и ни разу? Разумеется, действовать резко Артур не хотел — себе дороже. К тому же у них впереди уйма времени: близился обеденный перерыв, да и едва ли кто-то бросился бы искать новенького кладовщика. Пусть и весьма симпатичного. —Хватит!.. Голос у Кирилла появляется сразу, как только в него входят два пальца, начиная медленно двигаться внутри. Артур касается чужих губ своими и целует — мокро и с языком — так, что все дальнейшие стоны остаются где-то внутри. —Потерпи… Он шепчет почти ласково — пока Кирилл кричит от боли. Пока пытается соскользнуть с чужого члена, теряя ощущение реальности. Когда Артур входит полностью, кладовщик лишь хрипит, побледневшими губами хватая воздух — он срывает голос еще в самом начале, но обезумевшего мужчину это не останавливает. —Давай, Кирюш, теперь сам. Он говорит это, не преследуя какой-либо цели, просто так — потому что знает, что Кирилл не сможет. Потому что видит, как дрожит хрупкое тело, и льются из светло-серых глаз слезы. От боли кладовщик практически не дышит: каждый его вдох-выдох отзывался пронзающей болью в пояснице. —Ладно, это у нас еще впереди… — шепчет Артур касаясь чужого запястья. — Давай сюда ручки… Он удерживает руки Кирилла и толкается — резко и глубоко — так, что невольно парень дергает обездвиженными запястьями. Он удерживает руки Кирилла не для того, чтобы тот не мешал — все равно не хватило бы сил. Артур до синяков сжимает бледную кожу потому, что его это заводит; потому что Кирилл плачет, глотая слезы, и шепчет это тихое «остановитесь…». Потому что ему больно, потому что он узкий, потому что горячий и потому что сжимает изнутри. Потому что называет его по имени: —Пожалуйста… Артур Асланович… И этого оказывается достаточно, чтобы по дрожащим бедрам потекла липкая сперма. Артур не торопится отпускать Кирилла, Артур не дает ему встать — он наслаждается покрасневшими от слез глазами, до крови искусанными губами и абсолютной беспомощностью своего подопечного. Каждая попытка парня подняться заканчивается крепкой пощечиной, и с каждым разом — сильнее. Настойчивый стук в дверь отвлекает, и мужчина зажимает встрепенувшемуся Кириллу рот — чтобы не закричал. Нет, ну а вдруг? —Сиди тихо. — сквозь зубы цедит Артур. — Или хорошенько получишь. Кирилл замолкает, а вот стук тише не становится, напротив — кто-то колотил в дверь так, будто собирался ее выбить. Недовольно цыкнув, Артур застегивает ширинку и возвращает парню его одежду. —До скорого, солнышко~ Разумеется, он не сожалеет — он и не собирался. Покоя не давало лишь то, что он так и не успел спустить на это милое личико. И пусть — у них впереди много времени. До тех пор, пока у него не перестанет стоять на симпатичного кладовщика, или пока тот не надумает уволиться — последнего Артур точно не допустил бы. Убедит, заставит, привяжет, если надо будет — увезет с собой. Он пойдет на все, чтобы этот стеснительный мальчик принадлежал только ему. В дверях мужчина сталкивается с Сергеем и незаметно для того ухмыляется, пропуская представителя ОТК внутрь. —Это тебе за то, что не захотел по-хорошему. Он знает, что Сергей не сможет сдержаться; знает, что Кирилл опять будет кричать, и что ему будет в десять раз больнее — и пусть, сам виноват. Только жгучее чувство ревности просыпается где-то под сердцем, но Артур спешит отправить незваного гостя обратно — пусть. Так даже лучше, ведь потом можно будет обернуть случившееся против самого Кирилла — нечего было ноги раздвигать — и наказать его, имея на то уже все основания. Мужчина мечтательно прикусил губу и еще раз обернулся. Из глубины склада раздался надрывный вскрик.