Бумажный самолетик

Когда в ОТК заканчиваются картонные коробки, Сергей нехотя поднимается со своего места, одергивая мятый халат и направляясь в сторону склада. Последняя дверь слева по коридору — он бывал там не так часто, чтобы запомнить, но путь вроде бы верный. Если именно этот склад был ответственный за отгрузку упакованных приборов. —Здрасьте! — Сергей с порога заявляет о своем присутствии, оглядываясь по сторонам. — Есть кто? В ответ — тихое шуршание где-то в глубине помещения и ненавязчивый запах свежих яблок. Мужчина невольно принюхивается, про себя отмечая, что нужно будет обязательно поинтересоваться у кладовщика маркой парфюма. —Я захожу! — на всякий случай предупреждает Сергей. — Эй, да есть тут кто-нибудь? Он проходит вглубь склада, обходя коробки и минуя забитые картоном полки — словно лабиринт минотавра. Яркая полоска света попадает внутрь сквозь приоткрытое окно, подсвечивая кружащую в воздухе пыль и выжигая буквы на старых бумагах. —Нет что ли никого?.. Сергей замирает где-то посередине — не дойдя до окна каких-то полтора метра. На полу, где-то меж стеллажей и картонных коробок, симпатичный парень лет двадцати заполнял какие-то бумаги, сверяя их с содержимым контейнеров. «Наверняка накладные…» — думает мужчина наклоняясь и дергая провод наушника. —Здрасьте! — от неожиданности Кирилл дергается, оборачиваясь на чужой голос. — Пришел вот… И Сергей вдруг понимает, что ни слова не может сказать: он залипает на серых глазах, на тонких искусанных губах и на перепуганном взгляде. Мужчина не хочет думать, сколько ему лет — в голове лишь дрожащие руки и сводящий с ума запах яблок. —Вы что-то хо… — парень поднимается, но не договаривает, глядя на медленно приближающегося Сергея. — В-вы…вы чего?.. Кирилл теряется, машинально начиная отступать к стенке. Крупным телом мужчина перекрывает единственный проход, и кладовщик понимает, что специально. Он пятится назад, пока не упирается в стенку, и пока на чужом лице не появляется злорадная ухмылка. Сергей совсем близко — между ними нет и полметра. Тот смотрит на парня как паук на попавшуюся в сеть бабочку, и Кирилл понимает, что он — жертва. Но у него нет крыльев за спиной — и улететь он не сможет. —Иди сюда… — тихо начинает мужчина. — Иди по-хорошему… В поисках выхода зрачки мечутся из стороны в сторону. Кирилл смотрит налево-направо, налево и снова направо, и у него бешено стучит сердце — не проскользнуть. Только вот если… Он нарочно смотрит влево, фиксируя на себе взгляд Сергея, — чтобы тот максимально сместился в нужную ему сторону. Когда мужчина снова начинает сокращать дистанцию, Кирилл глазами показывает мужчине, куда собирается бежать. Тот делает еще шаг, и парень бросается вправо — нарочно туда, где было больше коробок, и где искать путь отступления было бы менее логично. —Попался!.. Сергей вдруг перехватывает парня поперек талии и прижимает к себе. Конечно он знал — или догадывался — что мальчишка неглуп и обязательно попытается его запутать. Знал или догадывался, что все так обернется — и нарочно запер железную дверь. В любом случае шансов у невысокого и худощавого парня не было изначально: Кирилл дергается в чужих руках, пытаясь пихнуть мужчину ногой — безуспешно. Он хочет закричать, но чужая ладонь зажимает рот, и по щекам слезы. Ему в бедро упирается твердый член, а он плачет. Превосходно. —Да тихо ты, блядь! Не дергайся!.. Потому что когда Сергей касается пряжки ремня, парень начинает вырываться с новыми силами: он пихает насильника локтем и изо всех сил сжимает его руку — только бы не дать завершить начатое. И мужчину это злит. —Давай по-хорошему! — Сергей крепко сжимает чужое запястье и пинком раздвигает парню ноги. — А то будет хуже! Кирилл почему-то верит на слово, но попытки вырваться не оставляет — за это мужчина с размаху бьет его по лицу и крепче зажимает рот. —Андрюх, иди сюда! И как только не заметил, что на складе помимо них двоих был кто-то еще? Как не услышал чужого хриплого дыхания и запах крепкого чая? В отчаянии парень снова пытается оттолкнуть мужчину от себя, но Андрей перехватывает его руку и двумя пальцами поворачивает заплаканное личико на себя. —Держи его! Заебал!.. Теперь точно ни шанса, но парень не сдается: он сводит ноги, когда с него стаскивают джинсы, пытается укусить насильника за ладонь и позвать на помощь. Мужчина сажает Кирилла на себя, но из-за скопившихся слез парень даже не видит кто это — только чувствует, как чужой член толкается внутрь, и исступленно хнычет в чужую ладонь. —Узкий!.. — словно сквозь пелену доносится до парня хрипловатый голос. — Давай осторожнее! И если сначала было просто больно, то сейчас было очень больно — невыносимо и до потемнения в глазах. Они входят одновременно, и рука Сергея зажимает ему рот — чтобы не сорвал голос от боли, и чтобы никто не услышал. И вероятнее — второе. Потому что крепкие руки через силу разводят ему колени, потому что бьют по лицу и — пусть и несильно — но тянут за волосы. И больно, больно, больно — Кирилл почти теряет сознание, когда внутри вдруг становится непривычно пусто, а его самого сбрасывают на пол. —Да надави ему на челюсти, и все!.. И он не слышит даже этого злосчастного «открой рот!» из-за собственных всхлипов и застеливших глаза слез. Его толкают из стороны в сторону — с одного члена на другой — и нужно как-то подстраиваться под чужие толчки. Разный темп, разные длина и толщина — Кирилл старается дышать через нос, пока ствол Сергея упирается ему в глотку, но получается плохо. Наверное, у него по жизни все получается плохо — иначе давно бы перевели со склада в местечко поприличнее. —Глотай давай! Парень приходит в себя уже под конец — когда сглатывает, когда ему спускают на лицо, и когда чужая рука пачкает пальцы в сперме и проталкивает их ему в рот. Слезы высыхают, но сил подняться Кирилл не находит. «Улыбайся, когда вокруг все плохо.» Звучит хорошо — на деле плохо работает. Он сползает по стене и плачет, размазывая по лицу слезы — и рука все еще дрожит; рука все еще вся в белесых разводах. А складские помещения пропитывает запах свежих яблок, и Сергей понимает, что это был явно не последний его поход за коробками. …Тем более, что он, кажется, забыл взять картон.