Между строк

Публичное общество наполняли люди различных сортов вина. К сожалению, обычный народ плохо разбирается в пойлах. И порою сложно отличить благородный напиток от разбавленной жидкости. Лица, в действительности относившиеся ко второй категории, были твёрдо убеждены в своей благородности и принадлежности к высшим чинам XIX века. К несчастью, крестной народ испытывал зависть к роскошной жизни аристократов и часто вёлся на привлекательную внешность, чем нередко пользовались представители второсортной бодяги, становясь при этом только скупее и злее. Тем не менее, одни лица на афишах сменяли другие, зазывая людей на новые концерты и зрелища. И народ шёл. С восторгом покупал билеты только для того, чтобы посмотреть на «высшие звено», как многие считали. Не понимая, что играют на руку артистам, а те, в свою очередь, умело пользуются вниманием и финансами публики. Мужчина лет двадцати пяти восторженно смотрел на одну из афиш театра. Руки в карманах пальто постукивали по его внутренней стороне в такт игравшей в голове мелодии. Его никто не слышал и не обращал на него внимания. Верно, он не публичная личность и совершенно не пользовался популярностью даже в узких кругах, в отличие от его семьи. Хотя сам с детства мечтал выступать на сцене. Но, как это обычно бывает, что-то идёт не так. Госпожа судьба не наградила его хорошей внешностью. Казалось, она нарочно глумится над людьми, даруя им причудливые приметы, которые общество плохо воспринимает. Порою мужчина сравнивает судьбу с художницей, девиз которой: «я так вижу». А думал он об этом частенько. Забывал только в моменты, когда находился на концертах любимого солиста или в очереди за билетом к нему же. Покрепче сжав заветный пропуск в кармане, он всё время поглядывал на циферблат над дверьми в театр, нервно ожидая начала концерта. Совсем недавно мужчина сошёл с поезда и первым делом отправился к месту проведения мероприятия. Присев на лавку на той же площади, человек в пальто достал из кармана небольшой потрёпанный временем блокнот. Карандашом поставил небольшую галочку, оповещая бумажного друга о приезде в новый город на концерт кумира, а после восторженно оценил список городов и проверил галочки напротив. Ещё несколько мест — и артист закончит свои гастроли. — Сегодня я это сделаю. — Давая себе установку на задуманное, мужчина спрятал бумажного друга и стал ожидать начала. Время шло, а навязчивые мысли о публичных выступлениях не давали пареньку покоя. Он всё время мечтал выйти на сцену, произнести заранее отрепетированную речь, получить порцию аплодисментов и почувствовать, что занимается любимым делом, а не семейным обувным бизнесом. — Хотя, — взглянув вниз на пару кожаных коричневых туфель, парень тяжко вздохнул и поднял меланхоличный взгляд на здание, — благодаря семье обувь у меня из лучшего материала. Но солиста такого уровня, как Виталий Коспиратов, моя обувка едва ли привлечёт. Поскольку он — артист! Помотав головой, юноша всё ещё теплил надежду на то, что артист сможет помочь. Выслушать, дать совет иль воспользоваться связями в аристократическом обществе, чтоб зачислить парня в один из театров. Этого было бы достаточно для того, чтобы приблизить его на шаг к мечте. Театральную площадь постепенно наполняют люди, каждый из которых надел свой лучший костюм, чтобы выглядеть достойным посещать концерт высоко почтенного исполнителя. Паренёк в несколько мгновений пересёк расстояние до входа и вошёл одним из первых. Однако сам не спешит идти в зал, а в который раз разглядывает интерьер театрального помещения в новом городе. Изучающим взглядом наблюдает за сотрудниками театра, а в голове собирает план здания, представляя где может находится гримёрка артиста. Однако попытка зайти глубже в стены театра провалилась. — Молодой человек, этот вход только для сотрудников. — Томный голос позади остановил паренька от проникновения дальше, чем положено гостям. — Пройдёмте в зал. Концерт вот-вот начнётся. Женщина лет сорока укоризненно глядела на наглого мальчишку, позволившему себе больше. Когда парень обернулся, сотрудница протянула руку вперёд, указывая на выход из коридора. — О-у… простите, я заплутал, — отозвался паренёк, смущённо почесав затылок и, не находя себе места, начал перебирать ногами в растерянности. Оценив потерянный вид юноши, сотрудница смягчилась. — Я вас провожу. Молодой человек неуверенно пошагал вслед за женщиной, прекрасно понимая — его замысел провалился. А ещё понимая, что, сделав вид потерянного, получил замечание от работницы в более мягкой форме. Но парень не отчаялся. Он занял место в первых рядах и теперь выжидающе глядел на сцену в попытках разглядеть закулисье. В мыслях то и дело возникала недавняя картина, и шестерёнки в голове заработали с новой силой, пытаясь найти решение. Но не придумали ничего лучше, чем проследить за актёром за стенами театра. На долю секунды идея показалась гениальной, и тёмные глаза паренька засверкали в приятном тёплом освещении театрального зала. В этот же миг фоновая мелодия стихла, оповещая о начале мероприятия. Через несколько секунд на сцену вышел артист и приблизился к микрофону уверенными, твёрдыми шагами. Юноша с восторгом наблюдал за размашистыми движениями солиста, за постановкой голоса, восхищался самым обычным человеком. Вопрос о том, что же в артисте такого особенного, не посещал мальца. «Грубый раскатистый голос завораживает зрителей, не давая шанса отвлечься от выступления. Кажется, именно это привлекло моё внимание ещё с детства» — Размышления под голос кумира приносили юноше невыносимое удовольствие. Тело автоматически покачивало головой из стороны в сторону, а с побелевших уст молодого человека слетали слова, повторяющие речь кумира. Он подражал его манере. Парень не сводил глаз с артиста, впрочем, как и многие сидящие в зале, но, в отличие от остальных, он дышал музыкой. Будто вкушал запретный плод, уподобившись Еве, после чего человека навсегда изгнали из райского сада Эдема. Только в отличие от нарушившей запрет девушки он уже был грешен людскими соблазнами и не страшился наказания кем-то придуманного Бога. Рассматривая Виталия Каспиратова, юноша отметил тёмный костюм с болотным оттенком, дурно сочетающийся с тепло-рыжими цветами помещения. Видно, недавно приобретённый. Тем не менее необычный голос, наполняющий театральный зал затмил нехорошо подобранный костюм, доставляя скорее удовольствие слуховое, чем зрительное. Порою парню казалось, что артист смотрит только на него, хотя тот просто обводил взглядом зал. Юноша воображал, будто маэстро исполняет свои песни только для него одного, настойчиво игнорируя рядом сидящих гостей. Он давно наблюдает за творчеством кумира, а потому не упускает возможности и не жалеет денег из семейного бюджета, чтобы преследовать артиста из города в другой. Концерт подходит к концу. Некоторые гости ёрзают на своих местах, готовясь покинуть театр и размять, наконец, отсидевшие части тела. А вот Пашка снова возвратился к надоедливой мысли: «как бы остаться с артистом наедине и спросить совета?». Наконец, доиграла последняя нота, затем музыка стихла. — Сегодня, безусловно, прекрасный осенний вечер, дамы и господа. — Низкий тембр голоса приятно щекотал где-то внутри грудной клетки парня. Артист продолжал. — Вы — прекрасные слушатели и зрители. Уверен, каждый из вас не зря провёл сегодняшний вечер здесь, в компании приличного и высокого общества. Люди в зале подхватили слова артиста овациями, словно добавляя своё присутствие в монолог Коспиратова. Вот только в груди Павла остался смутно ощутимый осадок. Точно такие слова артист использует в конце каждого выступления, стоя перед другими людьми в разных городах России. В целом, единственное, что расстраивало парня из раза в раз — однотипное прощание. Эти слова заучены и меняются только в зависимости от времени года или погоды за театральными стенами. Слова лести больше не грели душу молодого парня. Где-то в подсознании он знал: все слова кумира — ложь. — …мы провели этот вечер вместе, а значит пополнили копилку счастливых воспоминаний. Приятно иметь с вами дело! — артист заигрывающе подмигнул в своей манере, и из зала донеслись восторженные вздохи женщин. Не стоило оглядываться, дабы понять, как мужья сурово смотрели на спутниц, но были не в силах что-либо сделать. Да и маэстро уже скрылся за кулисами, ехидно растянувшись в улыбке, словно реакция заменяла ему пищу. Будто он вкушал деликатес в конце каждого перфоманса. Люди позади начали подниматься и спешить к выходу. А вот юноша продолжал оценивающе смотреть на пустую сцену. Концерт, несомненно, прекрасен, впрочем, как и всегда. Но что тут думать. Парень ещё раз окинул взглядом сцену, а затем поднялся и слился с толпой у выхода. Павел быстро покинул стены театра и затаился в тени каштана, высматривая кумира. Вечерняя прохлада, предвещающая дождь скромно составила парню компанию. Холодный кислород проникал в лёгкие, вновь наполняя их свежим воздухом, а также освобождая пространство в голове для размышлений. Совсем скоро на площади остались только редкие гости, а артиста всё не было видно. — Не мог ли я упустить его? — Гадкое чувство застыло внутри комом. Парень с ужасом пытался вспомнить, где он мог допустить оплошность и куда же в таком случае мог отправиться артист. Тем не менее, борясь с внутренними переживаниями, поклонник наконец услышал чьи-то ругательства, по тембру очень напоминающие голос кумира. Бросив быстрый взгляд на вход театра, он увидел мужчину, держащего в одной руке запечатанный костюм, а другой придерживающего тяжёлые деревянные двери. Юноша с трудом поборол желание ринуться помочь и резко остановился после двух сделанных шагов. — Ещё слишком рано, — напомнил он себе и продолжил наблюдать. Маэстро, наконец, удалось покинуть стены театра. И он только фыркнул на тяжёлую дверь, словно та была очередной обезумевшей поклонницей, желающей его внимания. Такая же пустышка, как и все женщины в его окружении. Приблизившись к дороге, мужчина незамедлительно присел в таксу, коих стояло у театра достаточно, так как в день выступления для них здесь всегда был хороший улов. Как только автомобиль тронулся, молодой человек запрыгнул в рядом стоящую таксу и, невзирая на завышенную цену, велел водителю ехать следом. Старичок спрашивать не стал, молча принял заказ и поехал по пятам конкурента. Наблюдал Павел недолго. Раньше выехавшая машина припарковалась у обочины. Водитель позади сделал то же самое, а затем уставился в зеркало на пассажира, ожидая оплаты. Впереди из авто вышел мужчина и быстро скрылся за широкими дверьми, прячась от поднимающегося ветра. Незамедлительно покинув автомобиль вслед за кумиром, юноша бросил несколько купюр таксисту и вновь окунулся в ночную прохладу. Свет фар малость освещал фигуру парня, пока тот не решился проникнуть в здание. Табличка коротко гласила: «Гостиница». Вдохнув полной грудью, он шагнул по ступеням вверх. За дверьми всё было скромно. Одинокий регистр стоял напротив входа, а в окошке сидела привлекательная женщина и что-то увлечённо рассказывала по телефону. Вскоре она заметила гостя, однако не стала предпринимать активных попыток с ним заговорить. Пашка встал в ступор, понимая, что его поведение кажется весьма странным. Он оглянулся, и его взору предстала табличка, приглашающая в комнату отдыха. Парень направился туда, делая вид, будто кого-то ждёт. К счастью, девушка не проявляла интереса к его личности и беспечно продолжила телефонную беседу. Юноша оглянулся, размышляя, как бы найти артиста. Уйти далеко тот не мог. Взор остановился на лестнице, ведущей вверх, и рядом расположенном пассажирском лифте. Приняв решение не попадаться на глаза проводнику транспорта, парень в несколько десятков шагов пересёк ступени, оказавшись на втором, а затем на третьем этаже. Там-то он успел заметить открывающуюся дверь и нужный объект. Артист не спеша скрылся за дверью номера, попутно расспрашивая проводника, на что второй кратко указал путь рукой и взглядом проводил спину аристократа. Испугавшись, что его обвинят в преследовании, Павел, заметив рядом висящий стенд, прикинулся, мол, знакомится с записями. К его счастью, проводник только с недоверием глянул на юношу. На короткий миг в глазах мужчины появилось замешательство. «А может, стоит подойти?» — Вопрос остался неозвученным, и скоро проводник вернулся на свою позицию. Павел с облегчением выдохнул. Сердце его трепетало. Было бы досадно провалиться сейчас, когда он так близко подошёл к своей маленькой цели. Благо, сотрудники гостиницы не проявляют излишнего любопытства, что спасает парня от возможных казусов. Долго ждать не пришлось. Однако те короткие минуты давили тишиной. Казалось, единственное, что нарушает изобилие спокойствия — сердце юноши. Его удары заложили уши, отключили от реальности, погружая в круговорот мыслей: «А правильно ли я сейчас поступаю?», «Дурак, зачем пришёл сюда?», «На что ты вообще надеешься?». Противоречивые рассуждения не давали покоя, тупой взгляд смотрел сквозь панель невидящим взором. Наконец-то раздался щелчок, принудительно вернув парня из раздумий. Глаза заморгали, а дыхание спёрло, когда на периферии зрения молодой человек увидел кумира. Тот, в свою очередь, тоже заметил парня, но не придал этому значения, направляясь по недавно указанному проводником пути. Не раздумывая, юноша решил догнать артиста. Но всё, что он когда-либо репетировал, забылось. Все слова приветствия испарились, оставив голову пустой. — Подождите! — наскоро вымолвил паренёк. Мужчина безразлично глянул за плечо. Заприметив приближающую фигуру, он невольно подумал, что видел этого парня. Где-то среди людей. Впрочем, неудивительно, ведь он публичная личность и многих видел за свою карьеру. Однако внешность этого паренька отталкивала. Виталий тотчас заметил курносый нос и тонкую линию под ним. Вытянутое лицо дополнял затупленный подбородок с редкой растительностью. Притормозив, брюнет растерянно посмотрел на артиста тёмными горошинами глаз. Мужчина инстинктивно сделал шаг назад, словно опасаясь схватить болячку от незнакомца. Даже учитывая то, что парень выглядел опрятно: длинный плащ серых оттенков, немного смятые брюки, а кожаные медные туфли отлично смотрелись с вышеперечисленным. — Я твой… то есть в-ваш, поклонник! — Парень не стал дожидаться ответа и в спешке принялся рыскать в карманах. — Можно мне ваш автограф? Наконец, рука нащупала блокнот и протянула его артисту. — Т-ц. Снова эти поклонники, — прошипел мужчина, сморщив нос от недовольства. — Ну что у тебя там? Давай сюда! По-хамски выхватив блокнот, артист заметил необычайно тонкие и тусклые запястья. Ранее ему не встречались такие… необычные руки. На несколько секунд он застыл, рассматривая эту часть тела, а затем уставился в блокнот, расписываясь на форзаце. — А ещё, — юношеский голос стал уверенней, а движения — более открытыми. Проигнорировав недовольство кумира, парень готовился сказать то, что давно хотел, — я очень хочу быть как вы. Выступать на сцене театра, играть роли… Понимаете, это моя мечта. И я… я подумал… — К-х… Ха-ха-ха-ха! Нежданный смех заставил Павла съёжиться и замолчать. Он не понимал, что так рассмешило артиста. Мужчина в ответ лишь всунул блокнот, заливаясь гоготом, нарушающим тишину коридора. — Ха-ха, ты серьёзно? — Лицо паренька выражало немое недоумение, сменившееся смущением и горечью, наверное, впервые за несколько последних лет. Артист понял, что парень настроен серьёзно, а также знал, что пошатнул его веру. И без за зрения совести продолжил: — Уроду никогда не стать артистом! Вот и весь секрет. Иди в цирк. Тебе ни за какие коврижки не быть даже актёром вторых ролей! Последние слова артиста звучали будто проклятье. Впридачу Виталий грубо ткнул пальцем в грудь паренька, отчего тот сделал полушаг назад. Мужчина ликовал, снова показывая своё превосходство и ничтожность молодого человека. — Но… — Попытка запротестовать провалилась под натиском перфомансера. — Я не желаю более тебя слушать, — отмахнувшись, артист направился в номер, сообщая о тревожащей проблеме. Затем повернулся к озадаченному юноше и сообщил. — Охрана выведет тебя. Павел не заметил, как появились двое мужчин и, взяв его под руки, повели прочь. Виталий только провожал поклонника взглядом, опёршись о косяк двери и ухмылялся его потерянности и пустоте. Он знал как простыми словами можно уничтожить психику человека, знал как надавить на уязвимые места. Не знал он только одного — за всё однажды придётся заплатить. Ещё одна сломанная судьба в копилку его побед. Эдакое хобби состоявшегося артиста. Ночная прохлада медленно возвращала юношу в реальность. Осознание, что его не просто отвергли, а обесценили его мечты как бесполезный мусор, отравляли душу. Некогда любимый кумир разрушил его детскую мечту. — Неужто он так со всеми? — недоумевал юноша. В ладони крепко сжат блокнот. Раскрыв его, он увидел красующуюся там размашистую подпись кумира. Скоро на бумаге появились мокрые пятна. Начинался дождь. Но паренёк упорно продолжал стоять. Редкие прохожие обходили его стороной и смотрели как на ненормального. Подняв потухший взгляд на стоящий подле автомобиль, юноша рассматривал своё лицо на мокром стекле. — Неужто я действительно так ужасен, что не гожусь играть в театре? Неужто мне и правда место в цирке? — Гнетущие мысли одолевали сознание. От злости парень замахнулся на автомобиль. Удар не навредил машине, но не оставил без травм человека. Только ноющая боль в костяшках не слишком-то затмевала боль предательства. При ударе Павел заметил небольшое движение в салоне автомобиля. На переднее сиденье слетела семейная фотография. Серый снимок был практически неразличим в сумраке ночи, но ясно одно — все лица похожи между собой. Так может и каждый человек похож на другого? Мы — одно целое. Единственное, что нас отличает, это разные жизни. — Хм… Подняв промокший блокнот с асфальта, парень сунул его обратно в карман. — Может, всё не так уж плохо? Паренёк оценил высоту здания — всего пять этажей. С тыльной стороны заходить слишком опасно. Блуждая взглядом по тёмным сооружениям, брюнет заприметил переулок и не раздумывая направился туда. Вспоминая путь к номеру маэстро, парень примерно представил план здания. — Ну что ж, если всё правильно, его номер прямо здесь. Юноша выглянул из тёмного переулка, рассматривая стену здания с другой стороны. Вот оно — балконы! Небольшие островки, выходящие на одинокий ночной парк. Не лучшее место для проникновения, но так лучше всего пробраться в номер. Павел не понимал зачем это делает. Ему хотелось отомстить и показать, что никто из них не лучше, правда, как это сделать не представлял. Хотя для себя он уже всё понял, и тело само направилось к цели. За несколько минут Павел нашёл пожарную лестницу на углу переулка. Благо, высокий рост позволял допрыгнуть к ступеням. Как только парень ухватился за влажный металл, руки соскользнули вниз, однако юноша быстро нашёлся, с новой силой схватился за перекладину и чуть подтянулся. Вскоре он вытянулся в полный рост и, нависая на узкой лестнице и крепче сжимая прутья, полез наверх. Шагая по такой же ненадёжной, как и лестница, кровле, Павлик отсчитывал номера, полагаясь что не ошибётся. В итоге остановился над одним из балконов. Дело оставалось за малым: спуститься на пару этажей вниз и снова повстречать зазнавшегося артиста. Юноша вспомнил, с каким пренебрежительным тоном его проводил кумир, и решил — церемониться не стоит. На удивление, моросящий дождь больше не мешал парню. Он без происшествий спустился на два балкона ниже и забрался внутрь. Шторы помогли скрыть проникновение в номер, а ночная мгла только помогала в задуманном. — Как беспечно… — Спокойный взгляд поклонника остановился на приоткрытой балконной двери. Тонкие уста хитро растянулись по уголкам. Но тем лучше — меньше шума. Осторожно шагнув за порог, брюнет бездвижно замер и стал прислушиваться к внутренним звукам. Непроницаемые тяжёлые шторы хило держались на зацепках. Казалось, сделай он одно неверное движение — и вся конструкция с грохотом свалится, выдавая его присутствие. Даже если увесистая ткань немного задерживала поток свежего уличного воздуха, предмет не гарантировал полной секретности. Павел не знал, как долго ещё сможет оставаться незамеченным, а потому как можно аккуратнее отодвинул край шторы, рассматривая помещение. Артист в номере отсутствовал. Проигрыватель негромко шипел в углу комнаты. Там же скромно стоял табурет. Юноша тихо миновал расстояние в пару шагов и оценивающе глянул на предмет: цвет загустевшей карамели следовал по всей отполированной поверхности небольшого и простенького и увесистого строения на тонких ножках. Заслышав шаги в коридоре, парень уже развернулся, дабы спрятаться, но вовремя подумал о возможном шуме и быстро накрутил громкость на проигрывателе, а затем обернулся в поисках укрытия. Не найдя ничего лучше, чем шкаф напротив кровати, брюнет нырнул туда точно в тот момент, когда на ручку надавили с противоположной стороны. Артист вошёл внутрь и остановился, на секунду задумавшись, а затем щёлкнул дверью, закрывая её. Парню казалось, что сердце вот-вот предаст хозяина и выдаст нахождение в номере. А ещё эта табуретка в руках! До чего же неловкое и странное чувство! Лёгкая дрожь бегала по всему телу, от макушки до кончиков пальцев ног. Появилось жгучее желание провести ладонями по плечам, сбросить это настырное чувство. Дыхание сбилось, а попытки восстановить его моментально провалились. Глаза бегали вдоль маленькой щели, показывающий движения кумира по направлению к проигрывателю. — Он понял! — Внезапный страх пронёсся в голове юноши. Ладошки вспотели, отчего держать табурет стало крайне неудобно. Артист знал, что не оставлял проигрыватель на такой громкости, но почему-то ничего не заподозрил, только постепенно приближался в источнику звука. — Сейчас… я должен действовать сейчас! Как только мужчина миновал шкаф, напевая некую мелодию, поклонник последний раз глубоко вдохнул и покинул тесные стены шкафа. Сделав шаг артист заметил нечёткую фигуру за спиной, однако было слишком поздно. Не успев что-либо осознать и позвать на помощь, он получил удар по голове. Наверное, за ним последовал ещё удар, а затем ещё и ещё один, но этого он уже не помнил. Павел стоял над ним, холодно ухмыляясь. Смотрел на ещё живое тело. Разум отключился, словно тупой звук удара отключил все моральные ценности и устои, которым поучают детей с раннего детства. Из горла парня рвались смешки, звук шёл короткими сериями, отскакивая от тесных стенок горячей плоти. Мелодия проигрывателя заглушала весёлый настрой паренька. Он сделал это. Туманный взгляд устремился на окровавленный угол предмета. Металлический аромат алой жидкости пьянил похлеще выдержанного вина. Кажется, именно это дурманящее чувство парень так давно хотел испытать. Думал получить его от выступлений на сцене, а всё оказалось куда прозаичнее. Хриплые стоны вернули внимание убийцы к лежачему объекту. Виталий нелепо перевернулся и схватился за висок, где тонкая струйка окропила половину лица липким багряным пятном. Сквозь сощуренные веки он пытался рассмотреть душегуба, нацелившегося искалечить народного артиста. Дышать стало тяжелее из-за упёршейся на грудь стопы. Кожаный коричневый носок смотрел мужчине в лицо. Он… уже видел эту обувь. Совсем недавно. Да, это был тот самый поклонник… Его высокую фигуру освещала настольная лампа, словно сообщая: твой час пришёл, и пора бы сдаться в объятья ангела смерти. Артист попытался дотронуться до лодыжки парня, но тут же получил ещё один удар по голове. Не столь сильный, как предыдущий, — чтобы тот оставался в сознании. Голова не соображала, нехватка кислорода, потеря крови и ненавистная громкая музыка, из-за которой никто не услышит, как его убивают. — Прекрати… — что есть силы прохрипел мужчина, стараясь набрать больше воздуха в лёгкие. Однако ему показалось, что на невнятную просьбу сумасшедший лишь рассмеялся — он чувствовал это по вибрации его конечности. — Знаешь, — металлический голос только входил в уши жертвы, но артист вовсе не мог размышлять, только метал глазами из стороны в сторону, стараясь уйти от зловещего силуэта, — ты сейчас не слишком-то отличаешься от меня. Выходит, мы оба уроды. А может, ты никогда и не видел правильной стороны, заблудившись на своей высокой колокольне. Мир не делится на красивых и уродов, на умных и глупых, на богатых и бедных. На самом деле, мир делится на живых и мёртвых. И пока ты гулял на одной стороне, тебя успели заждаться на второй. — Не понимаю… — На новый хрип артиста пришёлся повторный удар табурета. Одна щека с глазом постепенно набухала, вскоре появлятся гематомы, и мужчину будет не узнать. Разве что по безвкусно подобранному костюму. К слову, алый цвет лучше подходил светлой коже солиста. — Ты мерзок! — заключил поклонник. И, замахнувшись, расплылся в довольной ухмылке. Паренёк наносил удары один за другим, и даже рядом стоящая кровать не мешала ему совершать злодеяние. В ушах стоял гул, голова по-прежнему оставалась пуста, а сердце ликовало внутри, наблюдая за кровавым месивом из некогда любимого кумира. Эту чувство сравнимо с долгожданным оргазмом. Чувствуя капли крови на своём лице, Павлик наблюдал за последними вздохами грязного мусора. За бессознательным телом, которое больше никого не поставит выше себя. — Кто бы знал, что именно я стану твоим палачом. И на кой чёрт мне нужна актёрка? — Окинув взглядом зашторенные окна, парень убедился, что с улицы ничего не видно. И вспомнил о своей невинной просьбе, которую недавно так грубо отверг маэстро. — Хах, а ты-то действительно мне помог. Поклонник осмотрел результат своих деяний: окровавленное постельное бельё, шторы, стены, проигрыватель, что всё ещё продолжал свою песню, да и сам он пропитался гнилым ароматом смерти. Он определённо стал ближе к миру, и может именно этим он и должен был услужить госпоже судьбе. Приятное чувство доминирования надолго осталось у него в груди. По прошествии некоторого времени паренёк наблюдал за нарядом полиции, оцепившей место преступления. Да, чувство удовлетворения всё ещё не проходило, хотелось сделать ещё что-то, хотелось ещё больше крови, больше контроля. Смотреть, как люди, умоляя сохранить им жизнь. Но оставаться здесь небезопасно, особенно в окровавленной одежде. Павел вывернул свой плащ наизнанку, скрывая багровые пятна, и скрылся прочь с места ужаснейшего в городе убийства. Убийства, о котором наутро напишут всевозможные газеты, сообщая о зверском убийстве народного артиста. Это тоже своего рода популярность. Улыбка не сходила с молодого лица. Он хотел ещё. Кажется, жажда крови и жестокости была превыше всех остальных потребностей, а значит, следующее убийство не заставит себя долго ждать.