Are you ready to feel it?

- Чонгук, почему ты так долго? – спросил, вышедший из-за угла темноволосый парень, и облокотился на стену – Я уже начал переживать за тебя! Уже думал идти искать! - Не переживай за меня, хён, - отмахнулся парень в клетчатой рубашке. - Ты же мой младший брат! Как я могу не переживать? Что мне потом говорить отцу, если уже несколько недель подряд возвращаешься так поздно! - Думаю, догадываешься, где я был и без моих объяснений…- поправил лишь волосы младший. - Чонгук, это же опасно. Да и тебе здоровье не позволяет заниматься этим. Я знаю, что ты творческий человек и уважаю твоё решение, но хотя бы не пропадай там по вечерам. - Танцы я не оставлю, хён. Ты знаешь, как это важно для меня… - Именно поэтому и переживаю… - Хён, всё будет хорошо, просто хочу в последнее время побыть немного наедине с собой. - Надеюсь, потом ты со мной поделишься своими мыслями. И так уж и быть, прикрою тебя перед отцом. - Спасибо, хён! - Гук, пошли лучше ужинать, - предложил старший и уже направился к кухне. - Да.. – тихо ответил Чонгук. В душе парня скребли кошки и ему совсем ничего не хотелось. В его жизни уже давно настали только серые дни, а когда конец им никому не известно. Он чувствовал себя не в своей тарелке и ему всё время чего-то не хватало. Но чего именно? На этот вопрос он ответа не знал… *** Единственным утешением Чонгука были танцы. Он мог часами проводить время за этим занятием. Как человек, он был очень чувствительным но этого никто не знал, ведь парень всё укромно спрятал за маской стеснения и неуверенности. Именно в зале для практик молодой человек чувствовал уверенно и там, где должен быть. Это было его призвание. Но также есть одна деталь, которая не позволяла Чонгуку раскрыться полностью! И это проблемы с левым плечом… когда-то в детстве он неудачно упал и теперь удалённая боль ежедневно напоминает ему об этом. Но он не обращал на это внимания. Он просто терпел. С каждым днём дискомфорт становился всё больше и больше и переживания его родственников весьма оправданы, но и Чонгук был упрям. Это его страсть! И от неё он так просто не откажется. Во время танца он чувствовал себя лебедем…чёрным лебедем, который гордо расправил свои крылья, словно только что переродился и нашёл то, чего ждал всю свою жизнь. *** Ужин подошёл к концу и Чонгук пошёл в свою комнату, ведь день и правда был не из лёгких. Завал в университете, а ещё и девушка его недавно бросила… Ему было одиноко. И это на чувство нависло над ним, словно большая дождевая туча. Как только парень лёг на кровать, то сразу почувствовал облегчение по всему телу, мышцы, которые так долго были в напряжении, только-только начали расслабляться. Веки становились тяжелее и медленно опускались. Сам того не понимая, Чонгук заснул, словно младенец. *** Занавес…. Десятки зрителей, но они где-то далеко, выкрикивают его имя, но оно лишь эхом отдаётся в стенах старого театра. Это было не знакомое Чонгуку место. Но сцена… так манила… И он начал свой танец, вкладывая туда всю свою душу и все недосказанные слова. Но в один миг музыка начала становиться всё тише и тише и только теперь мог разглядеть всё более подробно. Он увидел с левой стороны первого ряда, трёх женщин, которые вообще никакого внимания на него не обращали. Казалось, они всецело были поглощены друг другом. Одна была в длинном белом шёлковом платье, вторая – в чёрном, третья – в красном. Черты лиц первых двух были настолько холодными, что даже внушали некую тревогу, а у третьей… она была печальна… словно потеряла только что самого близкого ей человека. Женщина в белом лишь подняла вверх стакан с красным вином и всё пространство вокруг стало заполняться туманном… И только сейчас Чонгуку удалось разглядеть ещё одного зрителя, который внимательно следил за каждым его движением… Это был парень лет 25, не более. Его тёмные волосы немного прикрывали глаза. А черты лица казались просто идеальными. Смотря на него, невольно складывалось впечатление, что… знает себе цену. Казалось, он тоже прочувствовал вместе с Чонгуком все те эмоции, которые тот так отчаянно пытался передать через свой танец. Это было видно по выражению глаз, но лицо не выдавало его, ведь оставалось таким же беспристрастным…