Цена нашего мира

      — Но командир…       — Отставить! — отрезал Пак, стиснув челюсти. Челюсти свело от напряжения. Взгляд быстро скользнул по площади, оценивая обстановку. Фугасных снарядов должно хватить, чтобы задержать двух десятиметровых титанов, наступающих с флангов. Если разведчики удержат их хотя бы несколько минут, весь удар можно будет сосредоточить на чудовище в центре. На нём. Также удары по ногам выиграют время. Этого должно хватить. Лухан лишь поджал губы. Обиды не было — он знал, что его не станут слушать. Не ему учить капитана. Парень был слабо ранен: рассекло висок, оба клинка сломаны, поэтому всё, что он мог сейчас, — отойти на корм титану. Не лучший исход. Лучше было молчать. Он стёр кровь со щеки, ожидая приказа. Который получил немедленно.       — Следи за снарядами, — бросил капитан солдату, разворачиваясь. И двинулся вперёд. Прямо к титану. К тому, в реальность которого всё ещё отчаянно не хотелось верить. Но глаза никогда не врут. Он… просто титан. Не больше. Существо, способное стереть их всех в порошок. Остальных задержат разведчики. Их достаточно. Успеют. Чанёль же разберётся с ним. Капитану не нравилось то, что он должен был сделать, но на кону — десятки чужих жизней. Потерять их он не намерен. И всё же, глаза никогда не лгут. Перед ним стоял титан. Не кадет. Не мальчишка, которого он годами учил держать клинок. Не тот, кто смотрел на него с нелепым восхищением. Титан. И если он не остановит его сейчас — погибнут остальные. Что бы его ни связывало с Бёном, теперь это не имело значения — тот окончательно потерял контроль над собой и мог убить всех. Судя по размерам, — действительно мог. Раздумывать было некогда. Он должен был действовать, чтобы спасти тех, кого ещё можно спасти. Потому что он руководил детьми, которые не успели толком освоить клинки. Нельзя допустить их гибели. Они должны сделать всё, чтобы предотвратить смерть. Даже если этим людям наплевать, что будет с солдатом, что будет с разведчиком, что случится даже с военной полицией, которая изредка их защищает… плевать, когда на кону твоя собственная жизнь. Желание спасти сгорало внутри Чанёля: мужчина снова должен был делать выбор. «Они или он?» Ответ был очевиден. Всё, что их связывало, сейчас — пыль. Капитан пытался убедить себя в этом. Тщетно. Знакомая вспышка височной боли. Чанёль знал, что иначе нельзя. Он перевёл взгляд на церковь и… увидел. Тот, к кому он так глупо прикипел душой, окончательно потерял рассудок. Бэкхён, а вернее, титан, в которого он превратился, схватил одного из не успевших спрятаться жителей. Пальцы чудовища сомкнулись вокруг хрупкого тела. Чанёль не мог слышать короткий и приглушённый звук ломающихся костей, но он слышал. Швырнул на землю. Окровавленная масса, человеческое месиво. Помешавшее титану. Это было невыносимо больно видеть. Будучи кадетом, Бэкхён приносил клятву не причинять вреда человеку. Своё слово держал всегда. Но не в этот раз. Висок заболел ещё сильнее. Рядом с Чанёлем возник Тао. Тени под глазами смуглого патрульного стали ещё темнее — Пак знал, почему: последние недели тот наблюдал за тренировками новобранцев, лишаясь сна. Тао поджал губы, будто оценивая обстановку, и, не отводя взгляда от титана, обратился к Паку:       — Эвакуация начата. Нужно удержать его. Любой ценой. Чанёль сжал зубы, и без напоминаний понимая задачу. Не Тао должен был ему указывать, но сейчас было не до субординации. И вдруг перед глазами за считанные мгновения пронеслась сцена трёхмесячной давности…

***

Бэкхён едва стоит на ногах, оттачивая удары по манекену. Макет человека. Только и всего. Время давно перевалило за полночь, но парню не до сна. Горящим глазам Бэкхёна время не важно. Он снова и снова бьёт, явно думая о чём-то. Взгляд горит мрачным огнём. «Мстит», — подумал Пак, наблюдая из ночной тени. Он знал: десять лет назад брата этого кадета растерзал титан. Мальчишка не смог его спасти. И теперь желал отомстить. Как и все они. Принести в их дома мир. В памяти Чанёля мелькали отрывки чужих воспоминаний… Словно они — его собственные. Такие живые и яркие… Хриплый братский крик: «БЕГИ!!!».

«Не оставляй меня!»

Эта боль врезалась в голову Чанёля. Но она не его — чужая. Бэкхёна. «Этот мальчишка…», — Пак сжал кулаки, пытаясь тем самым привести себя в чувства, но… Пронзительный голос. Тонкий. С рёвом из горла. Чанёль слышит его именно так. Он физически ощущает тот ужас, который парализовал Бэкхёна в тот день. Чанёль не понаслышке знает это чувство. Подземный город… дал свои плоды. Но сейчас… Перед глазами снова… вспышками. Титан, раздирающий плоть жертвы. Какой-то? Нет. Брата Бэкхёна. Чанёль не видел его прежде. Никогда. Но знал, что это он. Откуда? Он не мог понять. Это то, что было реальностью. Неразумный титан. Очередной. Пустой взгляд, окровавленные кривые губы, тупая ухмылка — и капитан глазами Бэкхёна видит, как титанья пасть отгрызает руку его брату. Челюсть смыкается намертво, выпуская кровь, которая остаётся несмываемым пятном в памяти мальчишки. В носу — яркий запах железа. В груди — леденящий ужас, который испытывает лишь тот, на чьих глазах погибает самый близкий…

***

Мужчина моргнул, пытаясь отбросить эти картины подальше, но почему-то они так и мелькали перед глазами. Раздражённо стиснув зубы, Пак прикрыл глаза рукой. «Надо наконец-то поспать», — подумал он. Попытаться. Как иначе можно объяснить эту бессмысленную визуализацию чужой боли? Именно это заставило Бэкхёна рваться в ряды южного подразделения и отдать три года своей жизни учёбе, в дальнейшем — службе и риску. Новый взмах кулаком — и Бэкхён замер, чувствуя тяжёлую ладонь на плече. Он узнал эту руку. Желудок сжался от страха. «Даст наряд? Заставит драить конюшни? Тысяча кругов?..». Застыл, не в силах выдохнуть скопившийся в болящей груди воздух. — Хватит, — сказал мужчина. Бэкхён инстинктивно выпрямился по стойке, но командующий лишь отмахнулся ладонью:       — Прими душ. Иначе от тебя несёт так, что титаны найдут нас раньше разведчиков. «Что?» Его взгляд скользнул по чужому лицу, шее, потной рубахе. Всё было покрыто испариной. Когда-то он был таким же… чувство ностальгии щемяще сжало грудь. Хотя он оказался в рядах военных при совсем других обстоятельствах. Это был совсем другой путь… Бэкхён не смог скрыть удивления во взгляде, но не посмел перечить.       — Что?       — Ты оглох?       — Нет, капитан.       — Иди. «Иначе титанов привлечёт такой смрад». Бэкхён растерялся. Капитан редко проявлял заботу. «Разве что ко мне?.. Сегодня». Бён потеплел во взгляде, но стоял ровно перед командиром, помня о дисциплине. Бэкхён — открытая книга. «Впрочем, он так относится к каждому новобранцу. Или нет?..»       — Это приказ? За подобную дерзость любого другого Чанёль отправил бы в бег до кровавого кашля. Но не Бэкхёна. Почему-то. Взгляд командира был нечитаем. В его глазах всегда таилась тьма, истинные причины которой Бэкхёну не суждено было узнать. Не сейчас.       — Приказ, Бэкхён. Рука на мгновение коснулась растрёпанных взмокших волос. Сердце пропустило удар. Бэкхён робко посмотрел в чужие глаза, пытаясь совладать с новыми ощущениями.       — Есть, — голос дрогнул. И уголки губ мужчины, крайне редко показывавшего эмоции кроме решимости в бою, едва заметно дрогнули. Улыбнулся. Единственный раз. И это осталось в памяти его подчинённого навсегда…

***

Воспоминание исчезло так же быстро, как появилось. Реальность вернулась вместе с грохотом рушащихся стен. Чанёль наконец отдал приказ, которого все ждали и боялись. Потому что Бэкхён — был их.       — Уничтожить любой ценой, — он нахмурился, стараясь задавить тупой комок безнадёжности внутри. Его голос прогремел слишком громко, и весь отряд онемел, пытаясь принять неизбежное. Никто не двинулся сразу. Слова ударили по отряду тяжелее любого снаряда. Тогда повисла тишина. На несколько секунд. Но выбора не было. Все последовали примеру командира. Бен Бэкхён, их сослуживец, с кем они тренировались день и ночь, чтобы сражаться плечом к плечу с титанами во имя спасения человечества… сам стал титаном. Тупая злость заставила Чанёля сорваться с места, именно это дало подчинённым толчок к действию. Трос выстрелил вперёд. Мужчина не мог потерять ещё хоть одного бойца: достаточно пятерых за сегодня. Никогда не простит себе, если только позволит… Сколько же на его руках чужих смертей? Не счесть. Бэкхён теперь — чудовище. Не больше. Чанёль двигался, цепляясь за полуразрушенные стены, и когда между ним и титаном остались считанные метры, остановился. Глаза в глаза. Горькая усмешка исказила лицо мужчины, которому оставалось сделать лишь одно. Пак заметил, что в глазах крупного титана, очень похожего телосложением и внешним видом на его кадета, не было фанатичного огня мести. Там — боль и ужас. И, кажется, растерянность.       «Ты ещё там?..». Возможно, Бэкхён боролся. Но в глазах Чанёля уже вспыхнуло пламя: он наконец послал к чёрту все свои прошлые надежды. Возможно, только ради этой минуты он стал тем, кем был.       — Ну, привет, Бэкхён, — прошептал он с горькой усмешкой. Он увидел что-то человеческое во взгляде… или ему только показалось. Чанёль рванул в атаку. Битва началась.