Цена нашего мира

Часть 1. Шах и мат

Мужчина долго думал над тем, что узнал. Тетрадь вывез за пределы штаба, оставив на хранение у единственного человека, которому мог доверять безгранично. А вот копии ключевых страниц, вместе с другим, не менее компрометирующим досье, теперь лежали у него. Не для блефа. «Как эти идиоты могли оставить и эти записи?..» Речь шла о списках. Пиршества для избранных. Люди, которые могли себе позволить жить красиво, пока другие голодают. Столь компрометирующее досье… как глупо было оставлять его на виду. Там фигурировали имена, даты, суммы и род развлечений, недоступных для голодающих за пределами резиденций. Имена. Подписи. И одно конкретное имя, то и дело мелькающее в этом кошмаре: Ким Дэхён. Его прямой командир. Покрывал. Либо был среди них. Забывая о долге руководителя и солдата. Мерзость. «Пока мы отдаём свои жизни на вылазках, они…», — злость кипела внутри. Чанёль мог угрожать. Это должно было сработать. Мужчина нервно оттянул ворот рубашки: сегодня он был одет не по уставу, свободные чёрные брюки. Не форменные. Лишь нашивки остались на месте. Демонстративный жест. Сегодня формальности для него — ничто. С самого утра тошнило от мысли, что ему нужно надеть форму, поэтому намеренно нарушил правила, зная, что ему за это не будет выговора. «Пусть попробует сделать замечание», — подумал он, надевая рубашку. Широкие плечи скрылись за чистой тканью. Как и эмоции. В кармане брюк лежали сложенные бумаги. Только их копии. На всякий случай. Это волновало его в последнюю очередь. Люди, занимающие руководящие должности… Со своими тайнами. Спрятанными за парадными фасадами. И Чанёль знал слишком много, чтобы позволить себя уничтожить. За собой он утащит половину людей, занимающих руководящие должности. Страховка. Вот и всё. Знал, что кто-то проводит вечера в компании куртизанок, становясь любовниками на одну или более ночей, вместо того, чтобы уделять должное время работе. Знал, что кто-то нередко развлекает себя веществами, которые лишают нормального восприятия жизни, снижают внимание, притупляют чувства и кидают в огонь эйфории. Ненадолго. Ровно до того момента, как приходит время вернуться в ад реальности. Он знал многое. И эти человеческие слабости он умел использовать. Эти знания — его оружие. И это вселяло стальную уверенность. Да, были мысли, что… «Я могу лишиться звания. В крайнем случае. Даже если так, на мою сторону станут те, кто крутится вокруг элиты, кто её составляет — и тогда её слово станет выше закона». Такой мир. Такие порядки. Он не мог позволить, чтобы парня считали предателем. Не сейчас. И не видел другого варианта событий. Выйдя из своего кабинета, закрыл его на ключ, бросив его в карман. Мимо шли военные и отдавали честь — в ответ капитан лишь сдержанно кивал, мысленно усмехаясь от мысли, что его будут уважать независимо от того, что он сделает. Такой человек, как он, сделал слишком многое для этого города, и отдал всё на его защиту. Об этом нельзя забывать. Как только военный постучался в дверь, то получил одобрение. Кабинет начальства всегда шире, больше, роскошнее. Утопал в дорогой отделке. Неудивительно. Главнокомандующий даже не поднял глаз, когда Чанёль вошёл. Был в работе. Всё ещё. Или просто сделав вид, что не обратил внимание на нарушение субординации. Сделав шаг вперёд и закрыв за собой дверь, легенда отдал честь. Увидев чужое позволение ладонью, Пак прошёл дальше. В кабинете было достаточно темно. Мужчина напротив сидел за столом, заполняя документацию: краем глаза военный видел, что это были отчёты об убитых, перемешанных с планами развед-корпуса. Мужчина был старше него на семь лет, но эта разница не была заметной: тот уступал Паку в росте и габаритах, к тому же, низкий голос последнего всегда звучал увереннее, несмотря на то, что начальником здесь был не он. Ким Дэхён. Так звали светловолосого мужчину перед ним. Лишь через несколько секунд поднял взгляд, холодно говоря одно:       — Я слушаю, капитан, — и кивнул на кресло напротив, стоящее в паре метров от стола. Зашедший не принял предложение. Он остался стоять, сунув руки в карманы. Весь его вид говорил о серьёзности разговора, и старший отложил листы в сторону, концентрируя всё внимание на госте. Перо отложил в сторону. Он заметил чужой внешний вид, лишь бросил оценивающий взгляд, но ничего не сказал за это нарушение: в случае не лучшего исхода разговора именно так он покинет корпус, распрощавшись со званием. Чанёль стряхнул несуществующую пыль с рубашки.       — Я пришёл предложить сделку. — «Просить о Бён Бэкхёне». — Вы знаете ситуацию, — внимательный взгляд встретился с глазами Чанёля, которые смотрели уверенно. Мужчина знал, чего хочет. — Поэтому… Отдайте Бэкхёна под моё начало. Изучающий взгляд скользнул по лицу капитана.       — …все его действия и их последствия будут на мне, я готов взять на себя контроль над солдатом. Глаза заинтересованно сверкнули.       — Сделка?       — …я также знаю, каким пыткам его подвергают. Даже для «предателя» это — слишком. И если Вы не хотите, чтобы Ваши «секреты» стали известны народу… Чанёль был готов нападать. Тайны — были. Не масштабные, но капитан готов был использовать их. В крайнем случае. Через несколько секунд мужчина произнёс, смотря прямо в глаза:       — Ваше мнение не играет роли. Как его содержат и выбивают информацию — это не Ваше дело. Для чего Вы пришли, капитан? Собираетесь подвергнуть опасности жителей? И свой отряд? Всё может выйти из-под контроля, — тёмные глаза предупреждающе блеснули в полумраке. — Рассчитываете на особое отношение к себе только потому, что носите народное звание «сильнейшего воина человечества»? Поэтому хотите в свои руки мальчишку? Развлечься? Возомнили себя героем, решив, что можете предлагать мне «сделки»? Мужчина не верил, что у Чанёля достаточно информации? «Откуда ему знать?». Это звучало мерзко. Губы Чанёля дрогнули.       — Я знаю, в каком состоянии находится Бён, и я не приемлю такого в корпусе, — резко заявил он, удивляя мужчину. Если переговоры не сработают, то придётся перейти к угрозам. Надежда оставалась. Но судя по тону мужчины — нападать нужно уже сейчас. «Значит, он нашёл Бёна». Это не удивило мужчину. Если капитан хотел что-то сделать, он всегда достигал цели. Хотя это раздражало — Пак снова лезет не в своё дело. Впрочем, это в его духе. Если он хотел достичь цели, то делал это. Любыми способами. Поэтому и решился прийти сюда сейчас. Дэхён презрительно усмехнулся, не желая слушать чужое мнение:       — Таковы порядки, — отрезал Дэхён, не собираясь вдаваться в подробности недолжного содержания пленника. Объяснения? О, нет. Хриплый голос прозвучал с ноткой раздражения. Или это лишь показалось? «Лучше перестраховаться. Этот мальчишка может убить нас всех», — так думали многие. Дэхён — тоже. Ни о каком снисхождении не могло быть и речи. Так подумал бы каждый здравомыслящий человек. Неизвестно, находилось ли происходящее в его ведении и всё ли случалось там с его слова, но Пак, всё же веря в благоразумие руководителя, склонялся к тому, что он не знает реального положения дел, а судит о происходящем лишь по отчётам недобросовестных подчинённых. Эти отчёты написаны кровью. Как правило, — так.       — Вы пришли поделиться мнением, капитан? — голос прозвучал ядовито. Повышая голос и откидываясь на спинку стула, смотря прямо на человека рядом, мужчина отвлёкся от бумаг. Пальцы сжали подлокотник. До побеления. — Оно никого не интересует. Мальчишка опасен. Он должен быть под контролем. И сейчас это обеспечено, — пауза, а после: — Какими методами — не ваше дело, — заметил он. — О какой сделке идёт речь? Вздумали перейти к угрозам? Чанёль выдохнул. Похоже, нужно идти другим путём. Рискуя всем.       — Тогда… ознакомьтесь с этими документами. В руках мужчины оказались бумаги. Глаза напряжённо забегали. Знакомые подписи… Чёрт. Откуда он взял это? В кабинете повисло молчание.

«Как он смог…»‎.

      — Я знаю, куда ушли средства на восстановление западного квартала. Знаю, кто и как развлекается в ваших загородных резиденциях, имею на руках фотографии с Вашего последнего банкета… в красном квартале, — Чанёль сделал паузу, позволяя каждому слову впиться, как нож. Голос опустился до опасного шёпота. — Как раз в то время, как люди в городе голодают. Дэхён пробегался взглядом по отчёту. Было очевидно, что это копия. Но оригинал был у капитана. И это… нехорошо. Он слушал.       — …также у меня есть свидетели, готовые осветить эти факты перед горожанами. Перед советом. Как и то, как здорово ваши люди развлекаются в своих резиденциях. Не хотелось бы озвучивать имена чиновников, близких вам и завязанных в этой грязи. «Откуда ты знаешь так много?», — о, мужчина был действительно зол. Но ничего не мог сделать. Сейчас — нет. На самом деле, он был близок с некоторыми из них. Двое влиятельных… союзников в этом кругу. Но они верили в капитана, верили в честность. Это было странно для такого круга лиц, но Чанёль знал, что в любом кругу найдутся те, кто не согласны идеями, «объединяющими» их всех. Кто-то притворялся. Кто-то преследовал свои интересы. В любом случае, эти двое имели личные счёты с Дэхёном, но тот не мог убрать их с постов. Потому что их знания и информация могли похоронить его карьеру. И с ними он вёл себя осторожно. Чанёль мог разыграть эти карты раньше. Думал об этом. Но сначала — переговоры. Дэхён напрягся. Он знал, сколько людей недовольны его… методами. И если капитан заручится поддержкой этих фигур, даже фальшивые бумажки обретут вес. «Чёрт, — на скулах мужчины заходили желваки. — Крысы снуют везде. Конечно, они ухватятся за шанс… Что ему теперь нужно?». Судьба Бэкхёна волновала его меньше, чем собственная репутация. Чанёль не скажет о том, что знает, из-за чего Бэкхён стал чудовищем. Это останется при нём. На всякий случай. Старший внезапно побледнел. Кровь отхлынула от лица. Угроза сработала?       — Человек слаб. Падок. Я не виню Вас за утехи с дамами на пирах, в то время как люди живут в страхе за свои жизни, ища способы прокормить свои семьи. Однако… Дэхён перебил, перейдя на «ты»:       — Наивно думать, что эти бумажки что-то изменят. Я могу сам пустить их в прессу. Твои «разоблачения» станут для людей лишь провокацией. Фальшивкой. Никто не станет вникать. И твой образ народного героя сменится клеймом предателя, желающим вселить в людей страх и панику перед врагом. Чанёль словно пропустил эти слова мимо ушей. «Если я не вернусь, мои люди всё передадут. Уничтожив меня — вы похороните себя». И усмехнулся:       — Пусть. Тишина сгустилась. И его глаза с холодной сталью встретились с напряжённым взглядом Дэхёна.       — А если по городу… — Короткая пауза, убийственная. Взгляд встретился с глазами напряжённого мужчины: — … поползут слухи, что Вы украли деньги для голодающих в это нелёгкое время, когда год выдался малоурожайным? Чему поверит народ — своему гневу или вашим жалким бумажкам? Сможете ли заткнуть им рты, когда мои люди начнут шептать правду? «Если он передаст это прессе… даже фальшивки взорвут город. Бунт. Резня неизбежна. Чёрт…». Хриплый шёпот:       — Ты… угрожаешь мне, капитан Пак? Перо в его руке треснуло. Побелевшие костяшки. Спокойствие, ускользающее как песок.       — Готов лишиться звания? Чанёль усмехнулся. Как будто это могло сработать. С капитаном — нет. Это ничего не значит сейчас.       — Ты так уверен, что твои «союзники» не сдадут тебя, узнав, ради кого ты рискнул своей карьерой? Ради кого пошёл против верной системы. Кого ты просишь отпустить? Угрозу для всех нас… Но Чанёль не дрогнул. Дэхён не тронет его, и капитан знал это. Не тронет. Не сейчас. Не так-то просто уничтожить народного героя. Внезапный арест или расправа поднимут волнения. Даже у тех, кто не жалует разведку. Это вызовет вопросы. Слишком. Много. Вопросов. «Чёртов народный герой!..», — Дэхён понимал, что его загоняют в клетку. Губы Чанёля искривились в подобии улыбки. Угрожал? Возможно. Как иначе бороться со злом в системе?       — Звание? — он сделал шаг вперёд. Дистанция сокращена. До опасной. — У вас есть выбор. Тишина тянулась, как и нервы обоих мужчин.       — …либо я забираю Бэкхёна, и он станет нашим оружием против титанов… — Пауза. Загнанный в угол чувствовал, как чёрный взгляд вдавливает его в пол. — …либо завтра толпа растерзает вас с охранной, крича, почему их дети голодают, пока вы пьёте элитный виски. Напомнить о Подземном городе?.. Тишина. Так гнетуще. Чанёль сжал зубы. Мысли давили в виски. Произвол в военной части не новость, но он чтил порядок и не мог примириться с этим. То, что происходило, было уже за гранью. Да, он сам пришёл просить отступить от правил и отдать ему всё ещё опасного для всех Бэкхёна, но издевательство над безоружным и беззащитным — другой разговор. Об этом он не мог забыть. И угроза — единственный разумный инструмент достичь желаемого. Злость закипала внутри, стоило только подумать… «Забить до полусмерти — так решаются судьбы людей в это время?». Гнев клокотал внутри.       — Не думаешь, что по моему слову тебя объявят… предателем? — мужчина изменился в лице. Ласковый тон. Почти дружеский. Словно пришёл в себя. Уверенный в том, что эти слова сработают. Наивно. — Или с тобой произойдёт… несчастный случай? Капитан даже не моргнул. Взгляд продолжал давить.       — …военную полицию нетрудно купить. «Ты должен быть готов к этому исходу, приходя с такими требованиями в мой кабинет», — несказанное вслух осталось при нём. Чанёль сжал челюсти. Вот значит как? Это было предсказуемо. Капитан и сам прекрасно знал масштаб проблемы. Сколько же двуличия в этом человеке… Он руководит теми, кто отдаёт свои жизни за человечество, а сам… готов убирать неугодных, лишь бы скрыть свою грязь. Любыми методами. Он пропустил угрозу мимо. Но ударил в ответ:       — Не стану говорить об экспериментах. Дэхён замер, вслушиваясь. «Он всё нашёл».       — …тех самых, что проводились с Вашего позволения. — Улыбка капитана лишена тепла. Одна только мысль об этом кошмаре раздражала его. — Без санкции сверху, никто не осмелился бы превращать человека в титана. Глупо было оставлять эти записи. Но Ваши люди упустили это. Не уничтожили. Или не успели? Дэхён вскочил. Рука мужчины вцепилась в ворот капитана, пока глаза командира были наполнены гневом. Взгляд Чанёля всё такой же. Непоколебимый. Он знал, что может произойти всё, что угодно, когда он вот так просто выкладывает всё, что знает. Или не совсем всё. «Неужели такие, как ты, думают, что правда никогда не будет раскрыта?..».       — Ты… Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Взгляда капитан не отводил ни на мгновение.       — Эта правда в моих руках. Она вас и потопит. Дэхён тяжело дышал, сдерживаясь из последних сил. Но Чанёль не отступал:       — Бэкхён может стать нашим оружием от титанов. Вы в этом сомневаетесь? Вопрос пропущен мимо. На уме у мерзавца лишь одно:       — Кто ещё знает о документах? «Как ожидаемо. Он думает лишь о своей шкуре».

«…скажешь ли ты правду?».

      — Мои люди, — мужчина умело высвободился из захвата, больно сжимая чужую руку, — но они молчат. Пока Вы делаете выбор. «Я ввязался в это так давно… Не предполагал, что ты докопаешься до истины, капитан Пак. Все подопытные мертвы. Бэкхён единственный, кто сумел выжить. Последний. Никто не должен был знать об этом… Нельзя было пропускать этого сопляка на службу».       — Поэтому прошу передать его мне. Под моё командование. — Голос звучал твёрдо. Внутри мужчины всё горело. Всё. — Я полностью осознаю риск, — добавил, видя, что его слушают. — И беру всю ответственность на себя. Любой исход — на моей совести. «Совесть… Как будто она обернёт время вспять и вернёт к жизни мёртвых, если я ошибусь». Мужчина ждал.       — В таком случае и Вы не пострадаете, — короткая улыбка. — Мы оба останемся в выигрыше. Тишина. «Словно ты не угрожал мне только что. Забавно». Но это вызвало интерес. В конце концов, все последствия можно будет повесить на капитана. Без труда. А прикрыть рот тем, кто выступит против — дело быстрое. И люди будут молчать. Компромат действительно может попасть не в те руки. Поэтому арестовать его сейчас или уничтожить без свидетелей… опасно. Кроме того… «Убрать его сейчас — значит признать, что его угрозы состоятельны. Лучше сделать вид, что это мой взвешенный шаг». Проще дать в руки капитана верёвку — он сам на ней повесился, если не выполнит то, о чём сам попросил. Что же Бэкхён? Если он сумеет помочь — слава достанется высшему руководству, а не капитану Паку. Он — лишь руководящий элемент в подготовке кадетов к бою. Не более. В этом случае. Но если капитан провалит эту авантюру, все последствия придётся разгребать ему. И только. Он заплатит.       — В случае провала, капитан, Вы… — снова на «Вы». Пак едва не усмехнулся. — …лишитесь звания и доверия, — раздалось холодное предупреждение. — Вы играете ва-банк. Понимаете? За словами читалось иное: «Вы лишитесь головы». Сердце Чанёля пропустило удар. Он ждал этих слов. И... сумел? Явного отрицания со стороны мужчины нет. Сейчас — нет. И несмотря на холодный тон, с виска мужчины скатилась капля пота. Напряжён. Тоже. Им обоим есть, что терять. Поэтому они должны найти… компромисс. Дэхён не закончил. Вопрос, который последовал за этим, решал всё:       — Какую цель Вы преследуете, капитан? Уничтожить меня? Или просто развлечься с мальчишкой? «Это слишком опасная игрушка для всех нас». Ответ мужчины должен стать решающим для будущего Бёна и его собственного. Подобные просьбы не остаются без последствий. Либо шанс, либо казнь. Возможно, их обоих. Дэхён мог бы лишить его жизни прямо здесь. Но интерес в глазах человека был подлинным.

«Ты посмел угрожать мне. Проверим, заплатишь ли ты жизнью за свою дерзость. Может, этот кадет сам тебя разорвёт. Или публичный скандал разрушит твою карьеру быстрее, чем любой провал».

Но Чанёль не дрогнул. Непоколебимо.       — Я сделаю из него оружие. Твёрдо. Без колебаний.       — Я научу его подавлять агрессию. Буду тренировать в специально оборудованных местах, которые смогут сдержать его силу, — силу, которую мы обратим против титанов. Я верю в это. Если мы научим его контролировать эту мощь — у нас появится преимущество перед титанами. То, чего у нас не было никогда. Это правда. Ведь даже их оружие способно лишь удержать, но не уничтожить всех. Шанс. Последний, единственный. Или смертельный приговор. Почему Чанёль молчал до этого момента? Нужно было взвесить всё. Огонь в чужих глазах. Мужчина заметил его несмотря на ярость, что клокотала внутри. Риск? Однозначно. Новые жертвы? Да. Но в словах Пака есть смысл. Он не был глупым человеком. Каждое решение — взвешено и выверено. Долго думать не пришлось. У старшего не было вариантов, похоже. «Попробуй. Не справишься — твоя казнь успокоит толпу».       — Бэкхён единственный, кто выжил. Если мы найдём способ управлять его силой… Голова мужчины болела. Этот разговор начинал его утомлять. Он резко махнул рукой, приказывая Чанёлю: «встать». Решение принято: не доверять Чанёлю не было повода, и твёрдость, с которой он просит, не заставляет усомниться в том, что тот приложит все усилия для того, чтобы осуществить задуманное. В конечном итоге, он сам отдаст свою жизнь, если его просьба станет катастрофой для всех. За риск чужими жизнями — плата своей собственной. В глазах старшего был… Интерес? Сомнение? И Чанёль выпрямился, ожидая ответа:       — Месяц, — сквозь зубы произнёс он. — Если этот мальчишка действительно способен помочь нам — результаты будут. Докажите. «Если капитан прав, перед советом у него будет преимущество. Если нет — от самоуверенной «надежды человечества» можно будет избавиться одним ударом. Он слишком много на себя берёт». Месяц. Столько осталось до заседания совета. Капитан будет участвовать в нём, и если результатов его затеи не будет — это будет поводом лишиться сразу от двух проблем. Вероятно, Дэхён сам доложит вышестоящим, что задумал Чанёль, и они все захотят посмотреть, как капитан будет отвечать за свои слова. Возможно ли управлять Бэкхёном… интересно. Дэхён сказал, перепрыгнув «этап» совета:       — Если не сможете — суд решит всё по закону. Исход один — казнь. Как будто Чанёль этого не знал. Мужчина продолжал ставить условия. Да. Он мог делать это. Но с риском для себя.       — …или Вас казнят вместе. Чанёль стиснул челюсти снова. До боли. «Чертовски мало времени». Но угроза повлияла на исход разговора, а это главное. Да, базовые навыки осваиваются человеком долго: управление тросами чего только стоит, а что о работе над силой, махами и прочим... У человека это требует месяцев изнурительных тренировок. А тут — титан в человеческой шкуре… Но выбора не было. Теперь - нет.       — Я оправдаю Ваше «доверие», — сквозь зубы. Без уважения. Выделяя последнее слово. Чанёль выпрямился. По стойке. И отдал честь. Напоказ.       — Разрешите идти? Мужчина сжал челюсти. Но отпустил. Глубокий вдох за дверями. Напряжение не спало. Нисколько. На кону жизнь Чанёля. Дисковать в бою — одно, а подписывать себе смертный приговор — другое. Но где-то внутри горело. Он верил в то, что выкует из Бэкхёна лучшего бойца. Оружие. И тогда мир, возможно, забудет об этой войне. Эта мысль давала силу. Вера, что люди забудут об этом бесконечном кровопролитии, страхе за жизнь, за свои дома… Через десятки лет или больше… но боль притупится. Такую цель поставил перед собой Пак, а он, как знали все, не привык отступать. Бэкхён будет его. Значит… у человечества есть шанс. И пока он осторожно следовал к пленнику, кидал сканирующие взгляды в стороны: приказ убить его мог быть отдан сразу. Ещё долго он будет делать это. До тех пор, пока Бэкхён не поможет ему. Спасти себя же. …Тем временем Бэкхён крупно вздрогнул, распахнув глаза. Оказывается, он вырубился. Сознание вернулось к нему внезапно. Мышцы горели огнём, словно их вывернуло наизнанку. Каждый вздох будто удар тока. Больно. Бедолага тихо простонал, чувствуя, как стучит в виске и особенно сильно тянет лопатки. Ноги гудели, не факт, что он сможет нормально ходить в ближайшие часы, если бы его выпустили, конечно. Если бы… Где-то теплилась надежда, что скоро кто-то придёт сюда. С хорошими вестями или плохими для него — неважно. Возможно, это были лишь несбыточные надежды. Но интуиция Бёна не подвела: Пак уже направлялся к нему, чтобы дать новый шанс. Шанс, который мог оказаться последним.

Часть 2. Алая кровь на разбитых губах

(Несколькими часами ранее...)

В самом центре города, где вновь кипела жизнь. После произошедшего солдаты занялись восстановлением разрушенных домов. Были люди, то и дело кричащие о лжи властей, о том, что разведка бросает людей на смерть. Пушечное мясо для недавно появившегося гиганта. Это раздражало, но ничего нельзя было сделать: всё, что можно было дать жителям сейчас, это свободу слова. Цель Чанеля была близка — он быстро шёл к узкой подворотне, в которой не было людей: если кто-то двигался через это место к рынку, то на него нападали, отбирая деньги или вещи. Здесь часто ошивался сброд обиженных жизнью разорившихся торговцев или обманутых покупателей, решивших, что расплата должна быть для всех, даже тех, кто не касался их проблем. Ладонь Пака уверенно лежала на ноже, спрятанном за поясом. «Если кто-то попадётся, пусть пеняет на себя». Он был готов справиться с любым нападением, но сейчас тишина не была обманчива. Мужчина знал, куда идти. Дома менялись, крыши становились шире, скрывая от земли палящий солнечный свет. Взгляд проходил от одного строения к другому, и наконец нашёл то, что было нужно: подвальное строение, где обычно хранился какой-то хлам вроде старой выпивки или техники. На широкой двери висел замок, который тихо зазвенел, стоило пальцам мужчины приподнять его. Сжав зубы от напряжения, Чанёль не оглядывался, полагаясь на свой идеальный слух, военную чуткость, и вставил ключ в замочную скважину, через два поворота толкая дверь. Не обманул. Здесь пахло сыростью и грязью. Свет исходил лишь от окон сверху, из потолка: там было голубое небо, скорее всего, окна выходили около самого дома, их ничего не загораживало.       — Бэкхён? — позвал мужчина севшим голосом. Влажные стены отталкивали его эхом. В ответ — только тишина. Глаза привыкли к темноте. Он жил в ней слишком долго… Осматривая помещение, капитан медленно проходился между бочек с пойлом, присматриваясь к стенам: там вполне мог быть сделан проход, но нет. Не в этот раз. Чёрт. Либо парень вырублен и не слышит его голоса, либо… И вдруг — шорох. Мужчина резко обернулся на звук, услышав после надрывный кашель справа от себя: самые большие бочки стояли друг на друге, позади — облезлая стена. Сделав два шага в сторону, посмотрел вправо. Бэкхён здесь.       — …капитан? Слабый. Изнеможённый голос. Но это был он. Бэкхён. А в глазах — слияние страха с почти призрачной надеждой. Почему не оставили охрану? Вопрос возник в голове на мгновение, но ответ был понятен — чтобы не поднимать шум, нужно было скрыть парня незаметно. Кому было нужно — тот знал, где держат пленника. На ногах висели грязно-серые штаны, явно большие, не по размеру, а на плечах — изношенная рубашка. Неизвестно, кому она принадлежала. Мужчина лишь хмыкнул, отмечая, что о парне решили позаботиться: из соображений безопасности могли и вовсе бросить здесь без всего вплоть до суда. Лицо заливала кровь. Руки были привязаны цепями к стене, так что у него никак не получилось бы выбраться. Когда мужчина приблизился, было видно, что запястья посинели. Подойдя, Пак сел на корточки так, что лицо оказалось напротив чужого. Потянувшись к побледневшей коже младшего, он поднял его лицо выше. В этот момент изнеможённый слабо приоткрыл глаза, чувствуя чьё-то присутствие. Дыхание. И тут же глаза распахнулись до конца, зрачки расширились, и он шарахнулся назад, треснувшись головой о стену, тяжело и часто дыша. Больно.       — Не бойся. Мужчина медленно прикоснулся к лицу парня, заставляя взглянуть на себя. Или Бэкхёну так показалось? Всё происходящее с ним протекало словно в замедленной съёмке… Бэкхён отпрянул, ударившись в стену. Болезненное дыхание. Прерывисто.       — Я пришёл не убивать тебя. Спокойный голос. Но мягкости в нём не было. Никакой. После этих слов в чужих глазах действительно мелькнуло… Что-то. Осознание? Надежда?..       — Пока что. — Честность всегда была на приоритетом для мужчины, и он не исключал и такой исход. Бэкхён сглотнул. В горле пересохло.       — Говорить можешь?       — М-могу, — прошептал Бён, тут же зашёлся в приступе кашля, успев отвернуться от командира, и харкнул кровью из лёгких: мужчина сжал руку в кулак от напряжения, ощущая нарастающую злость. Алая кровь оставалась на разбитых губах новобранца. «До чего же они довели тебя?..». Иногда военные не знали меры. Парень ещё сильнее стушевался, заметив это и ожидая удар. Чёрт знает, с какой на самом деле целью пришёл капитан! Возможно, вовсе принял решение самолично убить его. Это не было бы странным в сложившейся ситуации. Можно ли ему доверять?       — Ты помнишь, что произошло? — задал вопрос мужчина, не позволяя уйти в панику. Бэкхён моргнул, пытаясь сосредоточиться. Мужчина осматривал его. Бэкхён этого не замечал, боясь сказать что-то не то. Чанёль же… с удивлением обнаружил следы от явно глубоких порезов на чужих ключицах, которых не было ещё совсем недавно. Эти раны не могли затянуться так быстро. С учётом того, что медицинскую помощь ему не оказывают. В этом месте — нет, да и он не в том положении. Кровь на губах была мелочью. Внутренние повреждения серьёзнее. «Возможно ли, что эта до недавнего времени “спящая” сила титана спасла ему жизнь? Регенерация. Как ещё этот кадет мог восстановиться после избиения?.. Ответа не было. Только эта малоизвестная сила внутри него могла помочь ему восстановиться. Если так, то это может быть полезно нам всем в будущем», — вот, что подумал капитан. Сейчас для него было важно, осознавал ли Бэк то, что делал, когда трансформировался. Это был главный вопрос. Не было жертв, он только разрушил пару домов, явно не совладав с собой. Однако, это всё равно было слишком опасно. Либо случайность, либо мальчишка мог контролировать свою силу и осознавать действия. Это было вопросом, который скоро решит суд. И Чанёль должен знать, как всё обстоит на самом деле, чтобы понимать, на чьей он стороне. От этого зависело всё. Бэкхён не тот, кто будет врать. Иногда это было его слабой стороной, причиняющей ему вред. Но здесь честность играла решающую роль. Бэкхён замер.       — Я побежал на северную сторону, увидел двух титанов… УПМ работало как надо, но я упал за несколько метров до цели, — Бэк остановился и тихо простонал, зажмурив глаза. Видимо, от боли. Горло болело. Чанёль заметил на нём синяки. На скулах заиграли желваки. Глаза пленника потемнели. Но он нашёл в себе силы продолжить:       — Потом я почувствовал боль, и… — не хотелось думать, что это правда, но он верил своей памяти. — Я стал тем, кем стал. Пак задал главный вопрос, не сводя взгляда.       — Ты хотел убивать? Бэкхён вздрогнул, непонимающе уставился на командира. Это было словно удар. Неужели он так думал?.. Неужели… все они…       — Ч-что?..       — Повторяю вопрос, Бэкхён, — голос стал ещё твёрже, безжалостней. Точно ледяной. — Ты хотел убивать? Осознавал ли ты свои действия? Каждое слово — как приговор. В этом молчании уже таился ответ. Бэкхён сжался. Он понимал, что не вызывает доверия. Что бы его не связывало с капитаном, он… лишь один из десятков солдат, который должен выполнять свой долг и спасать жизни людей. И он мог принести ещё больше жертв, а может, уже принёс… Страшно было спросить об этом. Он чудовище. Это всё. Тут не может быть никаких оправданий.       — Нет. Его голос был тише шёпота, и он дрогнул из-за поступившего комка к горлу. Чанёль не упускал ничего из внимания. Пацан продолжил утверждать:       — Я не хотел убивать, — почти без звука. В этот раз у Пака не сжалось сердце при виде чужих слёз, зато в нём появилась уверенность, что напуганный парень не лжёт. Он смотрел и понимал — перед ним не чудовище. А человек, который сам не понимает, что с ним произошло. Чанёль принял решение. Возможно, это и было его ошибкой, но в этот момент появилась мысль, что он поможет Бэкхёну избежать смертной казни, что вернёт его в разведку, потому что мальчишка всё ещё может быть полезен. Мысль, что он не готов отпустить этого дурака на смерть сейчас, укрепилась в сознании.       — Этого достаточно, — только и сказал командир, поднимаясь. Бросив последний взгляд на парня, он договорил, — только есть условия. Ты будешь делать всё, что я скажу. Тишина.       — …иначе я сам тебя прикончу. Тогда он ушёл, оставляя парня в неизвестности. Но капитан уже знал. Он не позволит убить Бэкхёна и возьмёт под своё крыло и ответственность. Будет тренировать, сделав из него лучшего бойца, который станет полезен в этой битве. Он станет не угрозой этому миру, а надеждой. Чанёль в это верил. Выйдя на улицу, мужчина запрокинул голову, посмотрев на безоблачное небо. Облака наконец расступились, пропуская солнечный свет в их тёмный мир. И там наконец отыскал ответ. «Ты все делаешь правильно». И тогда сделал выбор. Уверенный шаг. К новому началу. Новой судьбе.