Цена нашего мира

Бён оказался полезен. На удивление, он оправдал даже призрачные ожидания командира, сумев довольно быстро истребить большую часть титанов в городе. Пак отмечал характерные для парня замахи: тот почти всегда пригибался и бил под дых, лишая воздуха, а после, когда чудовище по инерции складывалось пополам, молниеносно заходил со спины и вырывал позвоночник — Бог знает, сколько скрывалось силы в его руках… Чанёль отдавал распоряжения солдатам, и постепенно они тоже теснили врага (а может, те боялись иного противника? Пак не мог знать наверняка). Двоих повергли — его УПМ как раз хватило на них, один из оставшихся убирался прочь, а второй перешёл к южной стороне стен. Как он и рассчитывал, операция заняла полтора часа. Так, общими усилиями одного титана и людей, город устоял. Бэкхён отыскал то, что смогло «заткнуть» пролом — огромный булыжник в центре — им оказался памятник церковной собственности. Как и прежде, церковь не зависела от государства, хотя в военном положении, которое никогда не отменялось, правительство могло вносить некоторые правки в жизнь следующих основателям церкви. Пак знал: чокнутые прихожане этого места, которым вера заменила смысл существования, — а не силы, что реально их защищают в лице большого гарнизона, — способны настроить и без того напуганных и сбитых с толку людей против них — разведки, и военной полиции придётся… Но это можно было оспорить: если в жертву придётся принести это «культурное наследие» — для Чанёля не являющееся ничем, кроме простого высеченного камня, — он сам выступит в защиту действий военных, предложив безумцам отправиться за стены и искать спасения там у своего «бога». Усмешка. Бога здесь нет уже сотни лет. Тем временем Бэкхён выполнил свою работу: капитан находился в сотне метров от него, когда тот титаническими руками обрушил булыжник на землю, заставив её содрогнуться. Пролом заделан — осталось прикончить нескольких некрупных тварей. Он видел проходящих мимо солдат, раздал распоряжения и сам направился к Бёну. Их взгляды встретились. Венки в белках разумного гиганта полопались, окрашивая их в алый, и это дополняло и без того жуткую картину: тяжёлое, сиплое дыхание, он едва держится на раненых ногах (под коленом расплылось кровавое пятно), голова тоже в крови — своей или чужой… Титаны испарялись, лишённые жизни, но кровь, что они оставляли, не исчезает никогда. Он рухнул вперёд, на колени, и Пак понял: ещё миг — и он завалит два дома перед собой — скорее всего, туловище упадёт туда же. Чёрт знает, что потом с ним делать, но сейчас не до размышлений… Мужчина не успел моргнуть, как от управляемого Бэкхёном гиганта поднялся знакомый всем воинам пар. На секунду у Чанёля сердце пропустило удар — что, если это предсмертный… «Нет!» Командующий оказался рядом в тот миг, когда шея титана раскрылась: чётко проступила линия разрыва, а внутри — стальные мышцы. Ладонь Пака сжала рукоять ножа на поясе. Он мог пригодиться. И в следующее мгновение… С хриплым вдохом Бэк выбрался половиной тела наружу. Лёгкие с болью расправились, он захрипел, и с расстояния в несколько метров командир заметил дикий испуг в чужих глазах. Боится этой мощи? Того, что ещё способен натворить? Мужчина не стал медлить: тело гиганта начало источать горячий пар, возможно, Бэкхён сварится в этой махине, как в котле, — этого нельзя было допустить. Поэтому, приложив немалые усилия, он приземлился на мощную спину и увидел, что страшная оболочка связана с парнем чем-то… Похожим на толстый жгут, тянущийся прямо от затылка человека вглубь туши. Он без колебаний рассёк плоть — в сторону отлетел сгусток крови, попав на лицо Чанёля, и младший завалился назад, лишившись опоры. К счастью, мужчине ещё хватило сил вытащить Бёна наружу, хотя положение было критическим: гудящими от перенапряжения ногами он чувствовал, как плоть на глазах накаляется, и знал, что через миг тварь вовсе исчезнет, и они рухнут с высоты. Адреналин, долг или отменная физическая подготовка — неизвестно. Пак нёсся по улицам бегом, по пути без проблем забрав у одного из бойцов УПМ — тот ослушаться не посмел и отдал снаряжение. Основная угроза миновала, так что мужчина не подвергал солдата риску. Бэкхён лежал в лазарете. Чанёлю тоже потребовалось время на восстановление, поэтому он передал командование до тех пор, пока не отдохнёт сам. Как ни крути, он всего лишь человек — капитан шёл на пределе возможностей, и хотя адреналин нашёптывал, что нужно сделать больше, он бы не смог. Человек слаб. Эта мысль заставляла сжимать зубы и курить. Врачи косились на него с осуждением, но что ему их оценка? Медики видят лишь итоги сражения: кровь, открытые раны, переломы, слышат бред контуженных солдат, но они не видят, как всё это происходит на самом деле, когда ты там, в аду. Он завершил лечение два дня назад и был отпущен к ненавистной бумажной волоките (ему столько всего нужно было исправить! Заместитель допустил множество ошибок в заполнении списка погибших и обстоятельств смерти. Пак, к сожалению, про эти обстоятельства знает больше — он видел и помнит), поэтому сейчас он занимался именно этим. Перебинтованная рука поднывала, но он был в состоянии писать — сильнодействующие обезболивающие были спасением. Впрочем, во многом помогала сила организма и ежедневные тренировки, которые не пропускал до момента той битвы. Сейчас мужчина заполнял последний на эти два часа отчёт, дальше, если не найдётся другой работы, он планировал зайти к паре солдат — нужно было узнать, как реагировали титаны на их атаки, чтобы было легче просчитать их действия. И он наконец закрыл толстую книгу, где вывел всё идеальным почерком, будучи ценителем порядка и ясности в документах. Поднявшись со своего места, взглянул на улицу из окна: пасмурно. Небо начинают заволакивать серые облака и ветер колышет вывески торговцев. капитан беззвучно выдохнул: «Будет дождь». Хватило четырёх минут, чтобы оказаться напротив нужной палаты. Мужчина поднял взгляд, проверив номер, и да, он не ошибся. Выяснить, где лежит Бён, труда не составило — он имел лёгкий доступ к таким сведениям. Насколько он знал, эта палата была одиночной, что, конечно, было Бэкхёну только в плюс — служащие несколько побаивались его и кто знает, чем бы закончилось пребывание в одной палате с солдатами. У кого-то психика была слабее, чем у остальных. Такие сеяли в корпус панику и хаос, разрушая порядок. Это задело бы, безусловно, потерянного Бэкхёна, ещё больше. Два предупреждающих стука костяшкой указательного пальца в дверь. Капитан не ждал ответа и зашёл без позволения. Мужчина осмотрел парня: немного оголённый впалый живот не скрывала ткань почти прозрачной белой рубашки, он видел часть тонкой линии рёбер. На мгновение старший замер, не понимая причин, почему он обратил на это особое внимание. А после объяснил себе это тем, что на коже вырисовывалась пара чёрных синяков. Бэкхён не знал чужих мыслей, он лишь побледнел, увидев командира. Младший успел позабыть страх пред ним. Сейчас, закрыв дверь, перед ним возвышался один из сильнейших воинов человечества, чей авторитет был неоспорим. Усталость на чужом лице читалась сразу, хотя стальной взгляд всё это прикрывал. Над ним витала тяжёлая аура. Бён чувствовал это нутром. Сглотнув, он сиплым голосом прошептал:       — Капитан Пак, — чуть приподнявшись, он выгнулся по струнке и отдал честь, глядя на посетителя. Тот лишь усмехнулся и закрыл за собой дверь. На замок. Это напрягло, но Бён промолчал.       — Вольно, — скомандовал старший, оставаясь на месте.       — Я… — Бэкхён не знал, что сказать. Зачем капитан пришёл? Отчитать? Отдать новый приказ? Или его сочли слишком опасным и поэтому…       — Ты хорошо потрудился, — ошарашил похвалой. Привычная суровость исчезла. Младший так и застыл, глядя на мужчину, не в силах пошевелиться. Из-за своих страхов он ожидал чего угодно, но не этого. Тем временем капитан подошёл и опустился на стул у постели. Даже сидя он выглядел слишком высоким и нависал над парнем, как скала. За которой хочется укрыться. — Ты доказал, что можешь быть полезен.

«Не позволяй убить себя, Бэкхён.

Ты тот, кто может спасти хрупкий человеческий мир.

Возможно, ты наша единственная надежда».

      — Я хотел поблагодарить Вас за помощь, — он имел ввиду то, что Чанёль вытащил его из титана. — Сам я… Не справился бы. Бэкхён впервые за всё время службы увидел такую… Такую улыбку у этого человека. Казалось, человек, который похоронил столько товарищей, испытал столько боли за свою не такую уж долгую жизнь, не сможет так улыбаться. Но смотря на него, Бэкхёна — смог. Когда сильная ладонь мужчины забралась в его волосы, Бён потерял счёт времени. Руки, которые зажимали столько смертельных ран в попытке спасти жизнь; руки, много лет держащие оружие и не касающиеся чужих тел с реальной заботой не только в момент спасения от неминуемой гибели; руки, покрытые глубокими шрамами и болью… Ими он коснулся его: своего подопечного, простого солдата, Бён Бэкхёна, и дыхание последнего предательски сбилось. Слишком много потрясений за один день: похвала, улыбка, прикосновение… От всего этого в животе скрутился узел благодарности: он так давно не был тем, о ком действительно заботятся. А капитан… Если подумать, он всегда делал это. Взгляд был мягким. Это не вязалось с тем, что Бён привык видеть. Только ему одному открывается эта мягкая сторона капитана, только с ним он позволяет себе подобное. Позволяет себе слабость… В каком-то роде.       — Позвольте спросить, капитан, — он привлёк чужое внимание и получил ответ:       — Спрашивай. Бён всё равно стушевался.       — Зачем вы закрыли… — на этом Бэк поразился ещё больше. Потому что мимика капитана его удивила: сначала тот вскинул брови в удивлении, потом… И правда снова чуть улыбнулся, а после вовсе закрыл рот ладонью, скрывая улыбку! Он точно человек?! Его так развеселило то, что Бэк напрягся? Вопрос о двери логичен! Разве нет? — Я просто… Мужчина убрал руку. Теперь ничего не выдавало настроение капитана. Кроме легкого прищура и теплоты в глазах. Или Бэкхён вкладывал в происходящее слишком много смысла?..       — Ты чего-то боишься? — добрая усмешка. Голос звучал спокойно, ровно. На мгновение Бэкхён подумал о том, что если посмотреть на них со стороны, то можно подумать, что они старые… Хорошие знакомые. Не друзья, но…       — Ваша рука… — парень перевёл взгляд на ранение командира, предприняв попытку перевести тему. Это показалось Паку очень забавным, и он позволил парню уйти от ответа.       — Не люблю, когда меня беспокоят, — пояснил старший, скрестив руки на груди. Парень видел, как мышцы под тканью солдатской формы напряглись, и рукава приняли форму идеального состояния рук. Обычному парню вроде Бэка никогда не добиться такой физической подготовки: он на две головы ниже и худой, да и тренировки начал относительно недавно. А за плечами командира много битв… Мужчина продолжил:       — А теперь к делу. Я пришёл предупредить тебя. Тень скользнула по стене, когда он подошёл. Чанёлю нужно было убедиться, что риск оправдан.       — Я сделал всё, чтобы ты избежал наказания, — парень внимательно слушал его, — и хочу, чтобы ты понимал: каждое мое действие имеет цель. Если ты находишься в оболочке титана, — чужие глаза не отводили взгляда от Пака, — ты сведёшь разрушения к минимуму. Бен автоматически кивнул. Хорошо. Он усвоил это.       — Ты здесь потому, что я использовал всё, что имел, чтобы вытащить тебя из подвала. Я тренировал тебя не для игр: ты обязан контролировать своё тело всегда, вне зависимости от облика. Глаза капитана вспыхнули.       — Если потеряешь рассудок, подчинишься воле титана — никаких оправданий. Никакой потери контроля. Не уверен — остановишься. Или я сделаю это за тебя. Бэкхён не моргал. В этот момент его глаза были полны какой-то… Скрытой мощи. Словно гладь воды перед бурей. Мужчина не знал, почему младший выглядел так. Последняя фраза зависла в воздухе, словно лезвие гильотины.       — Понял?       — Так точно, капитан. И старший сказал следом, поразив темноволосого:       — Я знаю, что ты можешь выполнять приказы. И верю: тебе хватит сил не сломаться. «Пока ты не человек». «Я тренировал тебя не для игр». Он запомнит это.       — Горожане тебе не доверяют. И никогда не будут доверять полностью. Кто-то боится, кто-то надеется, что ты лучше полиции. Но их страхи — не твоя забота. Твоя забота — держать себя в руках. Уяснил?       — Да.       — Я буду защищать тебя. Сердце Бёна ухнуло. Ему послышалось?.. Он замер.       — …до тех пор, пока ты не станешь опасен для людей. Пока ты полезен — мы на одной стороне. Если дашь повод усомниться — я не стану колебаться. Бэкхён понимал. Это было правильно.       — Полагаю, ты всё осознал, — хмыкнул мужчина. — Он отошёл к двери и, обернувшись, хрустнул пальцами, взглянув на Бэкхёна горящим взглядом: да, это были глаза человека, который знает, ради чего сражается, и сделает всё, чтобы люди смогли жить. — Сейчас я верю тебе. Это звучало… Бэкхён словно язык проглотил: никак не мог подобрать слов. А может, ответ и не требовался. Глаза и так выдавали все чувства.       — Мне нужно к солдатам, отчётность не ждёт. Проведаю тебя позже. Голос младшего дрогнул, и это странным образом согрело сердце мужчины:       — Спасибо за вашу заботу, капитан.       — Спасибо, — Бён вздрогнул. Он ослышался?.. Чанёль медлил, но всё же… — Что дал нам надежду. Ответная благодарность — и Бэкхён понял: этот человек единственный, кто действительно в него верит, единственный, кто готов поставить на кон всё, чтобы защитить его. Ведь без силы Бёна город будет сложнее оборонять. Уходя, Чанёль подумал: «Если бы Дэхён знал, на что я потратил его секреты — застрелил бы на месте или оценил наглость?». Пак уже ушёл. А Бэкхён поднёс ладонь к лицу, закрывая его и чувствуя, как горят щёки. Должно быть, мужчина заметил?..       — Спасибо, что поверили в меня.

«Благодаря тебе у нас появился шанс.

Возможно, только ты сможешь защитить людей.

Если это так — я обеспечу твою безопасность».

Бэкхён же наконец позволил себе слабость — закрыл глаза и выдохнул. Всего на секунду.       «Капитан Пак прав. Если я сорвусь — убьёт сам.       Честнее, чем те, кто просто запер меня в клетке.       Я… не подведу Вас, капитан».