Цена нашего мира

Часть 1. Знакомство с капитаном

Сехун вытер грязь с лица, собирая отросшие волосы в высокий хвост и поджимая искусанные губы. Он чувствовал себя крайне паршиво, но иного он и не ждал: после того, как его избили четверо сыновей хозяина мясной лавки, от которой несло тухлятиной на весь город, другого быть не могло. Потрёпанная одежда давно нуждалась в стирке, но пока подходящего момента для неё не было, да и за это пришлось бы хорошо заплатить: деньгами, телом или работой, которая убивала. Пока он оставил это на потом. Глаза безумно болели. Облокотившись о грязную стену одного из домов, он сполз вниз, не опасаясь того, что будет обнаружен: здесь всегда было сыро и темно, без мощных фонарей его не смогут найти. Как назло в голову залезли мысли о том, как быстро будет разлагаться его труп, если он прямо тут и сдохнет. Нельзя было этого допустить. Он не собирался терять свою жизнь — то единственное, что у него осталось. Надеяться и ждать помощи от кого-то было глупо, каждый выживал здесь как мог, и хоть надежда на побег отсюда была, он всё же сомневался, что это получится сделать в ближайшие годы. Сейчас ему семнадцать, уже не мальчишка, но и не мужчина. Хотя внутренне он чувствовал себя им. Это было особенно неспокойное время: в этот гнилой город ссылали сброд, становящийся опасными преступниками. Он и сам был им, но никогда не убивал. Можно ли было его осуждать за то, как он жил? Вряд ли. Каждый выживал здесь, как мог. И это был его способ.       — Чёрт, — он сильно сжал губы, достав нож из-за пазухи и понимая, что его острие чуть надломилось и кажется, он вовсе стал тупее. От него будет меньше толку, если придётся снова защищаться. Нет, он не убивал: он лишь ранил и открывал себе путь для побега. Вся его жизнь стала им, один сплошной побег. От себя, от этой жизни, от убивающих мыслей, что он закончит жизнь здесь, в мире, который становился могилой для таких, как он. Бедолага вздрогнул, слыша шорох справа. Тут же отшатнувшись, Сехун тяжело выдохнул, ощущая спазм в уставших лёгких, и понял, что рядом с ним сейчас был какой-то парень. Наверное, чуть старше его. Он был точно выше него и сильнее, одежда была тоже грязной, хотя не грязнее, чем у него самого. У него были кудрявые волосы и тёмные глаза, тоже был азиатом. Что ему нужно? Но Се не стал задавать вопросов: меньше всего сейчас его волнует другой человек, нужно было придумать, как выбираться отсюда. Из этого места и вообще. Нужно скорее достать еды, даже если плохой, всё равно — желудок в узел скручивался, от безумного чувства голода его сильно тошнило…       — Держи, — услышал он низкий голос незнакомца, а после обратил на него своё внимание полностью. Мир вокруг них продолжал жить: слышались приглушённые голоса людей, топот ног, призывы купить старую ношенную одежду. Но сейчас этот мир для Сехуна сузился до одного человека, который подошёл к нему совсем близко и протянул ладонь, в которой что-то блеснуло. У парня перехватило дыхание. Нож. Он не контролируя себя стал тянуть к нему руку, но тут же одёрнулся, понимая, что ситуация может обернуться против него. Да и с какой стати этому парню помогать ему? Кто он вообще такой? Се никогда не видел его. Каждый из живущих здесь сосредоточен лишь на том, чтобы обезопасить свою шкуру, и никто никогда не будет помогать другому просто потому, что жалко или захотелось. Так не бывает. Это ловушка? Что ему нужно? Голова безумно болела, в висках бешено бил пульс. Но ведь… С другой стороны, теперь ему нужно оружие. Что же делать?       — С какой стати? — ощетинился Се, сильно хмуря брови и смотря зло. Никакой доброты: он не должен показывать слабость, хотя и так прекрасно было видно его плачевное состояние. Чего только стоили босые истерзанные ноги и синяки по всему телу. Незнакомец понимал его недоверие и спокойно ответил:       — Так будет больше шансов. В его глазах было такое сильное желание жить… Наверное, как и у Сехуна, хотя он уже давно не видел своего отражения. Тот уже вдохнул, чтобы дать ответ, как вдруг спазм сковал лёгкие и он закашлялся, машинально закрывая ладонью рот. На глазах выступили капли слёз. Пальцы оставили на себе следы крови, перемешанные со слюной. Ему крепко досталось, чёрт… Ещё и этот парень… О шокировано выдохнул, чувствуя, что тот силой поднимает его за плечи и закидывает руку себе на плечо, становясь опорой. Сехун лишь ошалело смотрел на незнакомца, попросту не понимая, что он творит и куда собрался его вести. Если бы мог сопротивляться, возможно, Сехун бы сделал это. Но парень держал его крепче, чем у него было сил отпираться. С другой стороны… пойдёт он с ним или не пойдёт — какая разница? Всё равно рано или поздно он вернётся сюда. А если этот чокнутый вздумает на него напасть (что было маловероятно, но никогда никому нельзя верить), Се сможет дать какой-то ответ: адреналин вернёт немного сил. Как ни крути, сейчас он может пойти за незнакомцем. И…       — Кто ты? — наконец спросил Се. Не то, чтобы ему было это очень интересно, ведь они могут стать врагами в одно мгновение и пожелать прикончить друг друга, или расстанутся на следующем углу, как раз рядом с парой убитых временем велосипедов и мешков с мусором. Но он хотел понимать, как зовут этого человека и из какого он района. Прежде он не видел его здесь, кажется… Или встречал когда-то, но мало ли в этом богом забытом месте людей? Парень сразу дал ответ, уже идя куда-то, ведя его за собой. Голос на этот раз прозвучал для несчастного эхом:       — Моё имя Чанёль. И я не дам тебе сдохнуть здесь вот так, потому что ты должен жить. Почему он должен жить? С какой стати этот чокнутый так уверен в этом? Он же видит его несколько минут. Или они всё-таки встречались прежде? Что это за чёртово самопожертвование… Или этот Чанёль просто слишком добрый для этого места? Добрый… Как можно назвать желание помочь незнакомцу, который при желании найдёт способ тебя убить? Безрассудство, пожалуй. Возможно, только на таких безрассудных людях ещё не полностью сгнил этот мир. Может быть, именно такие люди смогут вытянуть заблудившихся и потерявших надежду из темноты. Сехун поверил. И спустя несколько лет не пожалел о своём выборе. Чанёль его надежда. Чанёль — их надежда. Тот, кто всегда остаётся человеком несмотря ни на что, готовый пожертвовать собой ради спасения людей. Он дал ему шанс, дал новую жизнь, дал ему смысл.

«Я буду сражаться на твоей стороне, буду защищать то, что тебе дорого, буду твоей правой рукой, если позволишь. Ты дал мне шанс и показал жизнь такой, какой она должна быть у каждого человека: без страха о том, сможешь ли хоть немного поесть завтра; без ужаса перед наступлением чёрных ночей, каждая из которых может стать последней; доказал, что мы всё ещё можем по-настоящему жить, а не выживать, надеясь на что-то далёкое».

Судьба Сехуна решилась в тот вечер. Так он стал одним из немногих, кто готов защищать людей ценой своей жизни.

«Что бы ни случилось дальше, завтра, через неделю, месяц, год, я чувствую, что мы уже одержали победу. Сумев вырваться из жестокого прошлого, мы сумели защитить достаточно жизней, дав им шанс прожить будущее без боли, которую перенесли мы. И пока они живы, пока живы их дети, у этого мира есть будущее.

Светлое, чистое, без всякой боли.

Это и есть смысл».

Часть 2. Лесопилка

Лесопилка. Сейчас очень тихая. Запах сырости, железа и гниющих опилок. Патруль радведкорпуса попал в засаду семиметрового прямо между сосен. Предрассветный туман мешал видимости, но Чанёль прекрасно видел, как титаны показываются из-за стволов. Их перекошенные морды не вызывали чувств. Была лишь тупая жалость, стоило заметить окровавленную деформированную ладонь одного из существ — в ней оставила последние секунды жизни одна из их лошадей, и голова любимицы Сехуна — Кодзуны, отлетела в сторону, как ненужный элемент. Кровь окрасила зеленую землю. Прежде чем уйти в небо, капитан дёрнул О за локоть, не позволяя бездумно отдаться ярости:       — Не делай глупостей, — и выпустил трос. Макушка глупого титана. Такая же, как и сотни других. В голове не было лишних мыслей. Приземлиться, рубануть, отпрыгнуть до того, как пар сожжёт кожу. Лишь бы нога не соскочила. Движения выверены. Дуга — прямо над макушкой титана, его кривая голова была разделена надвое.       — Выше, Сехун! Не дай себя отсечь! — приводя в чувства О, он ждал. Секунда. Две. Зная.       — Есть! Младший не думал. Он сделал всё правильно. Сорвался с места. Не думал. Больше — нет. И пока Пак брал на себя удар, их доверие помогало в битве. Тросы вцеплялись в кору деревьев до того, как уродливые челюсти сомкнутся там, где были они и их товарищи. Но Пак замешкался. Глупо, недопустимо и непростительно. Попытка дотянуться до застрявшего в коже троса чуть не оказалась фатальной, ведь мужчина пропустил удар, и ладонь титана зацепила плечо. Больно отбросив в сторону. Очень сильный удар. Спину прожгло огнём, на мгновение темнота окутала сознание, и Пак скатился по земле по инерции, окрашивая сырой мох в тёмно-красный. Полторы секунды. И он вставал, не обращая внимание на повисшую руку. Клинок перехвачен другой. Взгляд не изменился. Он уже знал, что делать дальше, пока Сехун ожидал приказа. Зная, что он не будет ошибочен. Не сейчас.       — Сехун! Левый затылок — двойной надрез. Я отвлекаю по верхнему уровню. Не пропусти момент. Слушай только мой голос.       — Но Вы ранены! Как будто это что-то меняло.       — Я сказал — слушай. Давай! Дисциплина — всё. И страхи приходилось отсекать. Метнувшись в сторону, он занял место за спиной титана, в то время как капитан выбежал на открытое пространство. Здоровая рука крепко держала клинок. Петлял по земле. Дразняще. Тренировочными зигзагами, заставляя гиганта путаться. Крошечный мозг вряд ли смог бы просчитать маршрут. Его жидкие волосёнки свисли вперёд, стоило ему потянуться к капитану, и шея — открылась.       — Надрез на четыре! — крикнул Пак, и этого было достаточно. Тросы Сехуна впились в плечи титана. Вместо того, чтобы лезть на шею, он рванул себя вперёд — горизонтально, под острым углом — и двумя точными встречными ударами снёс затылочные мышцы и верхнюю часть позвоночника. Титана повело. Огромное тело стало заваливаться вперёд, а не назад, прямо на капитана. Сехун заорал «Уходите!», но Чанёль не ушёл. Наоборот — сделал шаг вперёд, к падающей туше, и… успел — в самый последний момент, когда массивная голова уже накрыла его тенью — рубанул клинком горизонтально по затылку снизу, добивая нервные узлы. Всё закончилось. Земля дрогнула. Титан рухнул, не задев. Мужчина глубоко дышал, чувствуя простреливающую боль в окровавленном плече, но глаза его — горели. Сехун оказался рядом быстро, собирался помочь, подхватить, но жест капитана заставил замереть.       — Стой. Посмотри. В глазах Сехуна застыл вопрос, и он посмотрел туда, куда указывал Пак. Утробный пар. Плоть медленно стала отваливаться от тела, и под ней… что-то непонятное. Полости. Затвердевшие. В ней застыли пузырьки жидкости. И капитан ответил на незаданные вопросы. Почти шёпотом, едва веря в увиденное. Они наконец узнали хоть что-то об этих тварях.       — Видишь? Это не просто мускулы. Это как сосуды в листе папоротника. Каналы, — и Сехун отметил, что они расходились неравномерно. Действительно… похоже. — Реакция на угрозу у них не по всей плоти, а здесь… узлом. Острием меча место чуть ниже кадыка. Сехун понял, что всё внимание стягивается сюда, в это место:       — Это… и есть их слабость? Да. Именно. Чанёль поднял на него ясные глаза, полные усталости.       — Это стоит сломанной руки. Боль сдавливала. Но он терпел. Как всегда.       — …мы сможем убивать их быстрее. Эти слова смешались с топотом копыт подкрепления. Лошади неслись из-за поворота лесной тропы. Этот Бой окончен. Давняя битва — нет. Чанёль чувствовал благодарность, — Сехун всё делал правильно. И он был благодарен аду подземного города, потому что этот человек был одной из мотиваций двигаться дальше, чтобы выбраться. Реальность здесь была не менее жестокой — что титаны, что люди, все они — чудовища, но здесь у них есть возможности и силы бороться. И они будут делать это. Сехун осторожно подставил плечо раненому командиру.       — Вам нужно срочно к медикам, капитан. Ченёль дышал через раз, но шагнул вперёд сам с сухим «Успеется».       — Сначала — координаты на карты. Каждая такая деталь уносит нас всё дальше от стен. Побеждает не тот, кто сильнее. А тот, кто знает, куда бить. Запомни, Сехун. Кивка было достаточно. Сехун знал, что именно за этим человеком он пойдёт куда угодно. И в огромную кровавую пасть этого леса. Пока отряд собирал тела, чтобы отвезти повозки обратно, родным и близким, в планшете капитана Пака была сделана запись, которая спасёт немало людей. В будущем.