Цена нашего мира

Бэкхён стоял на краю утёса, и ветер трепал его светлую рубаху, свободно сидящую на плечах — непривычно свободно после долгих лет тесной формы мундира. Волосы небрежно падали на лоб, непривычно длинные — стрижка была давно. Сильный, прохладный ветер, живой. На нём гражданская одежда. Чужая. Давно неудобная. Но он почти не замечал этого.       — Капитан, это… — он продолжал оглядываться, не зная, как выразить переполняющие грудь эмоции. Забыл дышать. Сжал кулак у груди. «Разве это может быть правдой?..». Мысли путались. Ресницы дрожали, ладони — тоже. Чистый воздух наконец наполнил лёгкие. На плечо легла знакомая тяжёлая ладонь.       — Да, Бэкхён. Это твоё море. Чанёль стоял рядом. В отличие от Бэкхёна, он не сменил форму — тёмный мундир, тугие ремни, высокие сапоги. Привычка. Другая одежда была ему не по душе. Когда-нибудь — возможно, но не сейчас. «Красиво, — подумал он. — Слишком красиво. Таким и должно быть место, куда возвращаются прощаться». Отогнал мысль. Но она всё равно больно уколола сердце. Бён наконец обернулся, с придыханием заглядывая в родные глаза и видя в них не меньшее счастье. Спокойное, сдержанное, но оно было. Этот момент навсегда врезался в память обоих. Чанёль не этого говорил вслух. Но он был рад. Потому что рад Бэкхён. Шум прибоя. Ветер. Переливы волн и неба за горизонтом. Только они и свобода. Впервые в жизни — без рамок. Куда больший смысл. Только он и…       — Капитан… — шёпотом. Одна интонация — и у воина внутри всё сжимается. Одна интонация, один взгляд и прикосновение: это всегда имеет огромную важность для него. — Это… невероятно. Столько свободы. — Бэкхён вновь направил взгляд к волнам. Улыбка стала шире, ярче. На глазах выступили слёзы. — Как Вы смогли сделать это? Я не понимаю… Чанёль смотрел на него. Обычно угрюмый, серьёзный — сейчас смягчился. И Бэкхён запомнил этот момент. Капитана тоже переполняли чувства. Мечта его подопечного, возлюбленного, стала и его мечтой и смыслом. До встречи с Бёном он сражался во имя человечества. Потом, — всё переменилось. Чанёль стал направлять, а позже следовать за этим мальчишкой. Бескорыстие, честность… Возможно, это его зацепило. Теперь он не мечтал спасти всех — он хотел приблизить лучшее время. Эта цель была более досягаема и реальна. «Тринадцать лет, — мелькнуло в голове. — Ему осталось меньше. А он стоит здесь и улыбается». Сжал челюсть. Выдохнул. «Не сейчас. Не здесь. Не порти этот день». Сердце рвалось на части. Но капитан не показывал чувств. Старался. И был рад, что Бён не слышит мыслей. Ведь капитан вспоминал… то время и тот момент.

***

Это было несколько месяцев назад. Секретом. О котором знали только определённые люди. Капитану хватало влияния, чтобы получать информацию. Так он узнал о железной дороге, построенной руками людей из-за стен. Которые тоже жили. Как и они. Другие города. За водой, за морской гладью. Безопасные. Куда можно было добраться, зная дорогу. Чанёль поступал опрометчиво, беря с собой Бэкхёна. Но не мог оставить его одного, зная, что всегда найдётся тот, кто захочет прирезать пацана. Несмотря на помощь народу, несмотря на то, что он приносил пользу, используя силу титана… боялись. Его — боялись. И с этим ничего нельзя было сделать.       — Капитан, это…       — Поезд, — сказал Чанёль. Спокойно. Будто ничего удивительного. — Садись. Время не ждёт. Запахи внутри. Машинное масло. Дерево. Тепло железа. Махина медленно тронулась, а потом… Бэкхён приоткрыл рот в восхищении. Это было быстрее лошади… вау. Земля плыла перед глазами. Так быстро!       — Мы едем… прямо по земле. Без лошадей! Капитан усмехнулся. Это факт.       — Быстрее них. — Мужчина наблюдал за реакцией. Руки скрестил на груди. И наслаждался. Бэкхён продолжил:       — За стенами, оказалось, целый мир. А потом голос стал тише: — А я думал, только титаны…       — Он всегда был, — ответил Пак. Хотя сам не знал об этом до недавнего времени. — Просто мы не знали. Капитан смотрел. Наслаждался тем, как Бэкхён ловит мгновения. И был счастлив этому, мысленно прося этого парня запомнить. Пока он может, запомнить это. Пока оставалось время… он должен. Они вышли часами позже. И Бэкхён вышел следом за мужчиной, ступая на каменный пол маленькой станции. Чистое поле вокруг. Глубокий вдох. Шум колёс стих. Ненадолго.       — Никогда не думал, что увижу такое, — признался он. — Спасибо, капитан. Чанёль пожал плечами.       — Не благодари. Это работа. На самом деле — намного больше, чем просто она.

***

Чанёль запустил пальцы в чужие волосы и небрежно взъерошил их. После этого младший стал похож на маленького щенка. Нахмурился, не понимая жеста. Это забавляло. Отвлекало от боли. Немного.       — Я не мог не привести тебя сюда. Чанёль усмехнулся — тепло, по-своему. Бэкхён, окончательно потерявшись в чувствах, отдал честь. По привычке. Капитан не стал смеяться. Просто обнял, прижал к себе и поцеловал в висок — нежно. Капитан должен был смотреть, как он улыбается. И знать, что однажды эта улыбка погаснет. А он — ничего не сможет сделать. Как всегда. И Бэкхён будет очередным шрамом. Который не перестанет кровоточить. Никогда. Чанёль убрал руку и отошёл на шаг.       — Это «работа», да? Капитан усмехнулся. Бэкхён смотрел внимательно.       — Может быть. Капитан отвернулся к морю.       — Я хотел. Ради тебя. Чтобы ты успел увидеть как можно больше. Ведь они вернутся сюда. До тех пор, пока он жив. И после — тоже.       — О чём Вы думаете, капитан? — спросил тихо. Зная ответ. Но спросить должен был. Чанёль встретил его взгляд. Не дрогнул. Медицинские осмотры Бэкхёна были частыми. Даже слишком. Пак настаивал. И Бэкхён не смел спорить. Мужчина знал всё о том, что происходит со здоровьем парня. Все ухудшалось… медленно, но верно. И медики давали неутешительный прогноз. Те, кто был подобно Бэкхёну, обращённым в монстра против своей воли — не доживали. Их было достаточно. Отыскивали, изучали. Инородная сила в их теле убивала человеческое. А потом сердце просто не выдерживало. И всё. Всё.       — О том, что ветер сильный. Ты простудишься. Бэкхён не поверил. И спросил вновь.       — Вы боитесь, капитан? Чанёль замер. Не хотелось говорить вслух.       — Чего?       — Потерять меня. «Ты знаешь, — Чанёль почувствовал, что его горло больно сжалось. Воздуха стало меньше. Чёрт. — Чувствуешь. Каждый раз, когда я смотрю на тебя».       — Я капитан разведкорпуса, — сказал глухо. — Я теряю людей каждый год. Это моя работа.       — Я не про работу.       — Тогда отставить глупые вопросы, Бэкхён. Но он был упёртым. Теперь — был.       — Вы не ответили.       — Потому что нечего отвечать. — Чанёль сделал паузу. Добавил тише, не отрицая: — Боюсь. Но не то чтобы это что-то меняло. Бэкхён отстранился. Чуть-чуть. Только взял капитана за руку и сжал. Крепко.       — Я всё равно останусь, — сказал он. — Пока могу. А после — по-другому. Но останусь, — обводя взглядом просторы океана. Он будет в каждой частице этого места, в воздухе, воде, небе — везде. «С Вами, капитан… Всегда». Чанёль кивнул. Но его рука в руке Бэкхёна дрогнула — впервые. Он поверит. Сейчас. «Потому что мне нужно во что-то верить, когда тебя не станет». Чанёль сжал его пальцы. Крепко.       — Знаю. Поэтому и привёз сюда. Чтобы ты запомнил. «Запомнил, ради чего мы сражаемся. И ради… кого». Капитан ненавидел себя за эту слабость. Прикипел душой настолько, что боль от мыслей о будущем не уходит. Никогда. Они оба знали: их путь никогда не закончится. Потому что Бэкхён останется с Чанёлем даже после… Они оба знают это. Они будут живы и счастливы. До своей смерти — и на вечность после неё. И когда придёт время, они снова встретятся. Чанёль смотрел на море. Бэкхён смотрел на Чанёля. И молчание было громче любых слов.