Цена нашего мира

      — Не подходи, Бэкхён. Я сам разберусь. Голос мужчины прозвучал жестко. Без права на спор. У капитана было достаточно сменных клинков, чтобы прикончить гиганта, но младший тоже хотел в бой. Дёрнулся вперед. Как всегда. Почему не подпускал? Почему? Почему не позволяет драться? Вопрос крутился в голове не первую неделю. Спорить было бессмысленно: ему уже отдан приказ не вмешиваться. Бён зацепился тросом за ветвь. Они всё ещё находились на диких землях. За пределами стен. Титанов хватало. Это была очередная вылазка для сбора сведений. На ней мало что удалось узнать, только то, что титаны движутся в одном направлении. Редко покидали районы, которые «захватили». Даже преследуя какую-то живность, которая, впрочем, их не интересовала — они словно выхватывали взглядом движение поблизости и реагировали лишь на него. И все же они возвращались. Обратно. Будто каждый гигант считал какой-то участок земли своей территорией. Бэкхён хотел знать больше и хотел глупо рисковать собой. Да, он не так давно выпустился из кадетского корпуса. Но это не делало его профессиональным солдатом. Все еще — нет. И Пак останавливал его. Как и всегда: мужчина взвешивал все за и против, а его подопечный рвался в бой. Безрассудно. Даже с учётом открывшихся способностей Бэкхёна, научившегося использовать их во благо людей, было слишком рано посвящать его во всё сразу. Кроме них в команде было еще пятеро. Харин и Хаджун должны были отвлекать титанов поменьше. Они с этой задачей справлялись. Чихо зацепился тросом за дерево и сидел на ветке, переводя дух — капитан успел приземлить его до того, как парню доломает ногу один из гигантов. Парень поступил безрассудно и подумал, что может пойти против гиганта один, не дожидаясь приказа. За это он получил свое, к сожалению. Это лишь огорчало. Бэкхен же как всегда задавал слишком много вопросов. Но капитан уже вступил в бой. Накручивая вокруг гиганта, он использовал не слишком много газа: он знал, когда нужно остановиться, и в один момент, когда пятиметровый дезориентировался, не понимая, с какой стороны подлетит военный, тот приземлился на его шею и в секунду рассек плоть: поднялся горячий пар, Пак увернулся и тут же соскочил, приземляясь на землю с тяжёлым выдохом. Нога едва не подкосилась, потому что не так давно один из гигантов чуть задел его — незадолго до того как лишился своей когтистой руки. Рана заживала, но не так быстро, как хотелось. Приземление получилось тяжёлым. Бэкхен заметил. Колено дрогнуло лишь на секунду. «Капитан устал». Но никогда не признает этого вслух. Бэкхен сжал зубы. Приземлился рядом, с беспокойством смотря в чужое лицо. Он знал, что вопрос глупый. Но должен был услышать ответ.       — Почему вы не позволяете мне драться, капитан? Мужчина лишь раздражённо нахмурился. Не время для вопросов! Совершенно не время. Пак лишь шикнул, оглядываясь по сторонам. Их отряд справлялся. Пока справлялся. Если это можно было так назвать. Гигант рухнул, ломая своим весом два дерева позади себя. Грохот оглушал. Пак не замечал этого. Сухожилия подрезаны, затылок вспорот — Хаджун внёс свой вклад. Молодец. Боковое зрение фиксировало других из отряда — один уже стал рубить титану по шее, в то время как второй для подстраховки подрезал сухожилия ног. Капитан знал ответ на вопрос. И не отвёл взгляда. Знал давно. Только никогда не произнёс его вслух. Не так открыто. Потому что боялся. Боялся увидеть этого мальчишку в пасти титана. Боялся… не успеть. Вот и все. И сам себя ненавидел за такую слабость. Но ничего с этим поделать не мог. Людей в команде достаточно, чтобы убить всех, но если газ кончится, они не доберутся до города: слишком далеко, а идти на своих двух — самоубийство. Мужчина чертыхнулся, когда лезвие сломалось о титана: «Чёрт, почему?..». Резко отталкиваясь от уродливого плеча ногами, он отлетел к дереву и зацепился за него, на секунду переводя дух и оценивая обстановку. Бэкхёну хватило ума зацепиться рядом, и Чанёль был благодарен хотя бы этому: если у него кончится газ, то… Вряд ли его тросы выдержат их обоих долго. Бэкхён облизал пересохшие губы, в то время как безумные глаза титана снизу уже заметили его. Чанёль лишь криво улыбнулся, чувствуя, как по виску стекает крупная капля пота: эта мразь собирается сожрать мальчишку, но Пак не позволит, даже если последнее лезвие будет сломано. Газ заканчивался слишком быстро. Если они израсходуют остатки здесь, то до стен уже не доберутся. Плечо заныло сильнее. Рана была неглубокой. Но боль накапливалась. А титан… уже заметил Бэкхёна. Безумные глаза впились в него. И тогда уродливая ухмылка растянула морду чудовища. Голод. Лишь голод. Пак почувствовал, как по виску скатилась капля пота. «Он не твоя добыча», — подумал капитан. Пока Чанёль ещё способен держать клинок в руках — нет. Даже если останется последнее лезвие. Даже если придётся умереть. «Блядь». Взгляд скользнул по рукояти. Одно. Осталось всего одно. У Бэкхёна ещё два. Слишком мало. Катастрофически мало. Капитан выругался дважды. Но…       — Зря вы так, капитан. — Тихо сказал Бэкхён, и мужчина успел лишь окинуть его мутным взглядом: какого чёрта он несёт? Пальцы Бёна коснулись нашивок на чужом плече. Лишь на мгновение.       — Если вы не верите, что мои крылья стали сильнее, я докажу Вам обратное. Сердце неприятно дернулось. Черт! Только не сейчас! Мужчина не успел ответить. Он знал, что Бэкхёну нельзя перевоплощаться: мальчишка сильно устал, и если он не справится с толпой этих неразумных уродов внизу, то погибнет, а этого Пак не мог допустить. Не мог… Чанёль ощутил металлический привкус крови на губах. Он сейчас должен довериться. Но позволить себе такой риск не мог, привыкнув вести за собой. Зря. Бён обрёл свои крылья. И сам сделал выбор. Пока мужчина переводил дух, желая вмешаться в уже чужой бой, то убеждается: Бэкхён — их надежда, ставшая сильнее, чем все ожидали. Бэкхен — его надежда. Тем светом, который однажды сможет закончить эту бесконечную войну. Где не будет крови, криков, смерти и уродливых титанов, которые забрали у них слишком многое. Будет только шум моря. Смех маленьких детей, не лишённых родителей. Счастливые улыбки родителей, сохранивших семьи. Никаких похоронок. Никаких опознаний. Тот самый шум. Следы босых ног на песке. И тихий мир, ради которого они продолжали сражаться…