Цена нашего мира

      — Докажи, что можешь себя контролировать. Голос Чанёля прозвучал спокойно. Хотя в нём звучала та привычная твёрдость и уверенность, от которой парень покрывался мурашками. Просто. Потому что так говорил только капитан Пак. Бэкхён поднял взгляд. Тогда-то капитан и затянулся. Комната была пуста. Только они одни здесь. Так просто. У стены узкая кровать. Старый шкаф со скрипучими дверями. Пара полотенец на стуле. Лампа под потолком издавала треск. И всё это под закатный тёплый свет из окна. Медно-золотой. Сейчас всё иначе. Тихо. Без шума других солдат. Без штаба. Без войны. Поэтому Бэкхён чувствовал себя уязвимее обычного. Слишком спокойно. Для этого времени. Мужчина стоял напротив. Без плаща. В форме. Лишь расстегнув куртку, положив ремни УПМ рядом. Уставший. Но не признающий усталости. Бэкхён отвёл взгляд, чувствуя, что капитан смотрит слишком долго. Мысль о том, что он сошёл с ума, плотно засела в голове. Ведь всё началось именно с него. С капитана. С его решения. Тогда. Когда все остальные видели чудовище. Когда хотели убить. Заставляя верить, что он действительно заслуживает смерти. Бэкхён долго думал об этом. А капитан… остался. Поверил. И теперь парень возвращался мыслями к нему слишком часто. Как о человеке, благодаря которому всё ещё дышит. Вообще. Было тепло. Где-то глубоко внутри. Словно он всё ещё мог стать простым человеком из-за одной лишь веры капитана. 　　— Я могу, — упрямо ответил Бён, сжимая губы. Чанель слышал вместо этого нечто другое. И покачал головой:       — Ты не можешь. Солдат нахмурился. И Чанёль задал вопрос:       — Тогда почему тебя трясёт каждый раз, когда речь заходит о титане? Потому что храбрился. Это было очевидно. Для капитана — было. Бэкхён хотел выглядеть смелым. И выглядел так. Готов был отдать своё сердце за спасение всех. И дурацкая дрожь внутри раздражала. Он… да. Капитан прав. Но Бён хотел, чтобы мужчина думал иначе. Чтобы гордился. Вообще-то. Но он ещё слишком юн, чтобы быть таким сильным. Капитан нарушил затянувшуюся тишину:       — Ты задумался. Опять. Бэкхён вздрогнул, вдыхая табачный дым. Капитан замечал всё.       — Простите, капитан.       — За что? И Бэкхён поднял взгляд.

«За то, что я так часто думаю о Вас.

За то, что так глупо полюбил.

За то, что Вы стали для меня важнее, чем должны были.

Я… лишь фигура в бесконечной борьбе. Не достойная Вас. Привязавшийся к вам, как одинокий щенок, получив лишь немного доброты».

Но не сказал вслух. Покачал головой. Опустил взгляд. Капитан же смотрел ещё несколько секунд. А потом произнёс:       — Ты слишком много думаешь, Бэкхён.       — Возможно.       — Не возможно. Точно. И Бён был согласен. Всё-таки. Прошла минута. Потом ещё одна. За окном шумел ветер. Вдалеке — голоса. Обычной жизни обычных людей. Не таких, как они. Бэкхён решился.       — Капитан… Чанёль перевёл взгляд. Ждал.       — Когда я был там…       — Где?       — После превращения… — голос стал тише. Гораздо. — Я почти ничего не помню. Его слушали. Чанёль и так помнил те слова Бэкхёна в подвале.       — Порой мне кажется, что я всё ещё там. Честно. Открыто. Потому что больше ни с кем он не может быть настолько честным. Почему-то. Капитан хмурый. Сейчас. Из-за него.       — Кошмары? Чанёль знал, каково это. Как никто другой. И видя медленный кивок, не был удивлен. Лишь ощутил чувство тупой тоски, от которой всегда хотелось отмахнуться. Но не сейчас. Почему-то.       — Почти каждую ночь. — Бэкхёну было тяжело. Говорить о таком не привык. Никто не спрашивал. Кроме капитана. — Вижу что-то неясное. Чьи-то голоса… Чьи-то голоса. Порой я просыпаюсь и не понимаю, где нахожусь. Словно я должен быть в другом месте. Где я уже был. Чтобы найти ответы на вопросы, которые даже не могу сформулировать. Капитан замер. И понял. Бэкхён действительно помнит то прошлое. Эмоции. Не конкретику. Или её было мало. Но это оставило слишком глубокий след, который они не смогли стереть.       — Боишься, что после перевоплощения не вернёшься обратно, — догадался капитан. — Ты должен делать это. Должен бояться. Чужие глаза выражали вопрос.       — Страх полезен. Он удержит тебя от глупостей. От тебя требуют перестать бояться и научиться контролю. Я — тоже. По долгу. Но большинство не сталкивается с тем, чего боишься ты. «Капитан Пак понимает меня?.. Он… настолько заботится обо мне? Я настолько важен? Я для капитана…».       — Контроль, это не про отсутствие страха.       — Тогда про что? Шаг ближе. Ладони капитана — на чужих плечах. Заставляя посмотреть в глаза.       — Это способность действовать несмотря на него. Капитан спросил, боялся ли Бэкхён, закрывая ту брешь. И Бэкхён дал признательный кивок.       — Но ты пошёл. Несмотря на страх. Боялся ли ты, когда тебя притащили на суд и люди хотели твоей смерти? Болезненно. Но Бэкхён признал:       — Да.       — Но ты выстоял. Всё равно. «Лишь благодаря Вам».       — Поэтому ты всё ещё здесь. Потому что продолжил бороться. И это был твой выбор. Бэкхён ощутил подкатывающие слёзы. Так глупо будет сейчас дать волю эмоциям прямо перед капитаном. Он не должен. Но… он живет лишь благодаря решению капитана. Который сейчас не собирался принимать эту заслугу.       — Если ты не справишься… Огрубевшие пальцы старшего коснулись скулы. Ведя линию ниже, к шее и после ключицам. Бэкхён ощутил тяжёлый аромат ещё сильнее.       — Я остановлю тебя. Уже говорил. …позволяя коснуться губами ключиц. Выдыхая. Тихо скуля. Забываясь. Мужчина шумно вдохнул чужой аромат. Солнце продолжало медленно уходить за горизонт. И Бэкхён наблюдал за этим, чувствуя, как поджимаются пальцы ног из-за нахлынувших чувств. Слишком остро. Это всё.       — Но до этого, я буду делать всё, чтобы ты смог справиться самостоятельно. Нет боли. Только спокойствие. Такое лечащее. Как и этот поцелуй. Он будто убирал какую-то давнюю боль. То, что он сам не понимал. То, что сидело внутри. То, что он видел во снах по ночам. Это были мутные картины. Бэкхён не понимал смысла. Чувствовал только боль в голове. Жуткое чувство голода. Спутанность мыслей. И просыпался в слезах до общего подъема, успевая только умыть лицо ледяной водой чтобы снять припухлость. Списывал на усталость и стресс. Не хотел делиться. Хотя почему-то надеялся, что капитан всё понимает. И он правда будто… делал это. Хотя они не говорили об этом вслух. Каждое его прикосновение дарило Бэкхёну переизбыток контрастов: от сильного сжатия плеча до нежного поцелуя там же, заставляя хотеть изогнуться. Забывая обо всём в моменте. Чувствуя себя счастливым. Как будто он… действительно мог заслуживать этого. Бэкхён сказал, что может себя контролировать. Слыша тихий скулёж, когда капитан оставлял следы на шее солдата губами, тот знал: он докажет Бёну обратное. Перед глазами мальчишки будто бы рассыпались звёзды. Их личного, бесконечного неба. И Бэкхён почувствовал, что сохранит этот момент в памяти. Этого человека рядом с ним. Человека, давшего шанс и ставшего центром всего мира. Потому что капитан Пак — всё для него.