Цена нашего мира

Первым вернулся звук. Приглушённые голоса. Тихий шорох ткани. Едва различимый скрип дерева. Казалось, это всё сон. Как и всё то, что произошло ранее. Эта бойня. Это казалось таким ожидаемым. Словно вся жизнь Бэкхёна шла к этому моменту. Ведь он начал понимать некоторые вещи… незадолго до того, как всё началось. Понимал, что назревает буря. Чувствовал настроение горожан, выбираясь из корпуса по различным поручениям. Так и произошло. Резня. Иначе не назвать. Руками людей и таких же, как и он, Бэкхён — «разумных» титанов. Ведь этих существ нельзя было подчинить человеку. Если только они сами не были… наполовину людьми. С другими целями. Возможно, они выполняли конкретные приказы кого-то «сверху», кого знают только определённые люди. Такие, как капитан Пак. А может ещё выше и влиятельнее. Этого Бэкхён не знал наверняка. Но произошедшее не было случайностью. В этом он был уверен. Чувствительность возвращалась. Постепенно. Слух тоже восстанавливался, и теперь он слышал и беспокойное хлопотание медиков. Кто-то стонал неподалёку от боли. Голова болела. Всё ощущалось странно. Словно в густом тумане. Голова тяжёлая. Всё ещё. Но он вдохнул. И тяжесть в груди чуть отпустила. Осознание пришло. Того, что он в безопасности. Относительной. Если это вообще можно было так называть. Но не на улице. Не на поле боя. Не среди горы тел. Или тех, кто оказался здесь вместе с ним. Мышцы отзывались тупой болью. А запах… он был другим. Сухих трав. Дерева. Лекарств. Тепло. Здесь было тепло. И тогда он открыл глаза… С трудом. Слепило. Раздражало. Пришлось вновь прикрыть веки. Очень больно. Успел лишь разглядеть светлую ткань, скрывающее небольшое окно. Но за ним ясно не было того, чего он ожидал. Не было отсвета пожара. Зато… там был солнечный свет. Всё закончилось? Или он умер? Даже если боль переломанных ребер такая реальная. Может, он и правда… В горле пересохло. И хватило секунды для осознания — нормально шевелиться он не сможет ещё долго. Боль под рёбрами ощутилась очень ярко. С губ сорвался тихий стон. Невольно.       — Очнулся. Тогда-то Бэкхён и распахнул глаза, и резь перестала быть значимой, ведь это был ЕГО голос. Но перед ним был кто-то гораздо старше. С посеревшими глазами. Усталостью плеч. Не зажившими ссадинами. Но в чистой выглаженной форме. Всё по уставу. Как всегда. Это капитан. Капитан Пак. Всё ещё рядом с ним. Живой. Живой… Осознание этого заставило сжать губы. Но со слов сорвалось лишь хриплое:       — Где?.. Он всё ещё не понимал. Картинка не складывалась. Воспоминания слишком свежи. А мужчина перед ним выглядел не слишком реальным.       — Безопасно. Не двигайся. Коротко. Как всегда. Словно с этим человеком могло быть иначе. Эти слова чуть успокоили что-то внутри Бэкхёна. Безопасность… пока капитан здесь, он и правда под защитой. Рука капитана поднесла стакан воды и запрокинула чужую голову. Бэкхён слушался. Медленно. Глоток за глотком. Боясь подавиться и причинить неудобства. Он и так облажался… слишком. Благодарности во взгляде было достаточно. Он спросил лишь одно:       — Капитан?.. Будто ждал объяснений. Хоть чего-нибудь. Тому, что случилось. Сколько прошло дней или недель. Что сейчас происходит снаружи. Как капитан… как сам капитан. «Из-за меня Вы…»       — Жив. Этого было достаточно. Тогда напряжение отпустило. Тогда он Бэкхён подумал, что счастлив. И это действительно было так.

***

Потом происходила обыденность. Восстановление. Медленное. Раздражающее. Но восстановление. Бэкхён много спал. Пил много воды. Кто-то приносил еду. За дверьми были слышны разговоры. И мысли. Много мыслей. Очень. Много. Мыслей. О капитане. О том, что случилось. Осознание, что они были в шаге от смерти… и те самые руки. Тёплые руки. В крови. Но держащие так крепко, словно должны были вытянуть из самой смерти. И вытянувшие. Всё-таки.

***

Бэкхён слышал. Больше, чем должен был. И разговор за чуть приоткрытой дверью дал надежду.       — Сегодня снова приходил?       — Разумеется. Кажется, он вообще не спит.       — Вчера был тут до полуночи. Плевав на наши прогнозы. Сказали же, что выкарабкается.       — Да он чуть не убил лекаря, когда у этого пацана температура подскочила… Тогда-то Бэкхён и перестал дышать. Чувства захлестнули. И вдохнуть смог очень нескоро. Не зная, как справиться с мыслями. Долго смотрел в потолок и не знал, что делать с этим. Как… что ему сказать капитану при встрече?..

***

Три дня. Этого оказалось достаточно, чтобы суметь сесть самостоятельно. Тогда-то и открылась дверь. Тогда капитан вошёл внутрь. Настоящий. Живой. Бледный и осунувшийся, с перевязанной рукой. Но живой. Они смотрели друг на друга. Капитан оценивал его состояние как бойца. И не только. И первым, что он сказал, было колкое:       — Выглядишь отвратительно. И от этого стало тепло. Действительно тепло. Это было то, чего ждал Бэкхён. Хотя наверное, он был бы рад любым словам капитана. Лишь бы слышать. Лишь бы видеть его. Здесь. Живым.       — Спасибо, капитан. Пак заметил дрогнувшие уголки губ. Но не смягчился. Вроде.       — Это не комплимент. Они не ждали продолжения слов. Бэкхён просто смотрел. Нагло. Наверное, очень. Но не мог перестать. Перед глазами всё еще стояли недавние картины. А капитан здесь… совсем другой. Прячущий волнения за хмурыми бровями. Скрестивший руки, но подошедший ближе, чтобы оценить чужое состояние более внимательно. Было тихо. Привычно. И спокойно.       — Я долго был без сознания? Ответ был сразу.       — Тринадцать дней. Почти две недели. Долго. Бэкхён сжал кулаки. Как же долго он тут…       — Простите.       — За что? Капитан смотрел хмуро. И Бэкхён чувствовал себя виноватым ещё больше. Он был бесполезен всё это время… и сейчас тоже будет, ведь лечение займёт время.       — Я заставил Вас переживать. Мужчина хмыкнул. Слишком быстро. Слишком резко. Словно не проконтролировав себя. Сорвавшись. И попытавшись спрятать истинные эмоции. Но его лицо было непроницаемым теперь. И Бэкхён не понимал, что тот чувствует. Хотя знал, что капитан волновался. Искренне. Иначе быть не могло. Не после всех тех слов, что он говорил Бэкхёну. Но всё равно ответил:       — Не льсти себе. И Бэкхён услышал всё то, что было спрятано в этих словах.       — Но знай, Бэкхён. — Взгляд капитана был серьёзен и холоден. Чтобы парень прислушался. Чтобы запомнил этот момент навсегда. — Ещё раз словишь пулю — убью лично. Я не ради этого учил тебя всё это время. Бэкхён отреагировал не так, как нужно было. Совсем не так. Он рассмеялся. Словно не восприняв всерьёз. Но ему и правда стало легко. Эта угроза со стороны капитана… она была очень нужна ему. Чтобы вернуться в реальность. В этот мир. Где есть Бэкхён и Чанёль. Где у него ещё есть какие-то мечты о будущем. О каком-то мире. С этим человеком. Всё ещё — есть. Слабый смех. Но искренний. Его. Чанёль ничего не сказал. Лишь смотрел на него несколько секунд, ловя слухом чужое счастье, и повернулся к окну. Руки спрятав в карманах. Пряча собственную реакцию. Которую Бэкхён и так заметил…

***

Солнце опускалось. Медленно заходил закат. Вокруг — тишина. Не было криков. Не было стонов. Они затихли даже в воспоминаниях — на время. Зато был ветер. Живой. И был он. Капитан. Бэкхён смотрел на него. Сдерживаясь от безумно сильного желания прикоснуться. Потому что нельзя. Вроде бы. Не сейчас. И думал…       — Капитан.             — Что? — не переводя взгляда. Но внимательно слушая.       — Что теперь? Что будет теперь… у мужчины не было ответа. И он молчал. Долго. Наблюдая за золотым закатом. И видел только реальность, с которой и нужно было жить. Потому сказал:       — Для начала выздоровеем. Явно имея ввиду лишь Бэкхёна. И это заставило улыбнуться.       — А потом… что потом? Как будто у капитана был ответ. Но Бэкхён хотел верить в то, что он есть. Ведь он жил. В самое сложное время. В самых сложных обстоятельствах. И всегда знал, как проложить себе путь в будущее. Или Бэкхён лишь верил в это? Может, Чанёль вовсе не видел будущего, а просто жил, делая то, что может, до тех пор… пока не встретил его. Привнесшего смысл. Больше смысла. И ответ прозвучал. Тот, от которого надежда разгорелась сильнее.       — Потом будем жить. И тишина окутала обоих. Живых. Честных. Чувствующих. Верящих в будущее. И для них — оно было. Всё ещё было.