О недельных побегах.

      Сверху падала обувь. Клод был готов поспорить, что от обилия всевозможных кроссовок и туфлей у любого обувного коллекционера могла пойти голова кругом. Сам Буржуа хорошую обувь любил, но в этом случае староста бежал куда только можно, спасаясь от падения очередного громадного кроссовка с безвкусной яркой раскраской. Диковинные длинные шпильки пробивали собой гранитную дорожку, стоптанные ботинки хоронили под своей подошвой деловые высотки, простые на вид мокасины вовсе уничтожали целые районы.       Бежать куда-либо было бесполезно, ведь дьявольская обувь была повсюду, но Буржуа не сдавался и не сбавляя скорости несся куда глаза глядят. Незнакомые улицы петляли в глазах, в хорошо знакомых местах, подобно грибам после дождя, вылезали новые дома, не смотря на тотальный хаос Париж был охвачен дикой, практически мертвой тишиной. Клод бежал долго, но ни разу за всю пробежку Буржуа не встретил никого, кто нуждался в помощи или тоже бежал куда подальше от участи быть раздавленным.       Тупик появился неожиданно. Буквально. Некогда свободная дорога резко проросла колючим кустарником, прерывая спасительный путь. Клод в отчаянии попытался броситься вперед, сквозь живую изгородь, но что-то его остановило. Против своей воли Буржуа начал подниматься вверх. Не сразу Клод заметил огромную ладонь, чей размер можно было легко сопоставить с размером какого-нибудь хорошего торгового центра. — Привет, бра-а-а-а-атик.       Проснулся Буржуа от того, что нечто сильно ударило его по голове. Как показала практика, дивана не хватило и юноша шлепнулся на пол. С непривычки Буржуа зашипел, а после вовсе испугался. Незнакомая комната во тьме не имела ничего общего с номером в отеле. Вообще. Впрочем, потрясение это отошло на второй план, когда прямо перед носом во тьме проскользнула огромная дородная фигура. «Что это за великан?!» — На что смотришь?       Голос пекаря-кондитера заставил сердце рухнуть в пятки. Клод нервно усмехнулся. — И вам доброй ночи, месье Дюпэн.       Том Дюпэн, совсем не счастливый от факта нахождения этого субъекта на своей территории, раздраженно вздохнул. Если бы не Маринетт, он бы выставил этого мальчишку еще вечером!       «Но, с другой стороны, может мне это снится?» — Устало подумал мужчина и вернулся к паломничеству в сторону холодильника, а Клод вернулся на диван и забился в самый угол, судорожно вспоминая события прошедшего дня.       И Том, и Клод отчаянно надеялись на то, что это кошмар, но если надежды Буржуа развеялись под утро на совсем чужом диване, то месье Дюпэн разочаровался в реальности за завтраком, когда парень дочери чуть ковыляя вошел на кухню.       Том едва не уронил вилку. Он вообще-то надеялся, что неожиданный гость ему приснился, однако реальность была жестока. Клод, впрочем, тоже разочаровался, ведь кровать в его родном номере была куда более удобной, нежели продавленный диван семьи среднего класса. Лишь Сабин, по натуре спокойная и бесконечно добрая женщина, не испытывала никакого дискомфорта. Наоборот, она взглянула на Буржуа так ласково, что сердце последнего сделало сальто. В улыбке женщины крылись намеки на очаровательную улыбку Маринетт.       Юноша чуть сонно огляделся. Маринетт к завтраку еще не спустилась, хотя на тарелках уже дымились тосты. Впрочем, мальчишка взглянул на кухонные часы, что показывали семь утра. — А позже еще проснуться было нельзя? — Сын мэра недовольно зевнул. Грубить так прямо родителям возлюбленной было плохо, но нервозность, порожденная кошмарами и сильным недосыпанием была куда сильнее норм приличия, да и мельтешение чужих тел прямо перед временным спальным местом не действовало положительно на нервы. Совершенно.       От злости Том едва не поперхнулся. Кем был этот мальчишка, что пытался диктовать правила в доме, на минуточку, самого Дюпэна?!       Буржуа качнул головой, все еще зевая. Он вообще-то собирался лечь у Маринетт, но та согласия не дала и даже более, пригрозила неудачливому парню расправой со стороны отца. Что ж, логика в ее словах была, но все равно червь обиды затесался в сердце Буржуа. Они же встречаются! Встре-ча-ют-ся. — Тот, кто приходит рано ― ведёт; тот, кто приходит поздно ― в хвосте. — Сабин, ни капли не смущенная, уселась на свое место и глазами указала юноше на один из свободных стульев за обеденным столом.       Вообще Клод не испытывал особой любви к пословицам, особенно китайским, однако что-то в сказанном было. Отец тоже начинал работать в первую половину дня, думая, что он сможет кончить дела раньше. Зачастую мысли эти были наивными, но не суть. От воспоминания о родителе сердце сжало в невидимых тисках. Капля черного, совсем неблагородного интереса мгновенно дала о себе знать. Клод уныло пощупал карман спальных штанов, проверяя телефон. Смартфон был на месте, а вот многочисленных сообщений со стороны родителя не было совершенно. Андре не просто не умолял отпрыска вернуться, он словно по заветам не очень хорошего папочки, даже не интересовался местоположением своего отпрыска. Неужели ему не было интересно, ночует ли Клод на улице в какой-нибудь коробке из-под холодильника или вообще спит на свалке? От обиды хотелось орать, но Буржуа был выше этого.       Юноша плюхнулся за стол в уже дурном расположении духа, не ожидая от жизни ничего хорошего. — Тогда доброе утро. — Проворчал юный Буржуа с видом узника, приговоренного к казни. — Утра. — И Сабин протолкнула под нос мальчишки большую тарелку с тостами и баночку клюквенного джема.       Клода передернуло. Клюкву он не то, чтобы прямо не любил, но эта ягода нагоняла не самые приятные ассоциации, ровно как и фильмы с щенятами-сантами, зубодробительные мелодрамы с эльфами и прочий телевизионный ширпотреб про магию рождества. Буржуа сморщился. Одно только упоминание праздника делало ему больно где-то на. — Ну-с, тогда завтракай и набирайся сил, ведь впереди у нас много работы! — И Сабин снова улыбнулась, но на сей раз так энергично, что Клод ощутил явный подвох. Буржуа взглянул на тосты перед носом. Большие, прямо-таки огромные поджаристые ломти хлеба казались порцией куда большей, нежели временный житель это мог съесть.       Упоминание работы Клода не испугало, но насторожило. Мальчишка сглотнул и уставился на тосты, терпеливо ожидая яйца пашот или яичницу. Прошло несколько минут, Сабин успела навести чай, но ничего иного предложено больше Клоду не было. Буржуа удивленно моргнул, но задавать вопросов не стал, а лишь покорно намазал джемом первый тост и едва не умер от содержания сахара в красной жижицы.       Все же в отеле было вкуснее. — И самое главное, кто не работает, тот не ест! — Сабин показала большой палец. — Поэтому выложимся на все сто!       Это было сказано как бы между делом, но намек Буржуа уловил просто прекрасно, оттого внутренне рыдая, Клод начал пожирать тост, думая о том, каким же завтра прыщавым будет его лицо.       И самое печальное крылось в том, что спасения не было. Идти назад в семью Буржуа не был намерен, оттого вгрызаясь в чуть подгоревший хлеб Клод думал о том, как бы побыстрее Андре принял решение. Но, с другой стороны, вся ситуация как раз годилась для того, чтобы доказать свою значимость.       Скрепя сердцем юноша ел поджаренный хлеб, размышляя о великом, а именно о золотой кредитке, которая была оставлена дома.       «А чем я плох?» — Вдруг подумал юноша. — «Если старикан думает, что я вернусь через пару часиков как тогда, то он этого не дождется!» — Вот это настрой. — Сабин хихикнула, наблюдая за тем, как временный жилец собирается съесть все тосты, даже не смазывая их джемом. — Том, может нам так не доставало такого помощника? — Может… — Мрачно проворчал мужчина, нутром чуя грядущую катастрофу. — О, Маринетт, родная, а мы уже сели завтракать.       Заспанная Дюпэн-Чэн сладко зевнула и Клод поймал себя на мысли, что ему все еще хочется назад в кровать под одеяло, а не это все. — А кое-кто вовсе почти все съел. — С упреком заметил Том.       Клод удивленно моргнул. Замечание было адресовано ему? Лишь сейчас юноша увидел, что тосты Сабин и Тома тронуты не были. — Может кое-кто не знает, но завтракать нужно лишь тогда, когда все сели за стол. — Том, мальчик только растет, — Сабин осуждающе взглянула на супруга. — Ты же знаешь какое чувство голода его преследует сейчас. Кстати, Клод, хочешь я положу еще тостов? — Нет, спасибо. — А зря, ведь сегодня у тебя много работы. — И Том ухмыльнулся настолько довольно, что Буржуа стало как-то не по себе. — Ох, Том, мне кажется, что ты хочешь его совсем загнать. — Сабин осуждающе цокнула. — А с чего ты решила, что тебе кажется? — Пап!       Официально рабочий день начался в восемь с чем-то и Клод, ранее воодушевленный, смотрел на мешки с мукой примерно также, как лев смотрит на приплод львицы от другого. Искренняя ненависть пронизывала воздух, давая неплохую почву для потенциальной акумы. — Неужели вы настолько меня ненавидите… — Пробормотал Буржуа. — Готовить я тебя не пущу. — Том пожал плечами. — За прилавком ты будешь мешать Маринетт. Поэтому, сын мой, добро пожаловать в чудесный мир транспортировки сырья отсюда и до кухни. Потом, когда мы это перетащим, можешь помыть посуду дома, прибраться в гостиной, убрать свою постель.       Уборка… Мифическое слово, знакомое лишь по школьным дежурствам, больно кольнуло куда-то в область пятки. Да кем этот мужик вообще себя возомнил?! Реальность дала ответ быстро в виде нелепого светлого фартука, что висел на шее Буржуа тяжелым камнем. Мужчина перед ним был хозяином положения, чья власть в пределах магазина была куда важнее власти отца самого Клода.       Пришлось мириться. — Конечно, папочка.       Если бы взглядами можно было убивать, то оба заработали бы приличный срок. О том, что месье Дюпэн был на некой грани, явно свидетельствовали искры, то вспыхивающие, то гаснущие где-то у зрачка. Дальше заходить было просто опасно. Буржуа взглянул на один из мешков и осознал, что еще одно лишнее словечко и он сам окажется на месте многострадальной муки.       Клод скривился. Нос щекотал смрад, исходящий от недалеко стоящих баков. Сами мешки Буржуа не очень-то и нравились. Один только вид заставлял Клода ощущать себя грязным. Мелкие мурашки прошли вдоль тела. Вообще-то Буржуа чувствовал обиду. Он неплохо учился, читал всякие полезные книжки не для того, чтобы исполнять черную работу для идиотов. Тогда почему этот мужчина смотрит на него как на последнего придурка? Или это был вызов? Если так…       Клод сделал хвост туже, спрятал очки в карман брюк и закатил рукава толстой водолазки. Если этот здоровяк действительно бросал вызов, то Клод его примет и утрет нос. Самый крупный мешок попался под руку первым. Не сводя глаз с Тома, Клод схватился за хвостик. — Ты не справишься. Возьми, что поменьше.       И пекарь взглядом указал в сторону маленьких, почти смехотворных мешков. Том явно издевался. — Посмотрим.       Кривая улыбка налезла на лицо. Внутренне Буржуа рвал и метал, одновременно с этим давясь собственным хохотом. Он, в конце концов, был героем и таскал всякое. От горячих камней до людей, чей вес приваливал за всякие нормы. Неужели такая мелочь как чертова мука его остановит? Клод резко дернулся и тут же обомлел под тяжестью груза. Внутри тела словно что-то щелкнуло. — Чт…       Том склонил голову вбок, не без некого удовлетворения наблюдая за тем, как мальчишка старается оторвать мешок от пола. Клод дернулся еще раз, но уже с большей прытью, однако оторвать муку не вышло. — Лучше возьми груз себе по размеру. — Пекарь хохотнул и жестом указал на смехотворные мешочки, чей вес наверняка не превышал и пяти кило.       От чужой насмешки стало дурно. Собрав все свои силы. Клод опять потянул мешок на себя, намереваясь его взвалить, но груз дернулся лишь немного и тут же рухнул наземь. Том ухмыльнулся в ухмылке этой насмешки было так много, что щеки Буржуа покраснели от гнева.       Кем этот мужик себя вообще возомнил?!       Клод герой. Он сильный и если мешок не поддавался, значит дело было не в Буржуа, а… — Что?       Проворно Том освободил мешок из чужой хватки и без особых проблем закинул его на плечо, все еще улыбаясь. «Ощути себя насекомым, гаденыш».       Именно это читалось в чужих глазах. Круто развернувшись, Том пошел на кухню, оставляя Буржуа один на один с другими, смехотворно маленькими мешками.       День прошел словно на перемотке. Пообедать и поужинать не вышло, а вот в ванной Буржуа даже задремал, что было смехотворно, учитывая что Дюпэны купались в жутко неудобной посудине. Стоило теплой воде накрыть ноющее тело, как глаза Клода сами опустились вниз.       Этот понедельник Буржуа не забудет никогда. Ранее сталкивающийся с трудом интеллектуальным, Клод оказался не готов к тому, что работа руками окажется настолько изнурительной. Начищенный вентиль ванный то появлялся, то пропадал из поля зрения. Откинув голову назад, Буржуа задремал в теплой воде.       Ему что-то снилось. Что-то неясное, обрывчатое и сумбурное. Перед глазами что-то то появлялось, то исчезало, но эти видения были недолгими. Где-то там, далеко, слышались неясные хлопки, но и их Клод пропускал как бы мимо ушей. Резкий, как хлопок ружья, скрип заставил Буржуа покинуть омуты сна и обнаружить, что некогда теплая вода стала совсем холодной. — Клод, ванная это не только твоя соб… — КЬЯ!       Сонливость отошла полностью. Неловко завалившись на бок, Буржуа скрыл пунцовое лицо руками. Почти прозрачные воды всколыхнулись, порождая маленькие скопища пузырьков на поверхности. — НАСЕКОМОЕ, НАДО СТУЧАТЬСЯ! Я ЖЕ ГОЛЫЙ!       Маринетт стучалась. Правда, она била рукой по двери, в яростных призывах освободить ванную, но ответа не было. Пришлось действовать радикально, о чем Маринетт успела пожалеть. — А… Я заметила.       Еще никогда ранее Дюпэн-Чэн не краснела так сильно. Вообще. Дверь хлопнула также резко, как и отворилась. — Прости!       Через дверь общаться было не так уж и плохо. Клод, во всяком случае, слышал голос Маринетт. Буржуа покачал головой. Бортики ванной были достаточной высоты, чтобы прикрыть все что нужно, но все же это было до глупого смешно. Словно прочитав его мысли, Маринетт поспешила оправдаться: — Я ничего не видела! И вообще, вылезай, ты тут не один! — Видела-не видела, но теперь я опорочен. — Буржуа, давясь собственным смущением, зашипел. — И мне придется либо взять тебя в жены, либо вызвать на дуэль с последующим умерщвлением, чтобы эта тайна полегла в могиле. — У тебя десять минут на то, чтобы вылезти. — Маринетт стукнула дверь. Голос ее дрожал от смущения. — Потом я вхожу. — Прямо-таки войдешь? — Клод! — Ладно-ладно, — он поднялся на дрожащих ногах из остывших вод. — Только подожди рядом, Насекомое. Поможешь мне доползти до дивана.