О недельных побегах.

      Новая ночь прошла скомкано и без каких-либо сновидений. Клод просто прикрыл глаза и сразу же наступило утро в лице очаровательной китаянки, которая радостно сообщила, что завтрак готов. Для пекарей Дюпэны ели уж слишком нехитрую еду. Про себя Клод отметил, уныло смотря на тосты, что он был рад даже простейшей яичнице. Так низко упали стандарты всего за несколько дней. Голод был силен, но обжаренные куски хлеба приелись до невозможности. Неожиданно для себя Буржуа подумал, что он бы сам не прочь был встать за плиту, чтобы приготовить что-то иное.       «Что угодно, но не хлеб».       Один день мог выбить всю жизнь из тела. То, что зеркало в ванной комнате не треснуло, Клод посчитал за комплимент со стороны вселенной. Мышцы противно ныли, на лице показалась усталость всего мира. Тихо кряхтя, Буржуа повел гребнем вдоль волос, но дикая боль достала юношу даже здесь. Каждый кончик золотого локона пульсировал не хуже свежего ожога.       Хотелось спать, хотелось есть, хотелось плюнуть все и завалиться смотреть что-нибудь по телику, но планы такие можно было приберечь до следующего официального выходного, потому что из Дюпэнов била жизнь, а из папаши-волка особенно. Планы Тома были огромными, а руки Клода дрожали, как у больного.       Вообще-то желание забить на все и вернуться в отель, наплевав на гордость и Зои, было огромным. Но стоило Клоду представить смазливую девчонку с цветной прядкой, как внутреннее омерзение давало о себе знать и тяжелый, пусть и откровенно неблагодарный труд перестал казаться совсем уж плохим делом. Да и вообще, слабаком Буржуа не был, чтобы о нем не считал самовароподобный усач.       Тосты с джемом исчезли даже раньше, чем Сабин налила чаю. Завтракал Буржуа в компании Маринетт и ее семьи. Стоило девушке появиться за столом, как общий настрой словно разрядился и, что более важно, Клоду Сабин подвинула еще круассан с шоколадом, причем было сложно сказать, было ли это подачкой или приятным бонусом за те многочисленные мешки, которые Буржуа притащил на собственном горбу.       Кстати, о горбах, ровно спину было держать так трудно, что хотелось плакать. — У нас сегодня великие планы! — Заявила Сабин. — Поэтому, родной, я возьму Клода под свое начало, если ты не против.       Обращалась женщина к мужу, при этом у самого Клода ничего конкретно не спрашивая. Буржуа мрачно усмехнулся. Ну да, конечно, сейчас же он был не более, чем работником за еду. Кого вообще волновало мнение обслуги? И неужели в подобных условиях люди работают день ото дня? Буржуа стало дурно, но круассан Клод в глотку пропихнул.       Том взглянул на «работника» скептически. — Какая тебе от него польза? — У нас много посетителей. Нужны лишние руки, родной.       Буржуа мелко вздрогнул. Вот его мама никогда отца «родным» не называла. Отчего-то обрывистые детские воспоминания больно кольнули нечто в самой глубине души. Клод отвел взгляд в сторону. Обычно ему казалось, что все эти ласковые словечки являются не более, чем зрительской обманкой, а оно вон как. Люди ими пользуются и в обычной жизни.       Осознавать подобное было странно, особенно в свои семнадцать. — Я мог бы тебе помочь. — Том стукнул себя в грудь. — Но ты нужен на кухне, а мне будет достаточно и Клода       Поднявшись с места, женщина уместила маленькие, почти детские ладони на костлявых плечах ухажера дочери. Волна мурашек прошлась вдоль спины. Клод мелко задрожал с непривычки. Вообще юноша не испытывал никакого восторга от чужих прикосновений, но руки Сабин казались такими…родными? Чувство вышло странным, но достаточно уютным. Нечто подобное Буржуа ощущал, когда его родная мать одаривала сына крупицей своего внимания.       Впрочем, эйфория быстро спала и Буржуа нахмурился. Это самое «и» заставило юношу чувствовать себя как-то ущербно. Неужели Сабин думает, что он не справиться с какими-то мешками? Самолюбие ощутимо треснуло. — Спасибо, но я могу и сам все перетащить, — заявил Буржуа, стиснув зубы. Пекари давили на больное, а именно на гордость. — Не нужно беспокоиться. — И все же мы в помощи нуждаемся больше, — Мадам Чэн приложила руку к чужой щеке и ощутимо оттянула ту в сторону. Клода перекосило, стоило накрашенным ногтям впиться в кожу. Отчего-то сын Андре показалось, что этим жестом Сабин заставляла его молчать. — Бедняжка Маринетт не успевает продавать имбирные пряники и обновлять рождественский декор одновременно. — А ты?       Месье Дюпэн впился в Буржуа так сильно, как голодная собака впивается в кость. Видимо возможность помучить неугодного мальчишку мужчине нравилась так сильно, что он даже пошел наперекор (впервые за несколько часов пребывания Клода) жене. Да, мягко и с огромными глазищами, но все же. Про себя Буржуа вновь подумал, что в его ситуации подобного не произошло бы. Чаши весов упали бы на сторону матери и ее выбора, опрокидывая желания Андре и самого Клода подчистую. Здесь же попахивало чем-то вроде демократии, ведь точку поставил третий пусть тихий, но все же такой же участник спора. Кислая улыбка на лице Дюпэн-Чэн поставила точку. — Пап, мы не справляемся. — А вот такие глазки делать не надо! — Том цыкнул. — Знаю я вас, молодежь. Стоит только отвернуться и… — Тогда голосование! Кто за то, чтобы Клод примкнул к нам? — Спросила женщина.       В воздух поднялось две руки. Маринетт и Сабин переглянулись. Китаянка подмигнула дочери, когда та отвела смущенно взгляд. Мнение самого Клода, опять-таки, не учитывалось. — Два против одного, любимый. — Зоркие глаза женщины упали на Буржуа. — Ты же умеешь пользоваться кассовым аппаратом?       Нет, не умел. Клод отрицательно кивнул. — Ну ничего, мы научим! — И Сабин пару раз бодро стукнула Буржуа по плечу, порождая еще больше боли.       Но, справедливости ради, об этом можно было забыть, ведь касса на проверку оказалась делом легким. Рожденный для того, чтобы считать деньги, Клод практически не столкнулся с проблемами. Единственное, что его действительно коробило, была сама касса, а точнее ее медленная работа. За эти секунды ожидания Клод мог сделать столько всего, что…       Маринетт, до этого водящая кистью вдоль стекла, обернулась. Прилавок оказался пустым, а Клод Буржуа словно канул в воду. Швея удивленно моргнула. В этот же момент колокольчик над дверью звякнул и в еще пустое помещение вошла высокая девушка в шапке с крупной вязкой. Она вполне могла быть потенциальной посетительницей, но что-то Дюпэн-Чэн в ней смутило. — А… Здравствуйте? Здесь кто-нибудь есть?       Голосок у незнакомки был мелодичным. Невольно Маринетт сглотнула. Подобная чистота очень редко встречалась в природе. — Я здесь.       Незнакомка плавно повернулась и Маринетт оторопела, стоило хорошо знакомым голубым глазам попасть под свет. Перед Дюпэн-Чэн стояла женская версия то ли самого Клода, то ли юный прототип Одри Буржуа в лучшие деньки. Впрочем, тут же это сравнение было забыто, ведь глаза Зои лишь по цвету походили на глаза родни. Форма же их была совсем другой. Не было хищных углов и несколько зловещего прищура. — Оу, добрый день. — Зои очаровательно улыбнулась и эта улыбка больше походила на солнце.       Ослепленная подобной невинной атакой, Маринетт пропустила две ступени на стремянке и едва не полетела вниз, но Зои очень быстро среагировала, а из-под прилавка послышался толчок и злое шипение. — Аккуратнее, мадемуазель! — Ох… Благодарю.       Дюпэн-Чэн неловко улыбнулась и все же слезла с места. Внутренне швея знала о причине этого визита, однако это не помешало ей задать будничный вопрос: — Вы что-то хотели? — Ох… — Зои мелко дернулась, словно от удара. Девушка мгновенно потупила взгляд, неловко потирая затылок. — Нет, нет, что вы… Я вообще-то не покупатель… Эм… Ну… Прошу прощения. Тц… Нужно дышать словами… Вх… Вдох-выдох, уфф.       И все же она была скорее странноватой, нежели опасной. Как бы Маринетт не смотрела, а энергетика скорее очень застенчивого ребенка давала о себе знать. — Я Зои Ли! — Резко выпалила падчерица Андре на манер военнообязанной. Девушка выставила руку вперед. — Приятно познакомиться!       А еще она громко говорила. Маринетт сжала чужую ладонь в знак приветствия. — А я Маринетт и… — Я знаю! — Зои даже не стала слушать. — Я видела тебя на фотографиях брата! Я старшая сестра Клода! Вот!       «Вот же притворщица!» — Буржуа сощурился. Прятаться за прилавком было унизительно, но вот сталкиваться вновь с этими мерзкими глазами юноша не хотел. Пол в пекарне был не самым чистым, оттого белые брюки можно было смело таковыми не называть, но даже это обстоятельство не подняло Буржуа. Клод присмотрелся. Маринетт, судя по растерянному лицу, не знала что ей делать, а вот мерзавка Зои кусала губы так, словно стеснялась. Пыталась поднять очки в чужих глазах? Наверное.       Сначала отец, а теперь Маринетт решила забрать?! Вот же стерва! — Э… Ну… Приятно познакомиться. «Что происходит?»       От натяжной улыбки лицо Маринетт свело как в судороге. — Мне тоже!       Странный энтузиазм Зои мощным потоком энергии бил в лицо, тревожил тело и вообще воспринимался как-то инородно. Зои определенно пыталась понравиться, но все эти попытки были такими…детскими? С трудом верилось, что эта девушка была старше, хоть и на год. — Ну, я пошла!       И Зои удалилась, ничего даже не сказав, чем ввела Дюпэн-Чэн в ступор. Стоило колокольчику звякнуть, как Клод вылез из своего укрытия. — Ну вот, видишь? Крыса, как оно есть.       Если бы не этот странный визит, день прошел бы примерно как обычно. Этой ночью Буржуа скатился с дивана и уснул прямо на полу, сильнее закутываясь в плед. Если бы Клод еще не лежал на пути голодного Тома, то все вовсе было бы хорошо.