О недельных побегах.

      Утром она с ним не говорила. Вообще. Маринетт даже соль попросила у матери, хотя солонка стояла буквально под носом Буржуа. Клод, к слову, сам навязываться не хотел и справедливо считал, что извинения должны быть принесены именно ему. Благие намерения-благими намерениями, но личная жизнь неспроста зовется такой.       На завтрак была яичница средней прожарки. Желудок Буржуа едва не вывернуло, когда от соприкосновения с вилкой липкий оранжевый желток полился прочь. Дрожь отвращения прошла по коже, но пренебрегать пищей Клод не стал. Юноша и близко не представлял испытания грядущего дня, оттого ел все с покорностью безропотного заложника. И пусть во рту царили не самые приятные чувства, но голод стоял выше. Чистый хлеб с джемами надоел еще во вторник. — Боже, какой прелестный мальчик! — Сабин ласково потрепала Буржуа по волосам. — Хочешь добавки?       Клод отрицательно кивнул. Нет, добавки он не хотел. Все же яйцо не прожарилось совершенно. Вот в пашот даже желток, и тот немного, но схватывался, из-за чего вкус становился тоньше и сложнее, а тут… Мерзкое чувство возникло в полости рта. Срочно хотелось почистить зубы с пастой, порошком и лимонной водой, хотя здесь лимонов не водилось совсем. Внутренне Буржуа передернуло. Чувство настороженности появилось, стоило Сабин легко, почти играючи, оттянуть юношескую щеку чуть в сторону. Дразнящее движение было полной такой чистой, ничем не сокрытой симпатии, что щеки Буржуа налились горячим свинцом. Смятение пришло в душу. Почему в постороннем человеке доброты к Клоду больше, чем у родной матери? В голове замельтешили строчки из Юнга. — С него хватит. Не заслужил.       Удивительно, но чисто объективно Том был прав. Клод не заслужил добавки, так как работник вчера из него вышел хуже посредственного. Но, говоря субъективно, Буржуа явно был достоин большего, чем жареный хлеб и яйца. Это вообще не было едой! Какой нормальный человек на добровольной основе будет есть это?! — Том, мы же не можем морить ребенка голодом! — Я не ребенок. — Резонно заметил юноша, не совсем понимая, нужно ли ему злиться или смущаться. — Мне семнадцать вообще-то. — Именно, семнадцать. Я в его годы… — Родной, у нас же яйца жареные остались.       Таким ловким и нехитрым образом очередной поток сомнительных слов был перекрыт. Том шмыгнул носом, но от еды не отказался. Наоборот, пекарь охотно подставил тарелку и Сабин, с грацией лесной феи, прошла к сковороде. Удивительная легкость движений женщины как-то слабо вязалась с ее крупноватым телом. Нет, Сабин не была толстой, но при этом худенькой ее тоже нельзя было назвать. Клод мельком взглянул на Маринетт и Тома, что спокойно завтракали. Дюпэн-Чэн старалась не обращать никакого внимания на Буржуа.       Полненькая Сабин и дородный во всех смыслах Том… С интересом юноша взглянул на одноклассницу. Длинная и худая, подобно тростинке, Маринетт словно шла наперекор всем генам. «Интересно, а в кого она вообще такая?» — Сегодня, ребятки, у нас просто восхитительно насыщенный день! — Сабин хлопнула в ладоши. — Маринетт, Том, вы на кухне. Я буду на прилавке, а ты, Клод, пока пробежишь по магазинам. С прошлой недели у нас на столе не было ничего кроме тостов и яиц.       Том словно стыдливо опустил глаза, желая не попадать под ласковый, но все же укоряющий взгляд. Зрелище было удивительным. Дома, например, никто не смотрел так. Виноватые сразу же тонули в презрительной голубизне глаз Одри или не выдерживали уж слишком хмурого Андре. Тут же все было несколько иначе. Клод, как минимум, не хотелось в беспамятстве орать от непосильной ментальной ноши. — Но я могу быть полезным! — Воскликнул Буржуа, вскочив с места. Неожиданная прыть едва ли не стоила Маринетт горячего чая. — Не нужно делать мне поблажек! «Не сюсюкайся со мной, женщина!»       На губах Сабин расцвела странная улыбка. Женская рука опять упала на волосы, но на сей раз под прицелом пальцев китаянки оказался кончик хвоста, сделанного впопыхах. — Конечно ты способен на большее, но сегодня устрой себе выходной и просто сходи за продуктами.       В любой другой момент Клод бы согласился и не стал упускать такую возможность, но сейчас некое чувство неполноценности забралось в душу. Буржуа ощущал себя ничтожным мальчишкой-калекой, жалость к которому движет этой женщиной. — Но мама! — Впервые за бесконечное утро Маринетт сказала что-то в его сторону. Невольно Клод воодушевился. — Он же… Он же потеряется!       Ладно, он не воодушевился. Наоборот, Дюпэн-Чэн, сама того не ведая, ментально сбросила Клода куда-то совсем вниз. — Да за кого ты меня принимаешь?!       Он даже не знал, стоит ли ему обижаться. Губы Клода задрожали. Буржуа внимательно посмотрел в девичьи глаза, намереваясь заставить швею хоть немного, но чувствовать себя неудобно, но Маринетт даже не дернулась. Она как-то странно наклонилась в бок и подвинулась к Клоду. Прикрыв рот губами, Дюпэн-Чэн поинтересовалась: — Ты когда-нибудь ходил в магазины?       Ясно, она видела в нем придурка. Или дебила. Или и то, и то, еще под соусом редкой тупорылости. Был еще вариант с затворником, который свет белый вообще не видел, но его Клод запихал далеко и надолго. Буржуа вел активную социальную жизнь. — Надеюсь ты шутишь. — Процедил Буржуа. — Ладно, спрошу проще: ты хоть раз ходил в наши магазины?       Теперь-то все стало понятнее. Юноша стушевался. Нет, обиталища среднего класса Клод лишь видел издалека. Он даже не присутствовал на открытиях, поэтому вялый отрицательный кивок стал ответом. — Не нужно так бояться. Я это тоже продумала.       И все же эта семья подчинялась Сабин. Китаянка протянула бумажку с невероятно обширным списком продуктов. Рядом были выведены примерные цены, имена продавцов и, о боже, названия улиц. Чэн предусмотрела практически все и это немного пугало. — Ну вот, Насе… Кхм… Маринетт, видишь? Я с этим справлюсь даже не заморачиваясь. — Не долго думая, Клод выхватил список и затолкал его в карман брюк. — Вы и моргнуть не успеете, как я примчусь на такси.       О том, что такси от точки «А» к точке «Б», «С» и «Д» стоит примерно как само такси, Клод узнал непосредственно перед уходом. Дюпэны не любили покупать продукты в супермаркетах и брали еду чаще всего в маленьких проверенных магазинчиках, разбросанных на расстоянии нескольких кварталов, Клод узнал примерно перед выходом. Деньги, так щедро предоставленные Сабин, по размеру больше тянули на чаевые. Клод с трудом верил, что этой суммы хватит на все.       Том машину не водил, Сабин считала подобное дело для себя слишком опасным, а Маринетт просто боялась садиться за руль. Иными словами — авто не было совсем и Буржуа, прямо как ломовая кляча, должен был скакать вдоль улиц, таща многочисленные пакеты. Со стороны это тянуло на испытание в конце которого был положен приз, но Клод что-то в подобное не верил, но меж тем это не помешало юноше мужественно шагнуть за порог в объятия после-рождественского Парижа.       Погода выдалась хорошей. Слабый ветерок дул в чуть красное лицо, под ногами скрипел снег не самой первой свежести, а где-то за спиной работали снегоуборочные машины. Город жил простой и нехитрой жизнью, а вместе с ним в это странное бытие пытался проклюнуться и Клод. Лишенный всего чисто номинально (карта все еще не была заблокирована), Буржуа не находил в себе сил, чтобы переступить грань собственного протеста. Да, он мог воспользоваться своими запасами, но гордость не была готова к такому удару.       Одно дело — сносить насмешки от других. Люди, в большинстве своем, глупы. Но вот совсем другое — быть самому себе врагом. Отец наверняка ждал, пока сын дрогнет и пойдет на искушение, но все же Клод был слеплен из другого, удивительно твердого теста. Из теста Одри Буржуа, которая никогда не перед кем не склонялась, особенно перед Андре.       На деле все выдалось сложнее. Множество магазинов, что были разбросаны где угодно, представляли из себя трудность. Идти из одного пункта назначения в другой с пакетами в руках было неудобно, а потом уже и тяжело. Где-то на половине списка в поясницу Буржуа кольнуло. Нечто среднее между третьим глазом и шестым чувством дало о себе знать. Клод резко обернулся, но толпа людей позади никак не изменилась. Улицы, переполненные как праздными бездельниками школьного возраста, так и освобожденными от оков работы людьми, словно сужались.       Со стороны Клоду могло почудиться излишнее внимание, но Буржуа в этом уверен не был. Внутреннее чутье никогда его не подводило, поэтому юноша юркнул в переулок, но покалывания не прекратились. Наоборот, странное чувство стало ярче и четче. В голове немедленно всплыли новостные сводки. На каникулах возрос уровень преступности, или перед глазами Буржуа уж слишком часто мелькали сообщения о всяких преступных группировках. За себя Клод не боялся. Он, в конце концов, при себе имел лишь телефон и сумму денег настолько небольшую, что ее было стыдно класть в банку для подаяний при церкви.       Блуждая меж закоулками, Клод с трудом не оборачивался. Минута за минутой, неизвестность давила на сознание с новой силой. В какой-то момент Буржуа выскочил на площадку, где прятаться где-либо было бесполезно, после чего юноша резко обернулся и застыл.       Преследовательница среагировать не успела. Даже наоборот, Зои с великим трудом не упала в один мусорный бак, чем вызвала досадливую усмешку. Про себя юный Буржуа решил, что жизнь его стала бы счастливее, окажись сестренка в единственной среде обитания. — О… Привет, Клод.       Юноша скривился. Его имя с ее губ прозвучало невероятно грязной насмешкой. Хотелось выкрикнуть что-то в духе: «как ты смеешь звать меня по имени?!», но сил на это не было, ровно как и желания. Буржуа угрюмо промолчал, про себя перечисляя список того, что ему осталось купить. — Ты… Неплохо выглядишь.       Она пыталась в комплимент. Очень пыталась, но попытки эти вышли настолько жалкими, что впору было плакать горькими слезами. Клод презрительно скривился. Ну да, он неплохо выглядел. Всегда. Когда эта… — А у отца выпросить более приличных вещей не судьба? — Ох. — Зои растерянно взглянула на свою одежду, привычная утепленная черная курточка вроде выглядела весьма прилично. Толстые желтые брюки тоже не были вымазаны. — Выглядишь как посмешище. — Сказал Клод, поправив идиотскую шапку с огромным помпоном. — Ох… Да?       Бесила. Бесила. Бесила! Каждой клеточкой своего жалкого тела Зои бесила Буржуа до такой степени, что в ушах начало трещать. Ее смазливая мордашка с огромными кукольными глазками прямо-таки напрашивалась на приличный кусок пирога в лицо. Вся такая невинная, госпожа Ли отдавала противным лицемерным душком. — Звезда. — Сам того не желая, Буржуа начал медленно падать на уровень гопников из подворотни. — Чего увязалась?! — Я… Я хотела с тобой пого-го-говори-и-и-ить.       О, она еще и заику включила. Случай обещал быть тяжелым. — Оу, надо же? Пого-го-ворить? — Ядовитая усмешка коснулась юношеских губ. — Какая жалость, ведь я с тобой го-го-говорить не хочу! Чао!       Он уже пошел вперед с грацией тарана, когда мерзавка схватила за руку. — Клод, пожалуйста, я просто хочу прояснить все недоразумения!       Случилось чудо или Зои просто забыла про свою роль? Буржуа склонялся ко второму, ведь чудеса в современном мире были очень редкими гостями. — Было бы что прояснять! — Он грубо освободил свою руку и низко зашипел, предупреждающе хмурясь. — Отвали от меня, мышь. — Но… — Дно. — Я вообще-то твоя сестра! — Тон из жалобно-плаксивого стал откровенно недовольным. — Старшая, между прочим! Прояви ко мне хоть каплю уважения!       Их родство было ошибкой. Жестокой и неисправимой. Клод остановился и взглянул на Ли, окатывая ту невероятным презрением. Зои поджала губы. Она так походила на пятилетнюю девчонку, которая вот-вот расплачется, что Клод даже ощутил себя еще тем ублюдком. — А за что тебя уважать?       Ли сглотнула и прижала кулаки к груди, как-то подозрительно шлепая покрасневшим носом. Клод изо всех сил сжал ручки пакетов. От мороза руки Буржуа мало того, что покраснели, так еще и противно ныли. Отчаянно хотелось заказать такси, скинуть ношу на заднее сиденье и вернуться назад, в пекарню, на теплую, уже хорошо знакомую кухню, но Клод стоял. Стоял и смотрел в глаза-блюдца, пытаясь увидеть там хоть что-то. — Но… Я же ничего не сделала!       Утверждение вышло спорным. Клод криво усмехнулся. Да-да, ничего она не сделала. Совершенно ничего. Абсолютно. В памяти всплыли все одинокие дни рождения, все испорченные праздники, коробки с девчачьими подарками, что мать присылала в Париж из Европы. Что-что, а девчачьи розовые туфли на свое десятилетье прямиком из Милана в комплекте с открыткой на имя Зои Клод не забудет никогда. — Ну вот, за что же мне тебя любить? — Повторил вопрос Буржуа. — Ты же н-и-ч-е-г-о не сделала.       Каждая буква выбивалась с особой четкостью. Все еще не отводя взгляда, Буржуа смотрел и во взгляде его количества презрения меньше не становилось.       Было больно и обидно, но Зои все проглотила. Проглотила и вытянула из кармана листок: — Я буду ждать тебя в субботу на этом месте. Нам… Нам действительно нужно о многом поговорить.       Отреагировать Буржуа не успел. Новоявленная сестренка всучила бумажонку в юношескую руку, а после Ли спешно ушла прочь, потирая рукавом противно слезящиеся глаза. Клод был уверен, что ухом он услышал девичьи всхлипы, но эта уверенность исчезла раньше, чем Зои ушла.       В остальном же день прошел без приключений.