3:27, море в зените.

В глаз врезается яркий свет – Ким и Кай стоят надо мной и светят маленьким ручным фонариком в лицо. Свет белый и обжигающий, кажется мои зрачки сузились до предела. –Она жива, Кай – пробормотал мальчуган и улыбнулся. – Неси-ка лед и скажи старшим. Я займусь профилактической беседой. Кай кивнул и пошел вон из комнаты. Его маленькое тело в зеленой водолазке отдалялось несколько размыто и медленно. Только сейчас я заметила, что лежу в своей комнате, окна плотно закрыты, а невыносимая тишина бьет по вискам не хуже деревьев на улице. –Как ты? – спросил братишка и протянул мне стакан воды. Я благодарно улыбнулась и сделала несколько глотков. Вода была теплой и неприятно кислой. –Не знаю, смутно помню, что было. Что было? –Тебя долбануло мусорным баком. – пытаясь подавить смешок пробормотал Кай, появившийся рядом с куском мяса в полотенце. На мой вопросительный взгляд он ответил с едва не хохотом. – Льда нет. –Давай сюда. Посмотри на ее отеки. – Ким вырвал у него из рук кусок индейки и потянул к моему лицу. Холодный пар обжег кожу даже сквозь полотенце. Стало очень холодно, и в голове всплыло воспоминание о том, что этой зимой я впервые в жизни увижу настоящий снег. Половлю снежинки ртом и поиграю в снежки с братьями. Забирая одну мечту, жизнь дает возможность воплотить другую. Тут я увидела маму, взбудораженную тетю Ли, и отца. Он впервые вылез из кабинета и появился на виду у всей семьи после приезда. –Ив… - протянула мама и бросилась ко мне с объятьями. Ее тепло тут же согрело, столь сильно, как теплый чай и плед. – Ты так напугала… –Мам, я не купила продукты. –Ничего, сырная запеканка не столь плоха. – мама подмигнула мне и отстранилась, пригладив рукой по голове. Рука спустилась в щеке и осторожно дотронувшись пальцами, она осмотрела мою рану. – Будет синяк под глазом, ссадина будет заживать медленно, а отек… –Ты не столь оптимистична, милая. – я услышала голос отца, хрипловатый. Он коснулся своих завихренных волос, таких же как у меня, и улыбнулся как-то тяжело. Я знала, что ему было сложно после потери дома и потери работы, что он пытался вытянуть нас из долгов и неприятных ситуаций, он знал, как сильно я любила родной край и Майка, и так сильно винил себя за это, что меня пробирал стыд до кончиков пальцев. Он убивал себя морально. –Оптимистична, не оптимистична, я говорю то что есть. Давай сюда эту несчастную птицу. – мама снова прижала к лицу мясо и улыбнулась. Вечер прошел гладко за вкусным ужином. Отец наконец стал приходить в себя, а я отчаянно надеялась к утру отек спадет, и я снова буду прежней собой. И правда, припухлость ушла, ссадина покрылась тонкой корочкой, но все еще была воспаленной и жутко болела, под глазом светился лилово-черный синяк, а про другие части тела можно было только промолчать. Сидеть дома было не самой привлекательной идеей, поэтому я поспешила к морю на своем транспорте, который чуть не убил меня вчера. Мне удивительно повезло по мнению Кая, ведь огромный мусорный бак всего-то врезался в велосипед, и я упала - «У тебя от лица ничего не осталось бы если бы он влетел в него». Погода сегодня была на удивление спокойная, только свинцовые тучи, покрывавшие небо, не смели никуда сбежать. Хаос после шторма говорил сам за себя – обломанные ветки, покрошенные листья, кипы мусора и тонны грязи. Жители собирали свои мусорные баки, разлетевшуюся у кого-то одежду и кое-где пластик и жестяные банки. На их лице не было ни удивления, ничего такого, что для меня казалось довольно странным. В Австралии штормы не славились своим могуществом, и знали все всё заранее, когда и где будет самый сильный дождь. С утра люди начинали закрывать лавочки, писали объявления о скорой буре и просили спрятаться в жителей в своих домах. И сейчас, проезжая мимо знакомого сада, я уже точно знала, что тайком буду наслаждаться самыми красивыми цветами на свете – ни один местный сад не славился ими больше. Брошенный велосипед на обочине, немного покорёженный, валялся как бездыханное тело и его стало даже немного жаль. Близился вечер, я посмотрела время на экране смартфона – 3:27, и что-то подсказывало мне – все пройдет иначе.