От света во тьму

      Знакомство с Уиллом принесло хорошие известия. Он умел располагать к себе, был улыбчив и поскольку учил ребят из лагеря тифлингов самообороне, то выторговал несколько лежаков, чтобы не спать на голой земле, да немного припасов. За это Зевлор, а именно так звали плечистого тифлинга с горящими адским пламенем глазами, потребовал поговорить с Кагой. Каким образом они должны были это сделать, если друиды никого не пускали на свою поляну – оставалось загадкой. Но об этих проблемах они подумают завтра, сейчас следовало встать лагерем, разжечь костёр и постараться поспать.       Выше по реке они нашли небольшой водопад, крупную заводь, где можно наловить рыбу и вполне себе густой лес вокруг поляны. За хворостом пошла сама Лили и Уилл, который всё хотел вывести её на беседу, но эльфка сейчас категорически не хотела разговаривать, слишком устала и вымоталась за этот день. Сухие ветви нашлись неподалёку, видимо, сюда давно никто не заглядывал, да и необходимости вставать лагерем так далеко от хоженой дороги не было. К тому же роща Сильвануса давала больше защиты от непрошенных гостей, чем лагерь у озера.       Костёр вскоре заполыхал густым пламенем, но этому оказалась недовольна только Лаэзель, ворчащая о хилости видов, населяющих Фаэрун. Она нашла этого Зорру и вызнала, где находятся её сородичи – за горным перевалом. По понятным причинам, узнавать подробности этого дознания Лили не хотела. А вот Шэдоухарт не удержалась от ехидного:       – Он хотя бы жив остался после этого? Про «цел» я уточнять не буду.       – Прекрасно, только вот одна проблемка, – переключил её внимание Уилл, увидев гневный блеск в глазах Лаэзель. – Дорога через перевал идёт по территории кишащими гоблинами.       – И что?       – Да валяй, иди сама, – подала голос Шэдоухарт. – Я предпочитаю пойти туда полной сил.       – Эта личинка с каждым часом сжирает всё больше, – напомнила гитиянки. – Может, мне рассказать в красках, что с нами произойдёт?       – День первый – лихорадка и потеря памяти, – тут же подхватился Гейл с абсолютно отстранённым и даже безразличным видом академика на лекциях. – День второй – галлюцинации и сереющая кожа, день третий – выпадение волос и кровь изо всех щелей, мне продолжить?       – Что ж, хоть у кого-то есть представление о нашей перспективе.       – Только вот в чём проблемка, милая наша гит, – ухмыльнулся Астарион, глядя на отблески пламени в лезвии кинжала. – На память я вот нисколько не жалуюсь, и лихорадки у меня нет. Поднимите руки у кого она есть?       Никто руки не поднял, поскольку никто никаких недомоганий не испытывал. За исключением назойливого шевеления за глазом, время от времени, не дающего забыть, что в голове всё-таки находится личинка. Да иногда они читают мысли друг друга, но на этом – всё.       – Если всё так, как сказал наш умный магик, как ты это объяснишь, раз такая сведущая в этом вопросе?       – Этого я объяснить не могу, – честно призналась она. – Заражение давно должно было проявить себя. Но это не значит, что надо тратить время на бесполезные занятия, вроде ненужного сейчас отдыха.       – Но не проявляет, потому я предпочту отдохнуть, знаешь ли.       – Эй, Лаэзель, – крикнул ей Уилл. – Не пойми меня неправильно, я не прочь порубиться и заколоть пару десятков гоблинов, но этих ребят там целая орда. Мало того они хорошо организованы, тот кто дёргает их за ниточки – знает своё дело. И, я, конечно, не сомневаюсь в твоих навыках, но и тебе надо есть и спать. И ещё вопрос, чисто из интереса – ты хорошо видишь в темноте?       Гитиянки горделиво вздёрнула голову и сложила руки на груди, понятно, значит, почти слепа. Следовательно, сносно видеть в темноте из всего отряда могут только Лили, Шэдоухарт и Астарион. Остальным надо либо принимать зелья ночного видения или же использовать магию. В последнем вполне мог помочь Гейл, но они действительно очень устали и им всем требовался отдых.       Закатное солнце окрашивало небо в алые оттенки, разрисовывая мир красками, а скалы и деревья – длинными тенями. Все разошлись, Гейл с самовлюблённым видом изучал своего магического двойника, нагибался к нему, будто пытался разглядеть в нём что-то странное. Уилл вызвал Лаэзель на поединок на саблях. Лили очень надеялась, что гитиянки его не покалечит, в конце концов, у этого парня уже налажен контакт с тифлингами, вдруг удастся и завтра чего выторговать.       Она вздрогнула всем телом от холода и прикосновения тьмы. Свет луны померк на секунду, и только потом эльфка увидела Шэдоухарт, вставшую на колени и тихо молящуюся Госпоже Ночи. Руки сами собой потянулись к булаве, так хотелось подойти и размозжить ей череп, лишь бы не ощущать на своей коже прикосновения Шар. А сестра Селунэ будто издеваясь, нежно гладила её так, что это отдавалось в душе отчаянным зовом о помощи. С трудом поборов желание убить шарритку здесь и сейчас она отошла ближе к костру, где сидел немного растерянный Астарион.       – Слушай, то есть мы вот так и будем ночевать? – она удивлённо на него посмотрела, думая, что он шутит, но эльф выглядел совершенно серьёзным. – Имею ввиду вот так на этих лежаках?       – Ну не пуховые перины, конечно, но хоть что-то, – пожала плечами эльфка.       Похоже, Астарион никогда не покидал стены города, хотя всё-таки определённые навыки выживания имел. К тому же Лили отлично помнила, как впервые оказалась в небольшой комнатке-келье, куда её провели послушницы Селунэ. Она тогда тоже усомнилась в своём решении, увидев жёсткую узкую лежанку с худым матрацем, письменный стол со скрипучим стулом и небольшую тумбу для личных вещей.       Да, храм Лунной Девы поражал размахом и блеском серебра, и Лили тогда никак не ожидала, что послушницы живут в столь стеснённых условиях. Может, какой оборванке и такое показалось бы раем: не надо думать о еде, одежде и крыше над головой. Знай себе только распорядок соблюдай, да прилежно учись, отдавая всю душу молитвам богини. Вот только для неё тогда это показалось злой шуткой, ведь росла она в богатой семье, спала на большой мягкой кровати. Пришлось долго привыкать жить не на широкую ногу, позволяя себе всё, а задумываться над тем, что ей из всего большого списка желаний, действительно, необходимо, а чем можно пренебречь.       Тогда это стало для неё почти непосильным испытанием: вместо шёлка хлопок, вместо изысканной еды простая, но питательная, а потом вместо искрящегося золота украшений, ритуальное скромное серебро. Но она смогла выдержать это, не желая возвращаться в прошлое, чтобы стать для своей семьи красивой куклой, которая должна просто выполнить определённую задачу в их бесконечных интригах.       – Нет, просто… Я не знал, чего ожидать. Ночь – это бурлящая уличная жизнь, шумные таверны. Отдыхать, свернувшись калачиком на сырой земле для меня… в новинку.       –Постарайся отдохнуть, завтра у нас может быть трудный день, –посоветовала она ему, чуть улыбаясь.       – Нет, сейчас я точно не усну, знаешь ли, в моей жизни редко выпадает столько событий в один день. Надо их как-то обдумать, уложить в голове. Вы отдыхайте, а я посторожу, – предложил он.       – Тогда посижу с тобой, – решительно заявила она.       – Дорогая Лили, – просиял улыбкой Астарион. – Если тебе так хочется побыть со мной наедине, то можешь просто…       – Мне напомнить, как мы с тобой познакомились? – серьёзно заметила ему эльфка. – И как ты чуть горло мне не перерезал?       – Боги, ты теперь мне будешь постоянно об этом напоминать?       – Я глаз не сомкну, пока ты бодрствуешь, – строго заметила она, не желая уступать.       – Хорошо, – он вдруг перекинулся через поваленное бревно на котором сидел и достал хороший новенький арбалет и увесистую связку болтов. – Тогда постреляем?       – Откуда ты его взял? У гоблинов ничего подобного не было, разве что… – она вдруг вспомнила, что когда они покидали стены рощи, то слышали, как кузнец-тифлинг ругался на воришку, умыкнувшего арбалет прямо с прилавка, и грозился руки ему отрубить. – Ты что его украл?       – Украл? – он театрально вздёрнул брови в удивлении. – Что за пошлость? Я предпочитаю слово «позаимствовал».       – Если взять что-то без ведома хозяина и не заплатить, это – воровство, – непреклонно заявила она.       – Знаешь что, добродетель ты наша? – он вскочил с места и буквально прошипел эти слова. – Раз уж вам так захотелось защищать их тощие хвосты, и я вынужден в этом участвовать, то пусть эти тифлинги поделятся со мной хорошим снаряжением. Это в их интересах, знаешь ли. И не обеднеют, сражаться с ордой гоблинов имея в запасе только кинжал несколько трудновато, не находишь?       Он закинул арбалет на плечо и взял вязанку мелких болтов. Лили проводила его взглядом, но отправляться следом не стала, предпочитая всё же остаться у тепла костра. Сидеть так со сгорбленной спиной было неудобно, и она перебралась на лежак, не заметив, как глаза сами собой стали закрываться.       Сквозь дремоту, она услышала, как взревел огонь, когда ему подкинули поленьев, а потом тихие шаги неподалёку. Глубокая медитация не была похожа на сон, её требовалось не так много, как забытьё у людей, порой хватало всего трёх часов для восстановления, но измученный разум погрузил сознание в темноту быстро. И вместо гари костра и влажности реки она уловила отдалённый густой запах полевых цветов, а потом и голос, зовущий её, разлетающийся эхом на два.