От света во тьму

      Лили очнулась глубокой ночью, эльфам, как и людям редко снятся реалистичные сны. Но зовущий её голос был слишком реальным, и она его знала. Вернее знала их, поскольку он часто разделялся на два, будто метался между двумя образами.       Костёр почти догорел, но никто не нёс вахту, а ведь были предутренние часы. Она подбросила ещё хвороста, и костёр весело загорелся вновь, заставив расположившихся вокруг спутников интуитивно придвинуться ближе и расслабиться. Надо бы раздобыть палатки, дождь, ветер и сырость в ночи никто не отменял. И только тут она заметила, что один из лежаков пуст, но невысказанный вопрос тут же прервало кряхтение и треск веток, а потом и сдавленный мат.       Астарион тащил из подлеска тушу молодого оленя, сбросившего рога. Эльф бросил её на границе лагеря и удовлетворённо потёр руки. В шее у животного торчал арбалетный болт. Что ж, городская жизнь не оказалась помехой для меткости.       – О, тебе не отдыхается? – он казалось даже не удивился её появлению.       Лили заметила странный весёлый блеск в его глазах, а ещё не заметила никаких признаков испарины. Пусть олень и не был взрослым, но весил немало, у него должно было хотя бы сбиться дыхание. Но на удивление он выглядел даже бодрее, чем перед сном, даже веселее.       – Ты что выпил? – слишком уж весёлый тон у него был и тут же вызвала странную реакцию.       Она готова была поклясться, что эльф на мгновение удивился, будто его действительно схватили во время кражи за руку. Только он быстро с собой справился, нацепив шутовскую ухмылку на лицо, и выглядело это отработанным за долгие годы движением.       – Что? – он явно отметил её заинтересованность, когда на секунду не справился с собой.       – Да так, у тебя только что было такое лицо, будто я застала тебя за чем-то неприличным.       – Милая моя жрица, – он хитро прищурился и кокетливо улыбнулся. – Если бы ты застала меня за чем-то неприличным, то уж что-что, а пугаться я бы точно не стал.       – А что? Предложил бы присоединиться? – в голове при этом вопросе возник образ темной подворотни, крупной фигуры прячущейся за широким плащом и отблеск красных демонических глаз. Личинка за глазом дёрнулась, но тут же замерла.       – Как странно и… волнующе услышать подобное именно от тебя, – заметил Астарион. – Интересно, старушка Селунэ не отругает тебя за такое предположение?       – А вот непочтительности к своей богине я не потерплю! – зашипела на него она, чуть понижая голос, поскольку сквозь сон заворчала Лаэзель. Возможно, их разговор её и разбудил, но она не стала вскакивать с места, решив так выразить недовольство.       – Нет, ты всё-таки страшная зануда, а я-то только начал думать, что не всё потеряно и ничто земное тебе не чуждо, – с сожалением пожал плечами он. – И раз уж ты не спишь, то я хотел бы узнать – жрицы Селунэ не боятся грязной работы?       – Смотря какую работу ты считаешь грязной, – аккуратно сказала Лили. – То, что помощь ближнему, точно входит в этот список, нисколько не сомневаюсь.       – Нет, моё предложение более прозаично, – он вытащил свой кинжал и протянул ей. – Давай разделять обязанности, я принёс тушу, а ты её разделаешь.       Лили с сомнением взяла кинжал. Такое оружие не слишком подходило для этого, но уж лучше так. Не желая падать в грязь лицом, Лили сняла булаву и отложила её. Сначала выдернула арбалетный болт, вокруг которого было не так уж много крови для попадания в артерию. Дальше надо было снять шкуру, но вот что странно. Мясо было бледное, будто уже полежало немного, и из неё вытекла кровь. Но судя по состоянию тела, этот зверь недавно активно бегал.       – А как ты его подстрелил? – нейтрально спросила Лили, продолжая разделку. Получалось плохо, она давно это делала и в большинстве своём с мелкими зверьками.       – О, наши друиды оказали нам услугу. Видимо, местное зверьё привыкло к присутствию этих любителей природы, что дичь непуганая вовсе.       Больше задавать вопросы она не решилась, хотя отметила, что он выглядел как-то даже бодрее по приходу из леса, что странно. Полночи проторчать там и притащить дичь, а выглядеть намного лучше, чем в вечерних сумерках.       Кто-то заворочался снова, это оказался Гейл, которому, видимо, тоже было неудобно спать на земле. Астарион полуобернулся, и тут эльфка заметила ещё одну странность. Кожа на шее натянулась, и из-под высокого ворота был виден странный колотый шрам, давно заросший. Будто его когда-то пронзили тонким шилом, причем прямо в артерию. Такая рана смертельна, если не оказать помощь сию секунду. Пока он отвлёкся и вглядывался в их спутников, Лили подошла ближе и попыталась аккуратно отогнуть ворот и тут же едва не вскрикнула, когда он схватил её за запястье. Рука почти мгновенно отнялась, настолько сильно он сжал её.       В красных глазах промелькнула злость и отсвет чего-то ещё. Божественная сила Сэлунэ отозвалась в душе, отсветом луны заставила уловить частичку тщательно скрываемой чужой боли. Видимо, почувствовав нечто странное, он быстро отпустил руку Лили и сквозь зубы процедил:       – Не прикасайся ко мне, – тон его голоса уже не был насмешливым, он испугался, но непонятно чего.       Лили не стала ничего спрашивать, его уже коснулся свет Селунэ, а луна на небе нарастала. Возможно, богиня даст ей возможность узнать, что именно творилось с ним. Но не сейчас, время ещё не пришло, хотя эльфка порадовалась этому чувству. Значит, несмотря на присутствие жрицы её сестры и врага, она не покинула свою послушницу и всё ещё следит за ней. Уже одно это заставляло надеяться на хороший исход.       – Оленина! Прекрасно! – заметил на утро Гейл. – Вечером сварю хорошую похлёбку. Мясо только какое-то не сочное.       – Да радуйся хоть такому, – закатила глаза Шэдоухарт. – Только советую одну порцию всё-таки не варить.       – Почему?       – А вон кинешь сырой кусок ей, – уже тише произнесла та, указывая на отошедшую к реке Лаэзель. – Уверена, она его с удовольствием сожрёт, зубы у неё острые, прожуёт. А ты, молодец, Астарион, только вот вымазал такую красоту.       Она указала на порванный в нескольких местах дуплет. Впрочем, это была больше заслуга Лили, подпалившей ему одежду в первую встречу.       – Ничего, я не пропаду, разживусь чем-нибудь соответствующим этому захолустью.       Лили только покачала головой и пошла к реке, чтобы освежиться. Следовало разжиться не только новой курткой и снаряжением, но ещё и некоторыми бытовыми мелочами. Например, сейчас расплетая косы, поняла, что очень не хватает расчёски и лент, способных перевязать рассыпавшиеся по плечам волосы. Возиться со шпильками и закреплять всё обратно – слишком долго, проще сделать один хвост или вовсе отрезать их, чтобы не мешали в бою и не лезли в глаза.       Но сейчас не мешало просто вымыться и привести себя в порядок, потому она удостоверилась, что никто не смотрит, и быстро залезла в воду, оказавшейся холодной после промозглой ночи.       – Эй, а тебе идёт, – заметил ей Уилл, когда та вернулась в лагерь. – Может так и будешь ходить? Зачем эта причёска?       – Да проще их отрезать, чем возиться в этой глуши, – с сожалением сказала она, мысленно смиряясь с потерей причёски.       – Не смей, – поддержал Уилла Гейл. – Такую красоту портить – это грех на душу брать.       – Ой, да ты ещё и дамский угодник? – закатила глаза Шэдоухарт. – Я лично со своими расставаться не намерена.       – Да тебя же никто и не просит.       – Вы уже вдоволь наговорились? – недовольно вышла вперёд посвежевшая Лаэзель. – Тогда нам надо за перевал.       – Погоди, в роще есть Нетти, может она сможет нам помочь? – аккуратно спросил Уилл. – Это – ученица их главного, Хальсина.       – Талант он или нет, мы зря потеряем время! Нам надо найти ясли, другого пути нет!       – Эм… Что там на второй день должно произойти? – поинтересовался Астарион у Гейла.       – Начать сереть кожа и появиться галлюцинациям.       – Я вот что-то не страдаю ни тем, ни тем, – заметил тот, тоже не горя желанием идти в лапы к гитиянки.       – Вы тратите зря драгоценное время, то, что заражение себя не проявляет, ещё не значит, что мы можем разбазаривать наши силы на каких-то чихлингов!       – Вообще-то тифлингов, – издевательски подметила Шэдоухарт.       – Чик! Ты ещё говорить меня поучи!       – Так, красотки вы наши, давайте без этого, а? – попросил их Уилл.       – Я бы предложил делать ставки на то, кто кого уделает. Не будь и ты таким скучным, как Гейл, – скривился Астарион.       – Послушайте, – вмешалась Лили. – У нас не так много вариантов, нам всё равно придётся заглянуть в рощу, чтобы хотя бы вызнать дорогу, к тому же там гоблины и надо быть готовыми к схватке, в том числе и с твоими сородичами, Лаэзель.       – Ты сомневаешься в моём слове? Или в том, что дети Гит способны на низость?       – Я предпочитаю быть готовой ко всему.       – Боги, впервые здравая мысль, – воскликнул Астарион.       – А ты прекрати паясничать.       – Нет, ты невыносима, луна моя.       Шэдоухарт в этот момент прищурилась и странно посмотрела на Лили. Астарион был рад произведённому эффекту и повисшей напряжённости между двумя жрицами. Вот только раздосадовано вздохнул, когда те не стали вцепляться друг другу с лица.