От света во тьму

      Когда-нибудь любой нарыв вскроется, и гниль даст о себе знать. Нетти оказалась бессильна им помочь, только избавить от страданий и дала флакон с ядом, который тут же умыкнул из кармана Астарион. Сказав, что яд виверны может пригодиться не только для того, чтобы бесславно закончить свои дни, но и для полезных дел. Лили не стала ничего ему говорить, ощущая пустоту.       Но, по крайней мере, она смогла разжиться щитом от одной полоумной верующей в некую Абсолют. Они уже слышали об этой богине, но тогда о ней говорила пленённая гоблинша, не успели они удивиться такому странному совпадению, как из глазницы их раненого и умершего сопровождающего-дворфа вылезла иллитидская личинка. Лили пришлось воззвать к богине и призвать всю свою силу воли, чтобы раздавить эту тварь. Её сородич, засевший у неё в голове, не желал смерти этому мозгослизню.       Но что больше всего удивило – небольшое святилище Селунэ в пещере, где облюбовала гнездо медвесычиха. Раненая, обозлённая и беспокоящаяся за своего малыша, она напала без лишних звуков. Уложить её было непросто, пусть этот зверь и был ранен, но оставался серьёзным противником.       Фактически её сжёг Гейл, поскольку даже Лаэзель опасалась подходить к ней вплотную. Тяжёлые медвежьи лапы с острыми совиными когтями вполне могли проломить доспехи и раскрошить кости. Бой был скорым, громким и яростным, зверь, слепой на один глаз, старался не подпустить чужаков к птенцу, потому и не пользовался своим положением, атакуя, как таран и снося всё на своём пути.       Когда всё кончилось, маленький птенец подошёл к матери и стал пожирать её, можно было одним ударом окончить страдания несчастного животного. У Лили не поднялась рука и та едва успела остановить Лаэзель от этого. Та только раздражённо буркнула, что так птенец будет только мучиться и всё равно умрёт.       Но именно у статуи Селунэ, у журчащего подземного ручейка вскрылся конфликт, тлевший уже пару дней.       – Оставь это, – возразила Шэдоухарт, когда запертый на волшебный замок сундук открылся благодаря молитве Лунной Деве. – А лучше уничтожь.       – С чего это вдруг? – Лили решила не выпячивать сразу своё недовольство.       – Этот мусор – подношение Селунэ. В лучшем случае, он просто бесполезен, в худшем… кто знает, может, проклят. Не надо заигрывать с лунной ведьмой или её побрякушками, бед не оберёшься!       – Конечно, ведь побрякушки Шар безопаснее, не так ли?       – Да наконец-то, ты показываешь своё истинное лицо, – Шэдоухарт не была удивлена, даже наоборот, выглядела удовлетворённой провокацией. – Хотя жаль, что ты всё так же слепа, как и остальные.       – Это говорит мне та, что блуждает в темноте. И не понимает, что существует и живёт вопреки желанию Шар. Благодаря Селунэ появилась жизнь на Ториле, а Шар стремится её уничтожить.       – Шар никогда не стремилась её уничтожить или не породить, – возразила Шэдоухарт. – Она лишь видела жизнь по-другому, но Чонти избрала свет лунной ведьмы. Неудивительно, что её сестра обиделась, не находишь? Ты вроде как показывала здравомыслие, а теперь прячешься за выученными в храме сказками. Мы, в отличие от вас, опираемся только на то, что пережили.       – И как же вы можете на это опираться, если большую часть своей жизни даже не помните? – удивилась Лили. – Шэдоухарт – твоя кличка, не более того.       – Как и твоя, – парировала она.       – Да, вот только я помню, почему приняла это имя, почему к этому пришла и как примирилась с этим, отринула предыдущую жизнь, стала кем-то другим. А ты… ты ведь даже не помнишь, почему его избрала, да и ты ли это сделала.       – Вот в этом-то и заключается наше отличие, жрица, – последнее слово она буквально выплюнула. – Мы не отвлекаемся на прошлое, забываем наши проблемы, отдаём то, что для нас несущественно, оставляя важное. Мы смотрим в будущее, а не зацикливаемся на ушедшем.       – И как же ты можешь посмотреть в будущее, если не помнишь уроки жизни, если совершаешь одни и те же ошибки, даже не подозревая об этом? Так ты и в пасть к врагу попадёшь, даже не подозревая, что он – твой враг. А у последователей Шар их хватает и не только послушники Лунной Девы.       – Вот с последним я полностью согласна и благодаря вам, смею заметить.       – Если мы не станем это делать, то вы сами же и умрёте от холода Шэдоуфелла, перестанете быть теми, кто вы есть.       – А может, мы этого и хотим? И раз ради этого нам надо расстаться даже с хорошим, то мы готовы платить эту цену.       – А у вас есть хоть что-то хорошее, точнее вы хоть способны вспомнить это хорошее? Потому вы и ходите кругами, из раза в раз повторяя совершённые ошибки.       – Возможно, но тьма укрывает нас и защищает, а свет вас слепит и делает лишь послушными орудиями, не более того.       – Дамы, там Гейл похлёбку сварганил, так может пойдём поужинаем? – появившийся в самый разгар спора Уилл заставил обеих умолкнуть.       Шэдоухарт лишь раздосадовано покачала головой и гордо удалилась в лагерь.       – Ты в порядке? – спросил он.       – Нет, тяжело вести разговор с тем, кто не хочет услышать.       – Ну, справедливости ради ты её тоже не слушала, но вы обе с каждой стороны правы. Я лояльно отношусь к шарритам, но в союзники стараюсь не брать. Они, увы, преследуют всегда одни им понятные цели.       – Аппетита нет.       – Слушай, если захочешь здесь остаться, никто возражать не будет, но тебе надо поесть.       Лили дала себя увести и, несмотря на усталость и тяжёлый бой, а так же пищание беспомощного малыша-медвесычика, эту ночь она точно проведёт здесь. Похлёбка правда удалась, разве что мясо было суховато, но в походных условиях иногда и на такое не приходится рассчитывать. Они смогли раздобыть соль в роще, потому оставшееся мясо решили засолить, чтобы не тухло, коптить и вялить его слишком долго, да и нормально это делать никто не умел, как выяснилось.       Шэдоухарт быстро поела и пошла прочь от костра, не желая сидеть в компании селунитки. Присутствие друг друга раздражало обеих, и потому Лили была только рада такому решению. Вскоре у костра осталась одна эльфка и рассеянно смотрела на танец огня.       – И как тебе? – осведомился Гейл. – Обычно я использую немного другие пряности, но в этот раз пришлось обойтись банальным розмарином.       – Вполне неплохо, для походных условий так вообще отлично.       – Это хорошо, – его голос понизился до зловещего шепота, – потому я бы хотел тебя кое о чём попросить и, предвещая твой вопрос, я хочу отметить, что знакомы мы всего-то пару дней, но мне нравится то, что я вижу. Взять хотя бы то, что ты, селунитка не стала пытаться убить Шэдоухарт, ни после того как поняла кто она, ни после оскорбления твоей богини. Это о многом говорит.       Он прочистил горло, но Лили насторожилась. Такую пламенную речь она уже слышала однажды, как раз перед тем, как её насильно сосватали за какого-то проходимца. Потому что семья предыдущего жениха, с которым у неё начались отношения, не захотела идти на большие уступки её семье. И родители решили ради выгоды расторгнуть помолвку и отдать дочь за более выгодную для них партию, возражений Лили они не принимали и слышать не желали. Пришлось сбегать из дома, назло тайно встречаться с бывшим женихом, пока однажды днём всё не перевернулась с ног на голову. Сначала украденный кошелёк, потом кинжал у горла в темноте подворотни и насмешливый взгляд демонических глаз.       – Я чувствую, что не могу молчать. Видишь ли, есть кое-что без чего я не могу жить. Я открою тебе что это, но почему не могу без этого жить – останется тайной. Прости, но вынужден просить тебя пойти на эти условия.       – Хорошо, я согласна.       Лили очень не любила, когда ей пытаются манипулировать и слишком хорошо знала такие трюки в высшей знати. Гейл, похоже, был именно из такой семьи, да и оплатить хорошую учёбу у наставника-волшебника не каждый может, если ты конечно, не самородок. Тогда за тебя будут драться. Но лучше пока изобразить из себя покорную и недалёкую послушницу, она очень надеялась, что Селунэ правильно воспримет её обман. Потому что уж слишком складно и профессионально заговорил с ней волшебник. Сначала отвлёк разговором о еде, потом похвалил, сделал комплимент и выразил доверие. Это подкупило бы много кого, вот только Лили часто слышала подобные медовые речи от матери, тоже являвшейся сильным магом. И довольно быстро поняла истинную цены таким словам.       – Спасибо, – выдохнул он. – Видишь ли я… страдаю от некоего недуга. Он не связан с паразитом, но сам по себе не менее смертоносен. И чтобы облегчить своё состояние я вынужден поглощать Плетение, сокрытое в мощных магических артефактах. Проблема в том, что в последний раз я это делал довольно давно – ещё до того, как нас похитили. Процедуру надо повторить и чем скорее, тем лучше.       – А если этого не сделать, что будет?       – Катастрофа, – просто ответил он. – Но Фаэрун полон таких артефактов и, должен предупредить, часто они находятся в руках у сильных мира сего, и их не так-то легко добыть. Иными словами, я понимаю, на какую жертву прошу тебя пойти, ведь знаю, сколь притягательна сила, сокрытая в таких предметах.       Больше Лили кусок в горло не лез, но она почти всё доела, поставила свою миску рядом и просто сказала:       – Я подумаю, мне надо побыть с ней.       – Конечно, я понимаю. И всё-таки спасибо, что доверилась мне, – он выглядел виновато, но отчего-то Лили в это не слишком верила.       Нет, он, правда, нуждался в этом, он явно не врал, когда с таким чувством рассказывал о своём «недуге», но эльфка терялась в догадках. Какой же недуг мог иметь такие симптомы. Наверняка магического происхождения или следствие проклятия. Маги часто балуются с существами с иных планов, может, когда-то и его эксперименты вышли из-под контроля. Мать порой возвращалась из академии и жаловалась на молодых учеников, решивших, что уже всё знают, и едва не разваливая каждый раз всю школу.              Весело журчал ручеёк. Благовония в чаше давно отсырели, а лунный свет падал как раз на простую каменную статую Селунэ. Она слышала, что святилища Лунной Девы порой можно найти в самых неожиданных местах и воспринимала это, как знак. Даже встреча с Шэдоухарт казалась испытанием веры, но удивительно, Лили сейчас больше чувствовала жалость к шарритке.       Книга, которую она купила у мальчика-тифлинга будто сама собой появилась в руках и Лили перелистнула страницы.              «И вот она возложила на алтарь Шар последнее, что у неё осталось – свой разум… Она стояла там, среди душ, но никто не подходил к ней, не брал за руку, не уводил за собой в чертоги. Келемвору было её жаль, настолько, насколько в принципе способен был на жалость. Но теперь ей следовало выучить свой последний и самый жестокий урок».              – Интересно, а? – голос Астариона заставил встрепенуться.       Она настолько ушла в себя, что не услышала его прихода, книга выпала из рук и упала в воду, безвозвратно испортившись.       – О, прости, что твои вложения оказались тщетными.       – Ты не лучшее время выбрал, – заметила она, вставая с затёкших колен.       – Правда? А мне вот кажется, что все эти молитвы пустая трата времени. Ну серьёзно, молиться каменному изваянию, которое даже ответить тебе не может.       – Не богохульствуй.       – И что ты мне сделаешь? Знаешь, ты бы принесла больше пользы одному из нас, если бы перед тобой стоял, например, я.       – Ты о чём? – не понимала она.       – Да, в сущности ни о чём. Но ты не волнуйся, в твоём поведении ничего не изменится, ты точно так же будешь стоять на коленях, – тут он хитро улыбнулся и завлекающее протянул. – А вот губы твои я бы занял отнюдь не молитвой.       – А вот это уже попахивает святотатством, – серьёзно заметила ему Лили.       Лунная Дева терпелива, но и её терпению может прийти конец.       – Хорошо, так давай узнаем, насколько же сильна твоя богиня. Сможет ли она, например, узнать, что у меня на душе!?       – Так это и без её взора ясно, – пожала плечами Лили. – Ты настолько не боишься её дразнить? Селунэ милостива, но и она может гневаться.       – Уверена?       Он выглядел весёлым, будто считал, что божественное провидение не коснётся его души.       – Хорошо, подойди, встанем под свет луны.       Эльф безразлично проводил её взглядом и подошёл ближе. Сегодня он, правда, смог разжиться простой охотничьей курткой. О том, куда он дел подпалённый дублет, умолчал, да никого это и не интересовало.       Эльфка положила руку напротив сердца и стала тихо шептать молитвы. Лунный свет откликался на призыв послушницы, но что-то было не так. Как она не старалась коснуться души Астариона, натыкалась на пустоту, будто её у него не было. Но Лили не привыкла сдаваться и продолжала произносить молитвы, не могло быть так, чтобы Селунэ не разглядит в живом существе его сущность.       – Вот видишь, ничего-то…       Слова его прервались, он дёрнулся и под рукой Лили тут же вспышкой пронеслись ощущения. Они вонзились в её душу тысячами игл, разрывали на части. Это была боль, чудовищная боль, она не видела ничего, хотя паразит за глазом тут же отозвался назойливым копошением. Дальше были только ощущения: крик, резонирующий от стен, звук рвущейся ткани, и только через секунду поняла, что это не ткань, а сдираемая с мышц кожа. И всё это сопровождал издевательский, надменный смех, звук которого заставлял кровь стынуть в жилах.       Она с силой отняла руку от его груди, тяжело дышала, поскольку ощутила лишь часть того, что когда-то испытал на себе Астарион. И даже этого было достаточно, чтобы дыхание сбилось, горло сдавило, а тело потряхивало от пережитого. Эльф же выглядел больше растерянным, явно не ожидая подобного эффекта. Будучи уверенным, что богиня до его души не достанет.       - Что с тобой случилось? – только и смогла выдохнуть Лили, утирая проступивший на лбу пот. – Что с тобой сотворили?       - Ничего, - зашипел он и грозно глянул на статую Селунэ.       Лили только рассеянно посмотрела вслед удаляющемуся эльфу и ещё долго не могла восстановить дыхание.