От света во тьму

      – Здесь только общие фразы, назначенные встречи, – сокрушённо проговорил Ратх, когда они встретились в небольшой пещере, где жил Зевлор и ещё несколько тифлингов способных держать оружие. – Это ничего не доказывает.       – То есть, я зря старался? – обиженным ребёнком спросил Астарион, которому удалось проскользнуть мимо друидов и прихватить переписку Каги, а заодно и интересный трактат о друидах теней.       – Нет, не зря, – заверила его Нетти. – Она приобщилась к запретному в нашем круге учению. Это ставит под сомнение её должность архидруида, кроме того терновый обряд запрещён большинством Кругов. Вот только если в неё уже проникла скверна, без боя она не сдастся. Силы теней помогут ей.       – И не факт, что кто-то из Круга Укрытого Леса сейчас не в роще.       – Так и каков ваш план? – устало спросил Зевлор, на котором лежала большая ответственность, и ему очень не хотелось встревать в этот конфликт. Возможно, он не прочь просто прикончить эту эльфийку, но и ссориться с укрывшими их друидами не хотел.       – Надо её спровоцировать, – заявила Нетти. – Друиды Теней не захотят терять такую лакомую добычу и тут же покажутся. Что скажешь?       Она обратилась к стоящей тут же Лили.       – Селунэ никогда бы не оставила Сильвануса в беде, как и Отец Деревьев не стал бы от неё отворачиваться. Её свет поможет осветить тень в её душе, возможно, Кагу ещё можно спасти.       Отказать им Лили не могла, в самом начале божественной войны Селунэ и Шар, Лунная Дева едва не проиграла и ослабла настолько, что может надеяться только на союзников. По счастью большинство богов существуют только благодаря жизни, населяющей Торил. Оставить просьбу о помощи почитателей Сильвануса, всё равно что плюнуть ей в лицо. Лили в принципе до сих пор не понимала, как богиня вообще отвечает на её молитвы, если рядом находится шарритка.       – Я сделаю что смогу, если влияние Тени не столь велико, то мы вытащим её, но если нет…       – Я останусь в стороне, – категорично заявил Зевлор. – Мои сородичи и так натерпелись от неё, а мы – не бойцы. Нам хватило погромов в Элтуриэле.       – Мы этого и не просим, – заверил его Ратх. – Но надеемся на сохранение тайны. Всё-таки некоторые друиды на её стороне, а мы не хотим, чтобы пролилась кровь и не важно чья.       – Мы похожи на тех, кто сам себе будет создавать проблемы? – изумился Зевлор.       – Тогда отлично, – кивнула Нетти. – Пойдём, Ратх, нам надо подготовиться.       Они ушли из пещеры, а Зевлор тяжело привалился к каменному столу, где была карта маршрута до Врат Балдура. Они прошли уже половину пути, и возвращаться смысла не было. Только гоблинская орда не оставит им шансов, у них слишком много пожитков, детей и в принципе небоеспособных тифлингов, чтобы отбиться на тракте. Лили же уловив знакомое название решилась спросить.       – Зевлор, – нерешительно начала она, а когда тифлинг обернулся, решилась: – Ты знал Хагена?       – Хагена? – нахмурился он. – Это – не самое редкое имя.       Эльфка заметила, как тот запнулся, видимо, в его жизни присутствовал какой-то Хаген и возможно воспоминания эти были не слишком радостными.       – Тифлинг Асмодея, витые длинные рога. Красные демонические глаза и кривой шрам на подбородке, – перечислила она, припоминая все детали внешности.       – Нет, не знаю такого, возможно, это было очень давно. Если вспомню, то скажу, – он явно хотел быстрее закончить разговор.       Личинка за глазом заворочалась, и Лили ощутила, как мечется разум Зевлора. Соблазн прочитать его мысли и вызнать хоть что-то, был велик и та не удержалась. Глаз отозвался слабой болью, а разум Зевлора легко поддался несильному воздействию, даже не обратив на это внимания. И Лили оказалась права – он думал о Хагене.              Перед глазами открылась залитая солнцем улица, двое бандитов, что держали в цепких руках жилистого тифлинга-подростка. Один держал за подбородок, второй за тёмный рог, чтобы смотрел на третьего сообщника.       – Тебе не следовала свой поганый язык распускать, отродье! – прорычал третий, что склонился к пойманному парню и держал в руках тонкий нож. – Я тебе говорил, чтобы ты заткнулся, но видимо, вам по-другому объяснять надо. Держи крепко.       Его схватили, заставляя открыть рот, наблюдавший за всей этой сценой Зевлор, показался, и бросил огненный снаряд в главаря. Бандит зарычал и пытался сбить мигом занявшееся его одеждой пламя. Хаген почувствовал, что его держат уже не так крепко и дёрнул головой назад, попадая острым рогом врагу в глаз. Сбросить с себя оставшегося не составило труда, но бандиты биться не стали, а только выкрикнули проклятия и убежали.       Хаген утёр кровь с порезанного подбородка и истерично засмеялся.       – Тебе смешно? – ворчливо спросил Зевлор. – Они тебе чуть язык не отрезали!       – Да полно тебе, всё же обошлось!– улыбнулся Хаген, хотя улыбка вышла кривой из-за боли.       – Ты когда-нибудь накликаешь на себя беду! Не связывайся ты с этим.       – Вот только не надо читать мне мораль!       – Я не читаю тебе мораль, занимайся, чем хочешь, но тебя уже в который раз ловят? Воровство – это явно не твоё!       Глаза тифлинга вспыхнули краснотой, и тот быстро приблизился к старшему товарищу и прошипел, оскаливая клыки.       – Это ты так считаешь! А я вот считаю по-другому.       – Да? И который раз я твой хвост вытаскиваю из неприятностей?       – Если тебе это так накладно, то можешь больше не вытаскивать! Не собираюсь быть никому должным, даже тебе.              Хаген быстро ушёл и на этом воспоминание померкло. Оно яркими красками впечаталось в сознание Зевлора, возможно, это была их последняя встреча. Дальше задерживаться – вызывать подозрения и эльфка поспешила покинуть пещеру. На выходе её уже ждали. Она надеялась, что никто её вопроса не услышал, но не в меру любопытный Астарион спросил:       – И кто такой Хаген? Неужели, нашу благочестивую служительницу привлекают демонические отродья?       – Перестань, – вступился за неё Уилл. – Если она захочет, то сама расскажет, нечего в душу лезть без дела.       – Благодарю, но я в защитниках не нуждаюсь, Уилл, – резко заметила ему Лили и не желая больше говорить на эту тему, пошла прочь.       Надо было подготовиться к завтрашней битве. Если Кага правда общается с друидами Тени, то они наверняка неподалёку и эти белые крысы вполне могут быть их посланниками. Оставалось надеяться, что нейтральное отношение с шарриткой не станут помехой для воззвания и помощи служителям Сильвануса.              День ещё был в самом разгаре, потому, чтобы отвлечься от невесёлых мыслей и так некстати проявившихся воспоминаний, девушка взобралась на скалу. Надо было когда-нибудь двинуться дальше, голова не болела, но всё-таки присутствие паразита Лили ощущала слишком явственно. Другой вопрос, почему не видно никаких признаков превращения. Кто знает, может завтра к утру они все резко, быстро и крайне болезненно станут иллитидами.       Горный перевал был обширным, извилистая дорога пряталась за уступами. Слева находилась заболоченная, но залитая солнцем местность, справа бурлила река. И посреди этого муравьями ходили гоблины, виднелась пара плечистых туш огров. Их там действительно была целая орда и так просто не пробиться. Если где-то за их спинами и находились ясли гитиянки, то попасть к ним было задачей нетривиальной. Интересно, у них есть дракон? Если да, то почему не выжгут эту заразу? Или же они считают гоблинов недостойной себя целью, чтобы натравливать столь смертоносное существо, как дракон?       – Ищешь просветления или же просто вышла проветриться? – голос Шэдоухарт прозвучал издевательски участливо.       – Смотрю, куда нам следует идти.       – И изо всех сил нас задерживаешь. Я не перестаю удивляться. Вы столько сил тратите для помощи каждому убогому, так задерживаете себя, растрачиваете, что даже непонятно, почему Госпожа Страданий до сих пор не победила в этой войне?       – Может, именно потому, что мы помогаем, а не закрываем глаза на страдания других? – возразила ей Лили. – Даже твой собственный пример тебя ничему не научил.       – Я благодарна тебе за освобождение. И не капли не лукавлю, заметь, моя благодарность абсолютна искренняя. Даже интересно, чего тебе стоит каждый раз видеть священные символы Шар на мне и не пытаться вырвать мне глотку?       – Спроси у своей Госпожи, она ведь лучше знает, какова истинная суть почитателей её сестры, раз ты так категорично вешаешь на мне ярлык слепой, – раздражённо кинула ей Лили. – Мне жаль тебя, Шэдоухарт. Мне жаль того, что ты утратила в служении Шар, мне жаль видеть твою душу израненной и неполноценной, а твои чувства искусственными. Ведь большинства своей жизни ты не помнишь, отдав себя служению той, которая поглощает тебя кусочек за кусочком. Но я надеюсь, что ты ещё увидишь свет, познаешь его тепло, и я буду рада, если его в твою душу впустит именно Селунэ.       Шэдоухарт пришла сюда, чтобы спровоцировать её. Конечно, шарритке было гораздо выгоднее в этом противостоянии показать себя со стороны жертвы. Даже если этого не сможет оценить по достоинству кто-то из их товарищей, для неё это будет большим моральным удовлетворением.       Однако отповедь изрядно удивила полукровку, и в глазах той промелькнуло подобие уважения к послушнице Лунной Девы.       – Хорошая речь, жаль только слишком много пафоса, но я твои старания оценила, можешь не сомневаться.       Довольная она ушла от Лили, оставляя ту одну с невесёлыми мыслями о правильности совершённого когда-то поступка.              Лаэзель хотела сама пройти перевал, ведь они её только задерживали. Но пришлось вернуться побитой собакой. Она подтвердила, что гоблинов там полно, и они организовывали прекрасные засады. В одну она едва не угодила и потому на её руках и ногах виднелись свежие синяки и порезы. От помощи жриц она отказалась, заявив, что сама себя заштопает и нечего им лезть с магией своих богинь.       Вечер давно перетёк в ночь. Лили сидела на берегу реки, рассеянно слушая шум водопада, прячась среди развалин некогда крепкого каменного дома. Возможно, тут когда-то была небольшая караулка или же пограничная застава, но теперь она осыпалась и превратилась в руины, оставив только стены, поросшие мхом между каменной кладкой.       Луна светила ярко, эльфка облокотилась о крупный камень и глядела на этот мягкий холодный свет. Сказанное Шэдоухарт Лили выпалила в порыве чувств, но сейчас понимала, что эти слова шли из глубины души. Эта шарритка не была фанатичной последовательницей Госпожи Ночи, хотя холод в её глазах выдавал, насколько сильно влияние богини на её душу. Лили не желала ей смерти, правда было её жаль и она очень надеялась, что они смогут дожить до того момента, когда Шэдоухарт познает истину.       Мягкий свет заволакивал всё вокруг и вскоре глаза её закрылись, но погрузиться в медитацию не удавалось. Громкий шум воды заглушал иные звуки, но всё-таки по коже пробегало странное ощущение опасности. Приоткрыв глаза, та обернулась и увидела подкравшегося Астариона, что уже протянул руку к её плечу.       Секунду они смотрели друг на друга, и Лили треснула его локтем в грудь. Он не ожидал такого и потому закашлялся, когда из лёгких выбило воздух. Помня, как именно они познакомились, эльфка перекатилась и зажгла в руке божественный свет, готовясь метнуть его в любую секунду.       – Подожди, – попросил он, едва восстановив дыхание. – Всё не так как тебе кажется, я клянусь.       Он выглядел странно, дергался, взгляд бегал, а голос срывался:       – Я не собирался тебе вредить. Мне просто нужна была… ну… в общем… кровь.       Последнее слово он обречённо выдохнул. И тут все странности встали на свои места: красные глаза, слишком большие для эльфа клыки, явно обескровленный олень, кабан, найденный неподалёку от лагеря. Но, чёрт возьми, он же ходил на солнце! Как такое возможно?       Стараясь не сорваться самой на истерику и сохранить контроль, та постаралась унять участившееся дыхание и сердцебиение. Удивительно, но Астарион смотрел на неё подозрительно и явно готовился в любой момент отскочить, если она всё-таки метнёт в него волшебный свет. Ситуация патовая, если она это сделает и промахнётся, то второго шанса он ей уже не даст.       И всё-таки оставалось слабая надежда как-то разрешить это дело миром. Раз он сподобился с ней говорить, а не напал тут же. То может, что и выйдет из этого.       – То есть, всё это время резвился тут ты?       – Вот не надо клеймить меня, как какое-то чудовище! Да, я питаюсь животными: кабанами, оленями, всем, чем могу достать. Просто… этого недостаточно, мне не хватает реакции, я слаб. Но если я выпью хоть немного крови, то я стану мыслить яснее, буду лучше сражаться. Пожалуйста, – более жалостливого зрелища ей ещё не приходилось видеть.       И она видела, что он злится на себя, ведь стоит и унижается перед ней, как мелкий карманник, которого поймали на первом же деле, и готовы отрубить руку сию секунду. Но то, что он просил, было немыслимо!       – И с чего я должна тебе верить?       – А разве у нас есть выбор? Если мы хотим освободиться от этих червей и победить всех наших врагов? Пойми, ты мне нужна живой, а я тебе нужен сильным.       – Предположим, – сглатывая слюну, чтобы промочить мигом высохшее горло сказала Лили. – Только почему ты ничего не сказал.       – Тебе напомнить, кем ты являешься? – он красноречиво указал взглядом на светящийся шар в её ладони, готовый сорваться в любой момент. – В лучшем случае ты бы просто отказала, в худшем воткнула кол между рёбер. Пожалуйста. Я прошу всего-то глоток. Я буду бодр, с тобой ничего не случится, и всё вернётся на круги своя.       Это было безумием. Всё, что она знала о вампирах, что это злобные, бездушные и ищущие свою выгоду существа, им безразлична судьба своих жертв, а их голод невозможно утолить. Единственное, что она сейчас должна сделать – поднять крик, потом бросить в него божественным светом, чтобы задержать и бежать в лагерь. Она не сомневалась, что Лаэзель отыграется на Астарионе за все язвительные замечания в свой адрес. У гитиянки руки так и чесались кому-нибудь голову открутить, и она с радостью выместит всю ярость на вампире.       Вот только в следующее мгновение представился язвительный взгляд шарритки, которая будет ей припоминать это до самого конца их странного пути к исцелению. Может, это сыграло свою роль, а может, такая мольба в его красных глазах, что Лили опустила руку, гася божественный свет.       – Хорошо, – согласилась она, сама не ожидая от себя такого ответа. – Но учти, ни каплей больше необходимого.       – Серьёзно? – Астарион удивился, он тоже был растерян, хотя очень надеялся и тут же нацепил на лицо свою вечную легкомысленную ухмылку. – Конечно, ни капли больше.       Лили было страшно. Но позорно сказать: «Прости, я передумала», – просто не могла. Терять самоуважение – последнее, чего ей хочется. Она снова села возле того камня не желая видеть его плотоядную ухмылку или какое он там лицо сделает перед тем, как укусит её. От прикосновения прохладных пальцев к шее пробежал холодок, сердце застучало яростнее. Второй рукой он обнял её за талию, а затем резко вонзил клыки.       Слабый крик сквозь сомкнутые зубы было ответом на это. Было больно, он дергался, надрывая и без того раненую кожу. Лили чувствовала, как тот дрожит всем телом, намертво впиваясь ей в горло, и уже давно не ограничился одним глотком. Свет луны заполнял распахнутые глаза, размывая действительность, ослепляя и заставляя оставаться в сознании, не уходить в темноту. От тревоги и страха сердце билось быстрее, отчего голодный вампир вонзался в шею всё сильнее так, что уже понемногу чувствовалось онемение.       – Хватит, – выдавила она, сомневаясь, что слабая болезненная просьба подействует, кляня себя за гордость. Издёвки чёртовой шарритки можно вытерпеть, но какой толк в самоуважении, если будешь мертва?       На удивление он отпустил её, шумно выдохнув, обдав горячим дыханием ухо, а затем поспешно отстранился, видимо, опасаясь всё-таки продолжить трапезу.       – Это… – он тяжело дышал, глаза его сверкали в темноте, и выглядел он донельзя довольным. Из уголка губ скатилась алая капля, которую он тут же поймал пальцем. – Это было… потрясающе. И мой разум наконец-то прояснился! Я силен и… счастлив.       – Надеюсь, это всё не напрасно, – она попыталась сказать это с ухмылкой, но боль в раненой шее мешала. Мелкие раны жгли кожу, следовало их залечить.       – Конечно, нет. Как раз завтра ты сможешь всё воочию и увидеть. А теперь прости, ты бодришь, но мне нужно насытиться.       Он сделал шаг в темноту, но остановился. Зрение по-прежнему размывалось, а божественный свет не зажигался. Лили справедливо опасалась, что он решит насытиться именно ей и закончить прерванную трапезу. А ещё, боялась, что этот дурацкий поступок стал последней каплей в чаше терпения Селунэ. Одно дело помочь ликантропу, ищущего спасения или хотя бы утешения в объятиях луны из-за которой он и становится зверем. И совершенно другое дать собой насытить злобное бездушное существо вечно живущее в темноте. Однако Астарион только полуобернулся и с улыбкой сказал:       – Это – великий дар, знаешь ли. И я этого не забуду.       Вампир неслышно растворился в темноте, уходя в лес, наверное, за очередным кабаном или оленем. Лили смогла встать на ноги, зажимая шею и шепча молитву, внутренне смиряясь, что Лунная Дева всё-таки отвернулась от неё. На удивление магия подействовала, раны быстро затянулись и больше не кровили. Значит, Селунэ до сих пор с ней.       В лагере все спали, Астарион сегодня как раз и дежурил вечером, сам вызвался, и теперь стало понятно почему. Попытавшись лечь на свой лежак бесшумно, Лили едва не мешком не упала на него. Слабость накатывала с каждой минутой всё сильнее, сердце не переставало натужно биться, а потом лунный свет сменился темнотой.