За масками
29 сентября 2021 г., 12:51
Дорогу она помнила плохо, видела всё размыто, но, как прикованная шла за вполне бодрой старухой. Она поприветствовала лоснящихся красивой шерстью овец и под их внешним обликом проступили жуткие черты карликов в красных шапках, быстро сменившись снова на образ милых овечек.
– Проходи, дорогая, располагайся за столом, – тетушка Этель, указала на стол возле весело горевшего камина.
Дом был старый, половицы скрипели, запахи гнилого дерева, листьев и тухлой воды перебивались запахами испечённого хлеба и пирогов. Словно кукла на ниточках, Лили прошла вперёд и тяжело опустилась на один из стульев. Старуха тем временем подошла к столу и стала готовить чай, судя по запаху ароматных трав.
– Девочка моя, ты выглядишь очень расстроенной, но не волнуйся, тетушка Этель тебя мигом поставит на ноги, – заметила она, вешая пузатый чайник над большим камином.– Не поделишься, почему столь милое создание страдает? И не волнуйся, с кем мне тут говорить? Разве что с овцами.
Разум Лили туманился, поцарапанная ладонь онемела. А вот в блеянии овец слышались хищные нотки, будто за их личинами кто-то прячется, но голос старухи успокаивал, гипнотизировал.
– Я… – она запнулась, поскольку поклялась никогда не говорить об этом ни с кем. Ей было стыдно за себя. За то, что она сделала, вернее, за то, что не сделала. Это было давно, ещё до прихода её под свет Селунэ, до того, как решилась стать кем-то другим, а не разменной монетой в чужих играх. – Я должна была выйти замуж, думала, что я люблю, и меня любят…
Разум сопротивлялся, поскольку слова едва не вырывали из неё, будто подлили какой-то яд или наркотик. Личинка за глазом почти не шевелилась, но удивительно было чувствовать её панику, расползавшуюся по телу. Один яд боролся с другим, жрица старалась противиться, взглянула затуманенным взором на старуху.
В мутном мареве ей виднелась не улыбчивая худая старая женщина, а огромное сгорбленное существо с зелёной кожей, длинными руками оканчивающими грязными ногтями. Глаза её были полны голодной довольством, не имеющим с состраданием ничего общего, а в по-лягушачьему длинном безгубом рту виднелись мелкие острые зубы.
– Продолжай, – настойчиво сказала Этель. – Ты можешь мне доверять.
Доверять? Это слово тут же заставило вспомнить заверение в доверии Астариона, когда он едва не убил её, хотя клялся, что сможет себя сдержать и не выпить сверх необходимого. Это ещё больше охладило затуманенный ум, но наваждение усиливалось, давя на психику.
– Продолжай, – уже потребовала Этель. – Тебя здесь никто не обидит и тьма не сомкнётся над луной.
– Он использовал меня, чтобы прикрыть свою аферу, использовал Хагена, как козла отпущения… Я могла его спасти, могла высказаться в его защиту… Но смолчала. Решила, что это… не моё дело, что он сам виноват, и я тут не при чём.
– О, как грустно, – в голосе уже чувствовалась фальшь. Хотелось сбежать отсюда, схватиться за булаву и щит, но руки предательски не хотели слушаться из-за яда. – Ты бы хотела забыть, но не можешь уподобиться служителям Шар.
Лили промолчала, всё сильнее ощущая опасность, исходящую от этой, казалось бы, милой старушки, что так проникновенно смотрела ей в глаза. Острый слух уловил скрипнувшие половицы, дыхание магии и Этель ненадолго отвернулась. Ноги не слушались, хотя хотелось встать и выбежать отсюда, мчаться как можно дальше.
– Не переживай, – улыбнулась ей старушка. – Нам никто тут не помешает.
В словах слышалось превосходство и улыбка.
– Я не могу тебе сказать, как я это узнала, но в твоей голове живёт кое-что. И прости, утешить тебя нечем, ты уже наготове. Можешь превратиться в любой момент. Но я могу облегчить твою боль, сделать так, чтобы ты больше не мучилась от этого.
– Я не буду ничего забывать.
Мысль о том, чтобы пожертвовать хоть частью своей памяти была противна сама по себе. Этот горький опыт научил её ценить себя, понять, что она не хочет больше быть инструментом, что она – не глупая кукла, которая должна только подчиняться приказам авторитарных родителей. И она ни за что не отдаст эти воспоминания, какими бы болезненными бы они ни были.
– Что ты? Я не собираюсь заставлять тебя что-то забыть! – искренне возмутилась Этель. – Я хочу, чтобы ты просто перестала мучиться. И главное – обратила мучение в оружие, способное сокрушать любого на твоём пути.
Старуха встала из-за стола и, сгибаясь и кряхтя, пошла прочь, выглянула в ссохшееся окно, будто искала там кого-то или высматривала. Она что-то сказала, но Лили не слышала. Попытавшись призвать на помощь Селунэ, не смогла выдавить из себя ни слова молитвы. Мысли путались, превращаясь в вязкую паутину и сквозь яркость образов проступала серость реальности.
Она находилась не в залитом солнцем помещении, не в светлом уютном домике, а в полуразвалившейся жуткой лачуге, где стену украшали черепа животных, стояли шкатулки, переплетённые острыми кореньями, другие же сверкали белизной, и у эльфки росло подозрение, что это – отполированные кости.
– Вот деточка, –Этель появилась позади и положила на стол странную по форме маску из дерева и глины. Она напоминала шутовскую, но от неё веяло жутью, странной вязкой энергией, которая манила и требовала, чтобы Лили надела её на лицо, хотя как она будет держаться – непонятно. Никакой застёжки не наблюдалось.
– Ты ведь хочешь прекратить свои мучения?
– Я хочу простить себя, – призналась она. – Но это – невозможно.
– Зато возможно превратить это в оружие, деточка. Надень её, и всё это станет неважным, а главное, и от паразита тебя это спасёт. Он просто уснёт и перестанет доводить своим копошением.
Сладостные речи гипнотизировали, рука уже почти отнялась. Лили уже не сомневалась, что либо в воде, либо на шипах был яд, а возможно он был и там и там.
Лили положила здоровую руку на маску, ощутив шершавую кору под пальцами. Этель застыла позади, и даже не глядя на неё, эльфка чувствовала самодовольную улыбку на её лице. В ушах зазвенел шёпот, искажённый, будто не из этого мира скрипучий старушечий голос, что был одновременно и грозным и мягким. Мир сужался до маленьких просветов для глаз в этой простой и одновременно страшной маске.
Свист, а затем тяжёлый удар об стену, звон посуды и голос Этель:
– Дрянь! – зарычала та, окончательно сбрасывая маску добродушия.
Взгляд немного прояснился, маски больше не было в руке Лили, она висела на стене, пришпиленная арбалетным болтом и едва не расколовшаяся надвое.
Этель бодро направилась к широким дверям и распахнула их, но на пороге никого не оказалось.
– А ну выходите, проказники! – приказала им она. – Если покажетесь сейчас, то гарантирую, ваша участь будет не столь страшна!
Эльфка попыталась встать, но тяжелое, наполненное ядом тело едва ли слушалось, хватило только чтобы беспомощно упасть на колени перед столом. Подняв голову, она заметила движение наверху. В центре дома Этель росло огромное дерево, вокруг которого и построили дом. Через крышу по стволу забрался Астарион и приложил палец к губам, призывая молчать, а потом бросил ей что-то.
По счастью склянка с зельем не разбилась и упала на мягкую траву, заменяющую пол перед камином. Этель же была занята высматриванием гостей и потому не заметила, как Лили дотянулась до пузырька и опрокинула в себе горьковатую жидкость.
– Я сказала, вылезайте! Не стоит злить тетушку Этель и прерывать её! – крикнула та снова в сторону болота.
Онемение постепенно начало проходить, но слишком медленно, чтобы ударить этой гадине в спину.
В этот момент ей в грудь угодил заряд энергии, но старая женщина только покачнулась, наконец-то сбрасывая с себя личину немощной худой старушки. Всё оказалось, как Лили и видела. Сгорбленная высокая фигура, длинные тонкие руки с огромными пальцами и когтями. Карга! Она хотела её поработить, превратить в свою послушную марионетку.
– Ах, ты гадина! – зарычала та и подняла руку, где загорелся шар грязно-зелёного цвета.
С крыши показалась Лаэзель и пинком отправила-таки каргу внутрь дома. Тяжелое грузное тело проломило ссохшийся сундук, а шар выпал из её руки, заляпывая всё вокруг. Длинный меч гитиянки был направлен этой твари в сердце, но карга сумела быстро подняться на ноги и отмахнуться от неё. Воительнице пришлось уйти в оборону, дабы эта тварь не оторвала ей голову своими лапищами.
Арбалетный болт вонзился той между лопаток, но чёртова ведьма не желала сдаваться. Отпихнув от себя гитиянки, она гневно уставилась на дерево и ветви его тут же угрожающе зашевелились. Астарион спрыгнул, уходя из ловушки, но всё-таки одна из них плетью стегнула его в полёте и отбросила к платяному шкафу. Снова раздался хруст дерева, когда вампир проломил его створки.
– Ты как сюда вошёл, тварь!? – недоумевала карга и этим самым дала Лаэзель возможность вонзить клинок ей между рёбер.
Ведьма зашаталась, но взмахом руки сломала клинок, а потом откинул от себя гитиянки. Видимо, понимая, что расклад был не в её пользу, карга достала из складок порванной юбки зелье и мигом опрокинула его в себя.
– Где она? – заорала Лаэзель, когда карга исчезла.
Взгляд Лили всё ещё туманился и показывал несвойственные этому миру картины. Она уже чувствовала, что с камином что-то не так и увидела, как высокая сгорбленная фигура тяжело ковыляет к нему. Яд всё ещё действовал, но сил уже было достаточно, чтобы схватить щит и подбежать к этой гадине.
Видимо, Этель никак не ожидала от почти порабощённой эльфки такой прыти и потому нелепо плюхнулась на пол, когда та впечаталась в неё щитом, а полог невидимости тут же сошёл.
– Назад! – крикнул сверху Гейл и послал в каргу заряд молнии.
Ослабленное существо не смогло сопротивляться, но её просто сковало судорогой, а не нанесло раны.
Молитва Селунэ сорвалась с губ Лили, божественный свет оставил огромные ожоги на болотного цвета коже этой твари. А вот второй его удар, отправленный Шэдоухарт фактически зажарил её, оставляя после себя запах тухлой палёной плоти.
– Она точно мертва? – с сомнением спросил подошедший Астарион, держась за живот, там явно была рана, поскольку рукав куртки пропитался кровью. – Иногда быть вампиром всё-таки полезно. Был бы я обычным эльфом, эта дрянь мне бы все кости переломала.
– А вот были бы у нашей селунитки мозги, не стала бы отпивать воду из фляги непонятной старухи, – проворчала Шэдоухарт, подойдя ближе. – Запомни, святоша, если кто и размозжит тебе голову, то это буду я!
Лили удивлённо вздёрнула брови. Услышать такое от шарритки всё равно, что получить предложение руки и сердца. Гейл в этот момент всматривался к расколотой арбалетным болтом маске.
– Читал я о таких предметах, – заметил волшебник. – Подчиняют себе разум, стирая всё, кроме преданности карге, конечно. Думаю, она не только добавила что-то в воду, но ещё и на шипы, которым ты укололась. Один яд предназначался для тебя, второй для личинки.
– Я это уже поняла, – устало вздохнула Лили. – Признаю, я поступила глупо.
– Да если бы не Шэдоухарт, то…
Полукровка в этот момент посмотрела на Уилла так, будто хотела вырвать ему язык. Впрочем, заострять на этом внимание не получилось, поскольку вперёд вышла недовольная гитиянки.
– Из-за этой твари я оружия лишилась. И мы снова потеряли время.
– Да не кипятись ты так, – ободряюще попросил Астарион, отняв руку от живота.
На длинной куртке был тонкий разрез и бурые пятна крови, но рана, похоже, затянулась и больше не доставляла ему неудобств.
– Уверен, у этой гадины полно всякого хлама, который можно продать или присвоить, – и указал на проявившийся проход.
Магический барьер пал после смерти карги и теперь вниз зиял вход в подземелье, правда пахло оттуда тухлятиной ещё больше, чем сейчас.
– Тогда идёмте, карговы сокровища – не драконьи, конечно, но хоть что-то, – весело сказала Шэдоухарт и первая ступила на выщербленные ступеньки.
