От света во тьму

      Следовало отдать должное карге. Её неприметный домик на болотах было лишь вершиной большого логова, где нашлись другие несчастные. И самое страшное, их желания эта болотная ведьма действительно выполняла. Ослепшая мертвая эльфийка лежала перед утратившим силу магическим глазом, но он всё ещё хранил слова Этель: «Бедняжка больше не хотела видеть своих родственников, никогда». Отполированный человеческий череп, дотронувшись до которого, услышали: «Он так просил сохранить свою красоту». В этот момент в тёмном зеркале, которое никого не отражало, появилась бледная фигура и в немом крике билась с другой стороны стекла.       – Я много слышал о коварстве карг, – заметил Уилл. – Но никак не предполагал, что они могут в этом переплюнуть дьяволов.       – Так говоришь, будто тебе есть с чем сравнивать, – заметила Шэдоухарт.       Судя по тому, как дёрнулся в этот момент Клинок Фронтира, попала она в точку. Вот только сейчас не было ни сил ни желания выяснять, насколько хорошо он мог сравнить сделки с каргой и дьяволом.       – Она выполнила их желания в точности. До последней буквы, – согласился Гейл.       – Дала им то, чего они просили, но не то, чего хотели, – протянула Лили, вспоминая старинную пугалку из далёкого Калимшана о джинне или злом духе, что точно так же калечил судьбы людей, выполняя их желания.       Дальше шёл обширный зал, по которому ходили трое и на их лицах были маски, похожие на ту, которую пыталась надеть на Лили Этель. Стоило предложить снять их, как те тут же отшатывались, как чумные и наотрез отказывались это делать.       – Давайте оставим это, их всё равно уже не спасти, – устало сказал Астарион. – Лично я не хочу рисковать шеей ради них.       Лили попыталась ещё раз уговорить их снять маски, но те всё агрессивнее реагировали на эти просьбы.       – Оставь, – почти взмолилась Шэдоухарт. – Карга даже после смерти их не отпустит.       Огромная пещера, наполненная гнилью и вонью разложения, запахами тухлятины и кислоты вызывало только рвотные позывы. В конце извилистых тропинок, наполненных ловушками они нашли мастерскую карги, где она варила дурные зелья, а так же мастерила артефакты для себя. Тут же лежали письма, судя по адресатам – писалось то ли родственнице, то ли подруге.       – Надеюсь, нам её собеседница не встретится, – многозначительно заметила Шэдоухарт и обратила внимание на стоящего неподалёку Гейла.       Волшебник внимательно разглядывал длинный посох причудливой формы. Если бы не округлый набалдашник, вырезанный из дерева, то его можно было бы принять за очередную корягу, коих на болоте полно. Лили подошла ближе и кожей ощутила идущую от него силу, именно она привлекала Гейла.       – Забирай, – пожала плечами селунитка.       Маг бросил удивлённый взгляд, будто вспомнил, что в помещении не один.       – Ты не шутишь? – на всякий случай уточнил он у неё.       – У нас вроде как волшебников больше нет, а посох этот карге вряд ли пригодится.       – Ты не представляешь, насколько это ценно для меня.       – Хорошего клинка тут всё равно не найти, – раздосадовано сказала Лаэзель. – Идём.       – Зато можно найти немного полезного, – триумфально заявил Астарион, вытаскивая из-за камней крупный прозрачный рубин. – Огранённый он стоил бы больше, но, думаю, тифлинги выложат круглую сумму за такое сокровище.       – Если оно вообще им понадобится. Ладно, давайте выход искать, не хочу больше тут находиться. – прокомментировала Шэдоухарт.       – Эй, я нашёл кое-что!       Уилл сидел на корточках перед кругом из грибов, они образовывали идеально ровную окружность. Самостоятельно так грибница вырасти не могла.       – Это что-то вроде перехода, – заметил Гейл, протягивая руку над кругом. – Дальность небольшая, но куда он вёдет – неясно.       – Тогда у нас есть один способ проверить, – пожала плечами Лаэзель и втолкнула туда Уилла.       Тот нелепо взмахнул руками и исчез, через непродолжительное время появился снова, только рукава куртки были заляпаны грязью.       – Ты жив – это хорошо, – прокомментировала гитиянки.       – Твоё счастье, что Клинок Фронтира женщин не обижает, каким бы скверным характером они не обладали.       – Скорее, ты боишься остаться без рук, если попытаешься на меня их поднять, – прошипела та.       – Жаль, что при таком характере на тебя вряд ли что-то ещё у мужчины поднимется, – ехидно прокомментировал Астарион. – Впрочем, утверждать не буду, возможно, у нашего народного героя есть такие пристрастия. А может и не только у него…       – Твои пошлые шутки порядком действуют мне на нервы, – зашипела на него гитиянки. – И не смотри, что у меня нет оружия, я тебе голыми руками голову оторву, будь ты хоть трижды вампир.       – Может, поспорим?       – Давайте без рукоприкладства, – попросил их Гейл, забирая посох.       Руки у того дрожали, будто у наркомана, которому дали долгожданную дозу, но демонстрировать процесс «поглощения» он пока не решился.       – Идёмте, доберёмся до нашего лагеря и там спокойно отдохнём.       Они поочерёдно вступили в круг и оказались на заднем дворе домика тётушки Этель. Больше это болото не казалось залитым солнцем, оно стало тёмным, сумеречным и зловонным, откуда хотелось быстрее скрыться и не видеть этого кривого домика умершей карги. Её дух будет витать здесь вечно, Шэдоухарт права, такие существа даже после смерти оставляют след.       Когда они добрались до лагеря стояла глубокая ночь, Астарион попрощался и пошёл на охоту. Пусть на нём и заживало всё быстро, но для этого требовалось насытиться. Оставалось только надеяться, что он сможет сделать всё тихо и не привлечёт ничьё внимание.       Гейл облегчённо вздохнул и отставил трофейный посох в сторону. Он старательно делал вид, что не замечает заинтересованных взглядов компаньонов во время проведения манипуляций. Он не говорил никаких заклинаний, просто протянул руки к артефакту и тот рассыпался мелким пеплом, оставляя после себя светящийся бело-синими огнями шар.       Даже не будучи магом Лили ощутила исходящую от него мощь. Это было Плетение – источник магии и жизни Торила. Гейл тяжело дышал, невесомо взял этот шар и быстро приставил к груди. Показавшийся водоворот силы быстро угас и волшебник тяжело опёрся о стену.       – О боги, словно глоток воды мучимому жаждой в пустыне, – он действительно выглядел лучше, во всяком случае расслабленнее. – Да, этого мне хватит на какое-то время. Как же хорошо, когда опасение переходит в тихую тревогу.       – Надолго хоть хватит? – осведомился Уилл.       – Не знаю, – признался он. – Мне тяжело прогнозировать какой эффект возымеет тот или иной артефакт. Но мы вылечили только симптомы, болезнь, увы, всё ещё со мной.       – Надеюсь только, что нам не придётся тут рыскать повсюду, чтобы найти для тебя пищу. В этом плане с Астарионом как-то легче, – заметила Шэдоухарт. – так я хочу отдохнуть хоть пару часиков, а то полночи бегали за одной дурой.       Лили не стала отвечать на такое глупое оскорбление больше потому, что ей с каждым мгновением становилось всё тревожнее. Прежде безопасное место для лагеря теперь казалось очень неспокойным, хотя на первый взгляд с момента её ухода ничего не поменялось. Костёр прогорел, лежаки всё были на местах, вещи не тронуты, но что-то не давало покоя. Ощущение опасности росло, хотя в небольшой пещере вряд ли укрылся бы какой монстр, они бы его тут же заметили.       Тут взгляд Лили упал на крупного белого паука, медленно переставляющего лапы по камню. Он был слишком большим для пауков поверхности, а белое тело говорил о том, что его кожа не видит солнца вообще. Едва ощутимое прикосновение божественной силы Селунэ хватило, чтобы паук замер и повернулся лицом к жрице.       – Шэд, – позвала она Шэдоухарт.       – Эй, не смей мне собачью кличку припи… – взгляд её тоже упал на паука, которому явно было тут не место, и в зелёных глазах загорелась тревога.       – Мы тут не одни, – эльфка мысленно послала это сообщение присутствующим.       Это был не просто подземный паук, от него явно веяло силой Лолт. Просто так он тут появиться не мог, его отправили сюда, а далеко от своего владельца уйти он не мог.       Спрятаться на первый взгляд было негде, но темных и укромный уголков в небольшой пещере было много. И когда Шэдоухарт подошла к расщелине, оттуда стремительно выпрыгнула фигура. По счастью шарритка успела закрыться щитом, и неизвестный не перерезал ей горло.       Раздался щелчок, и в подбежавшую Лаэзель впился маленький дротик. Она тут же стала мотать головой, а потом и вовсе свалилась в глубокий сон. Это был дроу, но их смерти не входили в их планы, поскольку тот тут же ринулся к выходу, увернулся от заряда Уилла и отпихнул его от себя. Гейл попытался преградить ему дорогу, но сверкнувший в свете луны длинный кинжал охладил его пыл. Волшебник успел исчезнуть в синеватой дымке прежде, чем темный эльф убил его.       Удар пришёлся на вернувшегося Астариона, видимо, услышал звуки борьбы и мысленное послание Лили. Короткий взмах и длинный кинжал впился вампиру между рёбер, легко скользнув в тело. Вот только дроу не ожидал, что смертельная рана заставит родственника с поверхности с силой сжать его запястье и выдернуть кинжал из тела:       – Даже не представляешь, как ты вовремя, – быстро прошипел Астарион и впился в шею темному эльфу.       Тот попытался оттолкнуть от себя голодного хищника, но из стальной хватки ему было уже не выбраться. Надо сказать со стороны это выглядело до жути отвратительно, жертва сопротивлялась недолго и безвольно упала у ног вампира. Тот вытер капли крови, оставшиеся на губах, и счастливо выдохнул:       – Что ж, это намного лучше, чем зверьё.       – Вот не знай я тебя, точно кол бы в сердце вогнал, – заметил ему Уилл.       Гейл побежал помогать уснувшей Лаэзель, мало ли как ещё мог подействовать яд, помимо мгновенной отключки.       – Я бы лучше потратил кипучую энергию на вопрос – какого дьявола этот дроу тут делал? Судя по его одежде и ускользнувшему паучку, это – не бродяга.       – Обычно они носят символы домов у себя на одежде, – вспомнила Лили. – Но я вижу только символы Лолт.       – Мало того, на ней всё ещё осталось часть её благословения, – подтвердила Шэдоухарт, подходя ближе и протирая руку над умершим. – От солнца оно медленно истаивает, а божественный след ощущается едва-едва. Он тут уже давно крутится.       – Но зачем пришёл в наш лагерь? Чего хотел там найти? – не понимала Лили.       – Это – явно разведчик, он набрёл на пустой лагерь и решил его обыскать, а мы очень не вовремя вернулись, – предположил Астарион.       – В это не вписывается белый паук, это – посланник Лолт. Абы кому она его в спутники не даст. Она благоволит женщинам, мужчина получит его, только если будет сильным магом и ей придётся его поддержать таким подарком, – пояснила Лили.       – Какие познания в жизни дроу, – заметила шарритка.       – Я лишь хочу сказать, что тот, кто его послал вместе с разведчиком явно не простой бродяга, где-то их целый отряд.       – Но зачем они здесь? Они вроде как не высовываются на поверхность, – не понимал Уилл.       – Помнишь, что говорила Кага, а той – Олодан. К роще идут войска, упоминала гоблинов и дроу. Что если в её словах была доля правды? А не только преувеличение ради совращения Каги с истинного пути?       В этот момент из пещеры показался Гейл.       – С Лаэзель всё в порядке, правда проспит она долго, так что придётся кому-то нести вахту вместо неё.       – Что ж, тогда я постерегу, – пожал плечами Уилл.       – Я, пожалуй, выставлю охранные чары вокруг лагеря. Если сюда явятся незваные гости, они мигом нас разбудят.              Стояла глубокая ночь, но Лили всё равно не спалось. Сначала тревога, потом карга, захотевшая иметь при себе в рабах клирика Селунэ. Хотя она больше склонялась к мысли, что она это сделала, чтобы превратить в марионетку родившегося из неё иллитида. Те, которые до сих пор бродят в её логове, наверняка давно потеряли себя и не мыслят отдельно от Этель. Даже после смерти они останутся бродить по её логову, разве что теперь карга не сможет напрямую отдать им приказ.       Ещё не давал покоя дроу. Судя по всему, он действительно набрёл на их небольшой лагерь случайно, решил осмотреться и обыскать вещи, но их отряд не вовремя вернулся, и ему пришлось спрятаться. Очень хотелось верить, что он был один, но белый паук – посланник Лолт, говорил о том, что здесь рядом были её поклонники. Но почему он отправился следом за разведчиком? Вопросы не давали покоя и без того тревожному разуму, где сидел плотоядный головастик и только и ждал пока они потеряют бдительность.       Свет луны сегодня был особенно холодным или же ей просто так казалось из-за пережитого. Но она сейчас вновь воспользовалась его силой, чтобы предупредить об опасности остальных. И Лили очень не хотела признаваться в этом, но… Она боялась уснуть и увидеть циничного Эллера, или же такого живого и легкомысленного Хагена, что просто хотел красивой жизни и не задумывался над последствиями.       Ей сложно было признаться себе, но этим он её и привлёк. Живя в богатой семье, родители постоянно вбивали ей в голову, что каждый шаг имел последствия и надо быть постоянно начеку. Это выматывало до ужаса, ни секунды Лили не могла расслабиться. И вот она встретила легкомысленного тифлинга, живущего так, будто завтра никогда не наступит.       – Селунэ, дай мне сил остаться твёрдой в своей вере, – тихо зашептала она, глядя на прибывающую луну, что с каждым днём становилась всё больше. – Помоги мне выстоять в этой неравной борьбе.       – Ты, правда, думаешь, что она тебя слышит? – надменный голос Астариона прозвучал неподалёку.       Он сидел между камнями так, что если не приглядишься – не заметишь. Только по движению селунитка поняла, где именно вампир спрятался, да по горящим в темноте уголькам глаз. Спорить и призывать проявить уважение у неё не было уже ни сил ни желания, раздражала только его манера относиться ко всему настолько легко. У них в головах сидят паразиты, готовые превратить их в иллитидов в любой момент, а ему, похоже, вся эта ситуация до жути нравилась.       – Если бы это было так, то она давно бы тебя покинула, – он встал неподалёку, оперевшись о стену плечом. – Ещё в тот вечер, когда ты дала себя укусить.       – А почему я? – неожиданно даже для самой себя поинтересовалась она. – Ты же мог выбрать… не знаю, Гейла, Лаэзель, Шэдоухарт.       – Смотрю, тебе было бы очень приятно, если бы я выбрал последний из предложенных вариантов, – оскалился в улыбке он. – Хотя не могу не признать, что с той самой ночи невольно гадаю, каковы на вкус остальные наши спутники. Возьмём, к примеру Гейла, уверен его кровь имеет насыщенный богатый вкус, как у хорошо выдержанного бренди.       – Ты сейчас серьёзно? – её даже передёрнуло от таких предположений и фантазий вампира.       – Единственное, ума не приложу, какова на вкус была бы наша гит, – и с подозрением посмотрел на Лили.       – Не собираюсь в этом участвовать.       – Да ладно тебе, отпусти себя хоть ненадолго и просто будь собой. Уверен, под коркой этого занудства скрывается рисковая и жаждущая приключений эльфийка. Пофантазируй, ну.       – Может, ликёр из Амна?– пожала плечами она, сказав наобум.       – Звучит заманчиво. Скажи, а вот если бы у тебя была возможность кого-то из них вкусить, кого бы ты выбрала?       – Ты сейчас серьёзно спрашиваешь, кого из них я бы съела? – Лили даже передёрнуло от таких фантазий.       – Боги, к чему такая вульгарность! – Астарион поспешил успокоить её. – Я имел ввиду глоточек крови, жевать никого не обязательно.       – Шэдоухарт, – быстро выпалила эльфка.       – Я почему-то нисколько не сомневался в твоём выборе. Хотя должен признать она весьма притягательна. Твой вкус был нежным с небольшой приправой, божественный свет на языке был несколько кисловат, а вот потом раскрылся в жгучем послевкусии. Это был весьма интригующий опыт, даже теперь интересно, какой на вкус будет тьма.       – Только попробуй! – предупредила она его.       – Ты ревнуешь?       – Нет, я и так не делаю того, что должна была сделать в ту самую минуту, когда поняла, кто ты. Но это не означает позволения питаться нами. Даже если один из наших компаньонов - шарритка.       – Не волнуйся, радость моя, твой вкус ни один из них перебить не сможет. Во всяком случае, в ближайшие несколько лет – точно.       – О чём ты? – не понимала девушка.       – А вот с этого момента предлагаю обмен. Я тебе рассказываю что я имею ввиду… А ты даешь слово, что отвечаешь на мой вопрос.       – Ты так можешь задать абсолютно любой, воспользовавшись моментом, – возмутилась эльфка, не желая больше продолжать этот разговор.       – Мы в одной лодке, милая. Однажды ты доверилась мне, Гейлу ты тоже поверила, даже терпишь присутствие Шэдоухарт. Так почему ты так не хочешь довериться нам чуть больше? Или хотя бы мне?       Лили не хотелось делиться своим прошлым, своими переживаниями, но в чём-то Астарион был прав. Гейлу было нелегко признаться, что ему требуются эти артефакты, хотя так и не объяснил почему. Шэдоухарт до последнего тянула с раскрытием сущности богини, хотя понимала, что селунитка тут же вычислила силу Шар. Но она старалась не говорить об этом, не подталкивать их на конфликт, пока не оказались в святилище Селунэ, там она просто не выдержала.       Эльфке было стыдно признаваться, но она очень боялась потерять божественное благословение. Она всё это время ходит по краю, уже за одно сотрудничество с шарриткой и вампиром Лунная Дева должна была напомнить о её миссии. Лили боялась снова стать беззащитной и пустой куклой, которая только и может плыть по течению. А дразнить ещё больше свою богиню она опасалась, но всё же сказала:       – Хорошо. Даю слово, что отвечу, но после этого – ты не будешь с меня ничего требовать.       – Требовать я никогда не буду. Что ж, раз ты согласна, то… – вампир в этот момент выглядел немного смущенным и даже слегка отвёл взгляд. – Никогда не думал, что в этом так непросто сознаваться, но всё же… Ты была у меня первой.       – Что? – удивилась Лили.       – Все эти двести лет я питался исключительно мелкими бессловесными созданиями, никак не представляя насколько их кровь отлична от крови разумного существа.       – А почему ты это делал? Совесть заедала?       Эльфка увидела в его глазах отголосок боли и злости, но потом взгляд смягчился и вампир безрадостно улыбнулся. Лили в этот момент чувствовала нечто странное, восходящая луна освещала это место и мягким теплом скользило по коже, создавая атмосферу тишины и даже уюта. Она будто подсказывала, что всё происходит так, как нужно, правильно. Селунэ будто помогала приоткрывать те двери, которые этот языкастый и колкий вампир никогда бы ни перед кем не распахнул.       Он содрогнулся, вжал голову в плечи, будто пытался спрятаться за высоким воротом своей куртки. Такой уверенный в себе Астарион сейчас превратился в израненного зверя, никогда не имевшего возможность не только дать сдачи, но и хоть как-то защитить себя.       Повинуясь едва ясному порыву, эльфка начала мысленно проговаривать молитву, потянувшись к его душе. В первый раз в святилище Селунэ она увидела фрагмент ярких и болезненных воспоминаний, оставивших глубокие раны, которых никто не увидит. Правда, сейчас даже не понимала, как такое может быть, ведь у вампиров нет души, от неё после обращения остаются лишь жалкие осколки, сохраняя личность того, кем он был до этого: воспоминания, навыки, знания, но не более того.       Снова тело содрогнулось от боли, от страха перед тем, кому ты не в силах сопротивляться. Мышцы напряглись в страшном ощущении скованности, будто тебя, как марионетку, дёргают за нитки в кукольном театре. Вот только ни цепей, ни верёвок на коже не ощущалось. Это была сила слова и для Астариона она была сродни божественной, такой, какой ослушаться нет возможности. Внутри кипела ярость, злость, желание отомстить, но единственное на что хватало воли – натянуть на лицо подобострастную улыбку, даже зная, что ничем хорошим встреча с отдающим приказы не закончится.       Не успело видение истаять, как её схватили за грудки и больно припечатали к стене. Хорошо густые волосы, собранные в плотный хвост, смягчили удар головой. Астарион держал её за отвороты кольчужной рубашки и зло скалился, обнажая клыки. Эльфка была уверена, тот лишь чудом удерживается, чтобы не порвать её на клочки.       – Смотрю, ты взяла на вооружение методы Шэдоухарт! Не смей…       – Я не читала твою память, – ровно сказала она ему, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. – Селунэ видит твою душу, хотя это невозможно. Твоя боль... её невозможно передать… Почему?       Вампир не сразу отпустил её, в глазах всё ещё была злость, и он явно хотел сбежать, как в первый раз, но всё-таки ответил:       – Потому что ты не понимаешь, и никто не понимает эту «несущественную» разницу между истинным вампиром и вампирским отродьем. Голод у нас один и тот же, уязвимости – тоже. Вот только наши отличия не только в слабости по сравнению с ними, или невозможности создать себе подобных… А ещё и в том, что мы – куклы. Мы не можем ослушаться приказов того, кто нас обратил, наше тело просто подчиняется, само.       Он замер, скривился, будто прямо сейчас ему приказывали делать что-то, чего он не хотел.       – У моего бывшего хозяина была такая милая игра, он отсылал меня в город, чтобы привести самые изысканные души, которые только удастся найти. И когда я их к нему приводил, то задавал мне вопрос: «Не хочешь ли отобедать со мной?» И если я соглашался, то мне подсовывали дохлую, вонючую крысу.       – А если нет?       – Тогда с меня сдирали кожу, – пожал плечами он, будто это – самое невинное, что творил с ним его хозяин. – Сразу и непонятно, что из этого хуже. Так что как видишь, даже в этом выбор был невелик. И когда меня похитили, когда очнулся на свету, я почувствовал, что его приказы больше не довлеют надо мной. Сложно объяснить тому, кто никогда не испытывал подобного… подчинения. Один из его приказов как раз и состоял в том, что я никогда не смогу отведать крови разумного существа.       – Подожди. То есть в ту ночь, ты решил проверить действует ли этот?       – Да, по правде говоря, мог это сделать ещё в первую нашу ночёвку, но мне нужно было ваше доверие,– просто ответил он, а потом снова заулыбался и томно протянул. – И твоя кровь буквально вернула меня к жизни. Ты была великолепна.       Повисло молчание. Эльфка испытывала неловкость из-за всего случившегося. Селунэ направляла её, но Лили боялась, что заглянула туда, куда не следовало. Пусть это и помогло в некоторой мере понять его, но всё же эта тайна была слишком личной, и не следовало так вторгаться в его душу, сколько бы мало от неё ни осталось.       – Хорошо, тогда слушаю твой вопрос.       Вместо этого Астарион хитро улыбнулся, засверкали красным глаза. У Лили пробежал холодок по спине, но всё же она не стала его отталкивать, когда вампир приблизился и тихо прошептал:       – Я оставлю его на завтра. У меня их много накопилось к тебе, радость моя. Не откажу в удовольствии поглядеть, как ты будешь нервничать, размышляя какой же именно я изберу.       Напоследок он провёл пальцем ей по шее. Сердце непроизвольно ускорилось, и тот шумно выдохнул, когда под кожей усиленно забилась жила. Вампир снова хитро улыбнулся, будто празднуя одну понятную ему победу и удалился в противоположную от лагеря сторону.