Боль
17 октября 2021 г., 19:35
С первыми лучами солнца они прошли на территорию гоблинов. Обитающие там мелкие твари даже не сразу их заметили, но не отнеслись подозрительно. Видимо, то видение было своего рода защитой и гарантией, что чужак сюда не войдёт.
Выпивка лилась рекой, слышался злобный смех, чувствовался запах жареного мяса. Вот только это вовсе не означало, что местные обитатели станут его есть после полной готовности. С них станется в приступе голода вгрызться и в сырое.
– Их тут слишком много, – заметил Уилл, у которого чесались руки наброситься на первого же подвернувшегося коротышку.
Лаэзель тоже прикладывала большие усилия, лишь бы не свернуть шею прошедшему мимо гоблину, расплескавшему на неё часть выпивки из пузатой кружки. Мало того, ещё и обругал гитиянки, что проход ему загораживает и не даёт пройти.
– А ведь где-то здесь может находиться Хальсин? – с сомнением произнёс Гейл.
– Взгляни в глаза реальности, он бы столько дней тут не протянул, – заметила Шэдоухарт.
Лили слышала их разговор краем уха, стараясь удивлённо не оборачиваться, разглядывая убранство бывшего храма Селунэ. Вот только строение внутреннего двора всё больше говорило, это – не просто место для молитв. Слишком основательными построили стены, сторожевые и сигнальная башня, галерея наверху, над главными воротами переходила в небольшие дорожки, поддерживаемые колоннами. С одной стороны – красиво и отделяло три части храма: проход к главным воротам, справа когда-то был сад, слева – место для молебнов.
Но разрушенные лестницы и проходы наверху говорили о том, что находящиеся здесь клирики были готовы в случае чего держать длительную осаду, тут явно стоял большой гарнизон. От кого они могли тут хорониться?
– Я бы присоединился к веселью, – задумчиво протянул вампир, но перехватив строгий взгляд Лили, аккуратно улыбнулся, чтобы не показать клыки. – Но по счастью, у нас есть подарочек от Нетти.
Он кивнул в сторону большого чана с вином, к которому время от времени подходили гоблины, набирали полные кружки выпивки и шли отдавать приятелям. Эльфка не сразу поняла о чём он, когда тот достал из-за пазухи знакомый пузырёк с ядом.
– Я не против, но вот так у всех на виду, – с сомнением произнёс Гейл.
Вокруг сновало слишком много тварей, любое неосторожное движение и вампира на куски порвут. С такой ордой они просто не справятся, хотя идея отравить их почти всех была заманчивой. Скорее всего внутри их было ещё столько же, если не больше, но перспектива одним махом избавиться хотя бы от части гоблинов была заманчивой.
– Так для чего мне вы? Отвлеките хотя бы часть на себя, – пожал плечами он и двинулся к чану.
Ничего не оставалось кроме как подойти к гоблинам, группами стоящими неподалёку и забалтывать их, пока вампир не добавил приправы к питью. По счастью сделал он это быстро, скрывшись в саду. Гоблины ничего не заподозрили и продолжили наливать себе и друг другу выпивку из этого чана, подливали друзьям, громко звенели побитыми жизнью кружками и пили вдосталь. Даже интересно, как в такое маленькое, пусть и жилистое тельце влезало столько выпивки.
К тому моменту, когда первому стало плохо, компаньоны поспешили скрыться в саду. Вот только там тоже было небольшое сборище и все восхваляли удаль одного из них. Облачённый в грубо склеенные листы железа, язык не поворачивался назвать это доспехами, и с большим топором за спиной он рассказывал, как убивал Огненных Кулаков в Приюте Вокин.
– Не следовало оттуда уходить, – заметил Уилл, которого местная атмосфера раздражала всё больше.
– Эй, ты! – указал пальцем гоблин на Лили, отстранённо глядящую вокруг. – А ну иди сюда.
– Мы же не должны привлекать внимания, – ехидно заметила за спиной Шэдоухарт и подтолкнула Лили.
Мысленно пожелав шарритке всех страшных кар, эльфка подошла ближе, слушая, как гоблины злобно посмеиваются.
– Что? Думаешь, раз выше меня, то можешь смотреть свысока? Или что ты круче меня? – прорычал тот. – А ну на колени и целуй!
Лили поморщилась от брезгливости и уже хотела снова использовать эту чёртову личинку, но заметила на босых ногах гоблина, а вернее на среднем пальце правой ноги кольцо. Пусть магическими талантами она не обладала, но определить есть ли на вещи волшба могла. Чуть опустив руку, она вытянула пальцы, стараясь сделать этот жест как можно более небрежным, и ощутила сильное покалывание.
Кольцо было магическим, скорее всего, облегчало поступь или же давало сил идти дольше. Только оно было сделано на эльфскую или тонкую человеческую руку, на пальцы рук гоблину явно не налезло бы.
– Ну, давай! – услышала она подначивание Астариона. – Чмокни его.
– Почему бы не сделать это, а? – поинтересовалась Шэдоухарт.
Лаэзель встала неподалёку так, чтобы Лили видела её надменно-насмешливый взгляд, а гоблин меж тем терял терпение и всё настойчивее выставлял свою лапищу. Да, задача сложная, но её вполне можно выполнить.
Изобразив подобострастное выражение лица, эльфка опустилась на колени и принялась вылизывать палец на котором было кольцо. Надо было отвлечь, чуть расшатать кольцо языком, чтобы потом резко стянуть, если сделать это медленно, то он заметит. Раздались одобрительные крики, а гоблин явно подбоченился, совершенно не замечая, как в один момент Лили аккуратно зажала между зубами кольцо и быстро его сняла, пока тот не успел опомниться.
– Вот видите! Я непобедим! Пошли ещё выпьем!
И вся компания пошла прочь. На эльфку приятели смотрели явно разочарованно и брезгливо, а особенно когда Лили прикрыла рот рукой.
– Если тебя так тошнит, то что же так усерд… – хотела в очередной раз выдать издёвку шарритка, но тут Лили отняла руку от лица и с улыбкой показала кольцо.
– А ведь оно волшебное, помогает дольше бодрствовать, – заметил Гейл, когда аккуратно провёл рукой над ним и прошептал короткое заклинание. – Не зря этот гоблин его нацепил, только на его пальцы оно бы не налезло, а вот на твои – вполне.
– Что ж, готова похвалить за ловкость, –Шэдоухарт выглядела изрядно удивлённой. – Только, пожалуйста, я не хочу знать кто, и самое главное как тебя этому учил.
– Говори за себя, дорогая, – тут же вмешался Асатрион и глянул на Лили таким голодным взглядом, которого она у него ещё ни разу не видела. – Я вот хочу знать всё.
– Тогда давай так, – она гадко улыбнулась, надевая кольцо. – Если обещаешь быть хорошим мальчиком, то я скажу имя.
– Нет, так не пойдёт, луна моя. Имя я уже знаю.
– Хорошо, тогда если ты будешь очень хорошим мальчиком, то я даже поделюсь подробностями.
Эльфка решила, что терять ей всё равно нечего, раз Селунэ до сих пор терпит её выходки, то и это вполне могла пропустить мимо. Хоть и боязно дразнить богиню, но свои грехи она обязательно замолит. Но самое страшное, она ему начинала доверять! Почему не Гейл, не Уилл? Да, дьявол раздери, Лаэзель? Та хоть и была скора на руку, до ужаса прямолинейна и совершенно не понимала юмора, но всегда оставалась честна в своих поступках, её можно было понять. И, в отличие от Астариона, легче просчитать.
Нет, она начала доверять тому, кому не следовало ни в коем случае. Она слишком хорошо помнила, что случилось в её жизни, когда решилась довериться тому, кто слишком легко относился к жизни, кто был так не похож на тех, к кому следовало приглядываться. И чем это для него закончилось… Мало того, Астарион был вампиром, бездушным существом, чьи поступки и мотивы предсказать крайне трудно. Но нет, из всех них Селунэ озаряла своим тёплым светом именно его, по какой-то причине видя его душу.
Астарион ухмыльнулся и едва заметно вздёрнул бровь. Оставалось надеяться, что это заставит его хоть на время перестать тенью преследовать её.
Сейчас надо было пройти внутрь и понять, что же происходит здесь и кто руководит этим сбродом. Им удалось быстро прошмыгнуть в ворота, пока здоровые гоблины были заняты поисками виновных в отравлении друзей, ведь большая часть оравы лежала мёртвой.
Нетти не соврала, яд виверны сработал быстро, не оставив ни единого шанса.
Стоило им оказаться под сводами храма, как подозрения эльфки только усилились. Широкий коридор упирался в ещё одни кованные ворота и сверху находились небольшие галереи, где можно поставить лучников. Она всё больше убеждалась, что это был не храм, а настоящая крепость, вот только каково было её назначение? Тракт находился в стороне, вряд ли кто-то, кроме друидов и погибших местных жителей, вообще знал, что тут находится святилище Селунэ. Они пытались от кого-то укрыться? Или же не выпустить?
В чём-то Шэдоухарт была права. Иногда на алтари Селунэ приносили проклятые вещи, дабы сила Лунной Девы очистила их или же сдержала негативные эффекты. Неужели селуниты охраняли что-то подобное?
– Да это настоящая крепость, – заметил Уилл, когда они прошли в широкий зал. – Не знаю против кого они тут оборонялись, но горе тому, кто решится штурмовать это здание.
– Ты слышишь? – спросила Лаэзель. – Кого-то избивают.
Они поспешили в небольшое боковое помещение, но там находился только мужчина в странном одеянии и он самозабвенно избивал себя булавой. На спине было довольно много рваных, колотых и резаных шрамов. При виде которых Астарион вдруг болезненно скривился и дёрнул плечами.
– Шип, – вдруг прошипел Уилл, приоткрыв чудом сохранившуюся дверь в соседнее помещение.
– Погоди, – Гейл не успел его схватить и потому нырнул внутрь сам.
Лаэзель только тяжело вздохнула и последовала за ними, видимо, решив, что хоть кому-нибудь наконец-то вырвет глотку.
– Думаю, с одним гоблином они и втроём справятся, – безразлично заметила Шэдоухарт. – Меня вот больше занимает этот субъект.
– Меня тоже, – Астарион сделал глубокий вдох, чуя свежую кровь, поскольку её было немало вокруг этого странного мужчины. Удивительно, как сознания-то ещё не потерял от болевого шока и кровопотери.
– Что ты делаешь? – спросила его девушка.
Тот встряхнул головой, отложил шипастую булаву и обернулся. Светлые глаза его пылали фанатичным блеском, а тонкие губы искривились в усмешке. На лице, груди и животе тоже было много шрамов от самых разных орудий пыток, но синяки, кровь и рубцы нисколько не смущали этого странного человека.
– Ловиатар? – изумилась Шэдоухарт, внимательно оглядев его с ног до головы. – Не знала, что гоблины привечают послушников Девы-Боли.
– Отрадно, что её символы узнают, госпожа, – он чуть склонил голову, будто только что не бил себя по голове и плечам.
– И зачем ты бьёшь себя? – не понимала Лили, о Деве-Боли она слышала лишь краем и практически ничего о ней не знала.
– Потому что это – истинная форма поклонения Ловиатар. Мы все страдаем в эти тёмные времени, но телесная боль помогает нам избавиться от мук душевных.
– Любопытный взгляд, – заметил подошедший чуть ближе Астарион.
Лили уже испугалась, что вампир сейчас набросится на жреца, но нет, он встал в стороне так, чтобы мужчине пришлось поворачивать голову.
– Да, я знаю всё о боли и меня пригласили сюда, чтобы научить ей, но, увы, гоблины не способны ничего понять.
– То есть они кого-то пытают? – изумилась Лили.
– Умоляю, – он скривился так, будто ему только что плюнули в лицо. – Боль без цели – это же ужасно! Чтобы постичь все грани боли, её должна приносить любящая рука.
Лили было противно даже слушать подобный бред. Боль есть боль, какая может быть в этом любовь? Это же ужас! Но ей пришлось изображать заинтересованность, поскольку Астарион аккуратно зашёл за спиной жрецу и подошёл к каменному столу, где были разложены жуткого вида пыточные инструменты и оружие.
– Но позволь заметить… В твоих глазах, – он выглядел крайне возбуждённым. – С тобой случилось нечто ужасное не так давно.
Астарион в этот момент аккуратно вытащил кинжал из вороха инструментов, и вернулся на своё место, будто и никуда не уходил.
– Если хочешь, я могу тебе показать, что нужно делать и как Ловиатар…
– Благодарю, но покаяние мне не нужно, тем более таким способом.
– А жаль, ведь твои крики выпустят эту боль из души, освободят от неё тело и разум. Но настаивать не стану, хотя богиня хотела бы услышать их. Что ж, тогда продолжу…
Он снова встал на колени, взял с пола булаву и ударил себя по плечу, разодрав кожу.
Из соседнего помещения послышалось шипение и сдавленный крик. Но, похоже, звуки проходили плохо и потому воющие в зале гоблины не обратили на это никакого внимания.
В этот момент кто-то вторгся в её разум, снова перед глазами закружились тени, заслоняя взор и поглощая всё вокруг.
– Верная? – удивлённо спросил кто-то.
Это оказалась невысокая, но крепкая гоблинша с единственным глазом. Порыскав взглядом по округе, эльфка поняла, что осталась здесь совершенно одна. Шэдоухарт куда-то ушла, а Астарион растворился среди полумрака помещений.
– Чего оглядываешься? – удивилась та. – Я – Кишка, жрица Абсолют и между нами говоря, Минтара так себе исполняет свои обязанности. Идём.
Они прошли к центральной части зала. Ощущение одиночества, неприкрытой спины вызывало чувство паники, особенно, если оказываешься посреди фанатичной гоблинской орды. Видимо, с этим Шипом всё-таки случились проблемы.
– Давай руку, – Лили покорно протянула ладонь, но тут же отдёрнула, когда жрица попыталась поставить на её запястье клеймо.
Ещё чего! Она готова на многое лишь бы сохранить инкогнито, но клеймить себя символами непонятного бога, могущего лишить разума, не собиралась. Никогда она не осквернит себя еретическими символами.
– Ладно, может, оно тебе и не нужно, но в твоём разуме огромные тени. Что-то мешает Абсолют дать тебе своё благословение.
– Ты можешь помочь? – Лили постаралась пустить в голос как можно больше надежды. – Я не могу ясно видеть волю Богини из-за этих призраков.
– Да, есть один способ, идём.
Гоблинша отпихнула от себя подбежавшего сородича, что бухнулся перед ней на колени и стал причитать, в исступлении моля заклеймить его. Только Кишка не собиралась ему давать такой привилегии.
Они оказались в большой молельной комнате. Голубые глаза, в круге серебряных звёзд оказались осквернены, замазаны красной и черной краской, закрывая взор Селунэ уродливыми каракулями гоблинов. Отвратительно пахло тухлятиной, а ещё воздух был спёрт и в горле давно пересохло от чадящих жаровен, коих по всему храму было поставлено слишком много.
– Выпей, – Кишка протянула заляпанный грязными пальцами флакон с мутной синеватой жидкостью.
– Что это? – с сомнением спросила Лили.
– Это поможет избавить тебя от теней. И да, свидетели нам не нужны.
Она взмахнула рукой и в тот же момент за глазом дёрнулась потревоженная личинка, узнавая собрата, сидящего в голове этой фанатички.
– Пей, отдайся в руки Абсолют.
Гоблинша стояла слишком далеко, чтобы можно было просто запустить в неё склянкой и не промахнуться. Откупорив горлышко, эльфка поднесла его ко рту и скривилась от боли, изображая, будто проклятая личинка дала о себе знать.
– Плохой театр! – скрипнула Кишка и откинула от себя Лили волной энергии.
Но прежде чем она успела поднять крик, на неё спикировала тень. Астарион всё это время аккуратно скользил по балкам и затаился, выжидал удобный момент. Кинжал Ловиатар сверкнул и легко пронзил горло жрицы, откуда тут же потекла кровь. Та какое-то время хрипела, пыталась зажать рану, но большая лужа быстро растеклась возле неё и та затихла. Из-под единственного глаза показалась личинка, вампир с удовольствием её раздавил, хоть и скривился потом от боли, словно ему было её жаль.
– Зачем?.. – изумилась эльфка, когда увидела порез на ладони Астариона.
– Ну, понимаешь ли, мой бывший хозяин тоже говорил, что боль – это его проявление любви к нам. И о Ловиатар не раз упоминал, вот захотелось проверить, правда ли этот ножик может придать сил, если нанести себе рану. И знаешь… он работает, – довольный собой вампир пнул стремительно остывающее тело. – А вот её кровь пить не хочется, несёт падалью и гнилью.
– Будешь так капризничать, сил не останется, – заметила ему она и пошла на выход, не желая оставаться с ним один на один дольше нужного. – Идём, надо найти остальных и вызнать хоть что-то о Хальсине. Может, он ещё жив.
Она попыталась открыть дверь, но тут её руку накрыла его ладонь и Лили испугалась этого в общем-то невинного жеста. А обернувшись увидела странный блеск в красных глазах вампира.
– Скажи, а как ты относишься к боли? Разделяешь ли взгляды того жреца?
– Ты с ума сошёл? Любовь – не синоним боли! Если кто-то так думает, то он либо сумасшедший, либо конченый садист, третьего не дано.
– Прекрасно, – он убрал кинжал в ножны и придвинулся ближе.
– Не забывай, – она тут подняла руку и показала на стянутое у гоблина кольцо. – Будь хорошим мальчиком.
Казалось, он только этого и ждал, поскольку быстро оказался рядом, едва касаясь её губ своими и проведя прохладными пальцами по шее, там, где вторя сердцу, билась артерия.
– Не лги хотя бы самой себе, – жарко выдохнул он. – Тебе нравятся плохие парни.
По телу пробежала давно забытая дрожь, от откровенного взгляда, от наглости в голосе, от ощущения риска и исходящей опасности от того, кто находился сейчас слишком близко.
Ей той выходкой хотелось немного отгородить от себя наглого вампира. Вот только эффект оказался противоположным. Храни Селунэ, могла бы догадаться! Не первый же день его знает!
– Подробности я, несомненно, узнаю, – он опустился к шее, касаясь кончиком носа кожи.
Воспоминания о том, как его клыки рвали ей кожу, вернули страх в сердце. И эльфка не сомневалась, что сейчас он голоден, а запахи палёной плоти и крови того жреца и гоблинши распалили это чувство. Любопытство вспышкой пронеслось с вопросом: а как он станет это делать, будучи спокойным?
– Не здесь и не сейчас.
Вампир сделал широкий шаг назад, разрывая контакт, и весело сказал:
– У нас ведь тут ещё целый гоблинский лагерь.
– Ты невыносим, – прошипела ему она и решительно вышла из осквернённой молельни, пытаясь унять колотящееся сердце и спрятать горящие огнём щёки.
