От света во тьму

      – Мой глаз, – тихо прошептал Уилл, когда обыскал тело мёртвого гоблина и нашёл там довольно неприятную вещь. – Даже не знаю, что страшнее, то, что я узнаю его или что Шип его сохранил.       Без потасовки не обошлось в отсутствии Лили, вот только в голове Клинка Фронтира снова возник образ дьяволицы и он опять не захотел отвечать на вопросы, пока не перебьют командиров гоблинов. Это уже начинало до ужаса раздражать, а так же напоминать шантаж, сначала надо сделать всё, как он хочет, а потом снизойдёт до откровений.       По счастью, прежде чем рвать глотку обидчику они смогли узнать, что руководят здесь трое – жрицы Абсолюта Кишка и Минтара и хобгоблин Дрор Рагзлин. Астарион поспешил похвастаться, что с одной послушницей Абсолюта они расправились, и у неё из-под глаза тоже выползла личинка.       – Что ж, работы нам меньше, – пожала плечами вернувшаяся непонятно откуда Шэдоухарт. – Я кстати, имела честь познакомиться с этой Минтарой.       Все посмотрели на неё, как на предателя, на что шарритка быстро подняла руки и сделала недоумевающее лицо.       – Только прежде чем отдавать меня ей на растерзание… ну или ей… – она поочерёдно указала сначала на Лили, потом на Лаэзель. – В общем, эти ребята ищут то самое оружие, как и вы.       Намёк был понят совершенно ясно, значит, поклонникам Абсолют тоже хотелось получить странный артефакт. Даже страшно представить, что они собирались с ним сделать, как использовать. Если он способен прогнать видение от божества, чья воля едва не раздавила их, то ни в коем случае нельзя его отдавать.       Лили в этот момент снова почувствовала шевеление за глазом и ворох чужих эмоций – Шэдоухарт и артефакта. Шарритка бахвалилась и храбрилась, на самом же деле пришла с аудиенции вся в холодном поту и едва сдерживалась, чтобы не дрожать от страха. И артефакт до панического ужаса не желал покидать их компанию.       – Дроу? – удивилась Лили, когда перед глазами проплыл образ Минтары.       Властный взгляд красных глаз, тонкая фигура, бледно-серый оттенок кожи и короткие белые волосы. Её можно без сомнения назвать красивой, если бы не холодный, хищный блеск в её глазах. Теперь понятно почему Шэдоухарт так испугалась, дроу не слишком любят своих родственников с поверхности, даже если они всего лишь полукровки. Да и в принципе могут убить в любой момент, если почувствуют выгоду.       – Да, и она ждёт нас, надеюсь о смерти Кишки она ещё не знает.       – Уверен, что нет, эти коротышки боятся без надобности тревожить её, – заметил Астарион, гадко улыбаясь. – Тогда идём? Всегда было любопытно, насколько правдивы слухи о красоте дроу.       – Наконец-то переключишься на кого-то ещё, – вздохнула Лили.       – Не ревнуй. Хотя это тебе к лицу, – всё со своей легкомысленной улыбкой сказал он.       Препираться всё равно было бессмысленно, и Лили пошла следом за Шэдоухарт, мысленно примериваясь как бы огреть её по голове, если что. Да, эмоции страха были чистыми и незамутнёнными, но кто сказал, что шарритка не предаст их ради своих интересов. И что если интересы жрецов этой непонятной Абсолют сейчас будут совпадать с интересами Шар? И первым, кого бы хотелось прикончить в такой ситуации, так это её.       –Дохлый кальмар ничего интересного не сказал, – послышался грубый скрипучий голос из боковой комнаты.       Раньше это была библиотека и архив, но теперь стеллажи стояли пустыми, книги валялись на полу. Часть оказалась сожжена, использовалась для поджигания жаровен. Форменное варварство! Парочка гоблинов лениво несла стражу, уверенная, что тут на них никто не нападёт.       Вот только прежде, чем они туда зашли, эльфка с интересом посмотрела вниз. Пол в большой зале обрушился и зияла огромная каверна, света почти не было, зато огромное количество паутины поблескивало в отсветах жаровен и не вызывало оптимизма. На это же обратил внимание и Гейл, но рассмотреть у него ничего не получалось, а тратить заклятия впустую опасался.       – Ты хоть понимаешь, что Абсолют нас не простит, если мы не найдём оружие! – голос был жестоким, но вместе с тем обволакивающим. Видно было, что его обладательница любила и умела повелевать.       Огромный хобгоблин и женщина-дроу яростно спорили друг с другом и не сразу обратили внимания на вошедших. Минтара скривилась при виде них и повернулась к Шэдоухарт.       – И эти уроды – новые послушники Абсолют? Воистину она готова принять любого, кто послужит её целям, – выдала Минтара.       – Надо готовится к налёту, а эти могут нам помочь, – заметил Дрор.       – От тебя несёт вонью ложного божества, как и от неё, – сказала Лили Минтара, указав на притихшую Шэдоухарт. – Но ничего, скоро Абсолют явит своё могущество, и вы уверуете в него. Мои разведчики сказали, что вы шли из-за перевала.       – Да, это так, – ответила Лили, стараясь сохранять спокойствие и невозмутимость.       Неизвестно насколько хорошо у этой дроу развиты иллитидские способности. Может, она сейчас читает её мысли, а они и не замечают.       – Другие не вернулись, а всё из-за прихвостней ложного бога, если мы найдём, где они скрываются, то сможем нанести удар и тогда вся эта земля перейдёт во власть Абсолют, – вдохновлено и фанатично вещала Минтара, а Дрор Рагзлин только посмеивался рядом.       – Мы укажем место, но прежде, –Лаэзель распихала компаньонов в стороны, и с вызовом уставилась на хобгоблина. – Я бы хотела понять, чего вы стоите.       – Да как ты смеешь прерывать меня! – возмутилась дроу.       – Мы – Верные, как и ты, – решила поддержать её игру Лили. – Но сомневаемся, способен ли этот гоблинский сброд победить укрывшихся. Абсолют ведь укажет истинный путь и сейчас она желает понять чего вы стоите.       – Так вы знаете, где лагерь.       – Возможно, – снова вступила в разговор гитиянки. – Но Она хочет знать, насколько вы подготовлены к борьбе, а как это лучше узнать, чем не встретиться с другим Верным?       – А я не против размяться перед резнёй, – тут же подхватил эту инициативу Дрор. – Раз Абсолют так желает, то я докажу, что я – самый лучший.       Минтара сомневалась и выглядела слегка растерянной, но виду не подавала, на что Лили уверенно произнесла.       – Абсолют ведь хочет, чтобы ей поклонялись только сильные.       – Хорошо, это будет интересно. Идите в подвал, нечего смущать других, а я пока составлю план нападения. Ты! – она ткнула пальцем в Лили. – Подойди сюда и укажи точное место, остальные вон.       Лили пришлось подойти и указать где находится роща. Жрица удовлетворённо кивнула и склонилась над картой.       Лаэзель с удовольствием спустилась в подвал для битвы, который почти никто не охранял, все основные силы были сосредоточены в центральной части храма. Остальным пришлось покинуть библиотеку и оставить дроу и высшую эльфийку одних. Лили чувствовала себя беззащитной, она ощущала божественную мощь, исходящую от Минтары, её уверенность и непоколебимость в своих убеждениях.       Сейчас, находясь рядом с фанатичным жрецом, ощущала свою ущербность, чью душу постоянно терзали сомнения. И для которой вера стала всего лишь способом заглушить боль, забить чувство вины, которое продолжало преследовать её всё это время. И вот, спустя столько лет, после похищения и короткого путешествия с товарищами по несчастью поняла, насколько на самом деле была неискренна сама с собой.       Да, Селунэ никогда не принимала оголтелый фанатизм, и допускала довольно широкое понимание своей веры и догматов. Но Лили было странно, что после всего случившегося, даже в начале своего служения в храме Лунная Дева откликнулась на её призывы и дала своё благословение.       Минтара смотрела на Лили будто изготовившаяся к броску змея, оценивающе оглядывала с ног до головы, примериваясь, куда ударить. Эльфка старалась делать вид, что не замечает этого, вспоминала расположение рощи, как там всё устроено, сколько примерно внутри людей, тифлингов или друидов. Пыталась где-то приукрасить, что-то недосказать, приуменьшить.       Неожиданно послышалось рычание, оно явно шло из-за полуразрушенной стены, туда именно и ушли Лаэзель с остальными. Сильный удар по лицу, заставил упасть и прокатиться по выщербленному каменному полу. Лили успела выхватить булаву, но её тут же скрутил болезненный приступ.       Минтара со злорадно-счастливым выражением лица копалась в её памяти, проверяла, правду ли ей сообщили, в подробностях рассматривая все залы и помещения грота, все пещеры и лица тех, кто там укрылся.       Сопротивляться ей воле было почти невозможно, паразитом эта дроу пользовалась слишком давно и власти у неё намного больше, чем у Лили. Она играючи сметала все барьеры и пресекала любые попытки противиться её воле.       – Ты думала, что Кишка была столь глупа? – издевательски поинтересовалась Минтара и сильным ударом выбила оружие из рук Лили, отпуская ментальную связь.       Божественный свет мгновенно опалил женщину, и та отступила, яростно закричала и бросилась вперёд. Щит веры ярко засверкал, отбросив дроу от эльфки, но его силы надолго не хватит. Безоружная Лили не справится с этой женщиной даже один на один.       – Она была нужна только чтобы внушать этим гоблинам мысль о величии, хотя мне было противно её присутствие, но Абсолют использует всех для своей выгоды.       Лили лихорадочно искала оружие, её булава лежала у самой пропасти. Но до неё было слишком далеко, она не успеет добежать, а если прыгнет, то сама свалится в темноту. Позорно погасив жаровни заклятием воды, она пряталась среди каменных стеллажей, прекрасно зная, что темнота не помеха для темной эльфки. Они всю жизнь проводят во тьме, оставалась надежда, что та сможет хоть немного потянуть время.       – Я сразу почувствовала вонь этой уродины с фресок, хотя твоя подруга от тебя не отстаёт. Ты – Верная, но отрицаешь Абсолют. И поверь, я буду убивать вас обеих медленно, так, что проклянёте тот день, когда явились сюда.       Рычание повторилось, затем раздался писк, Лили отвлеклась, потеряла бдительность и Минтара тут же её нашла – услышала сбившееся дыхание. Дроу сама бросила в эльфку божественный свет, и пришлось выпрыгнуть из библиотеки наружу, в зал с проломившимся полом. Там пространства для манёвра не было совсем, следовало бежать.       Тьма вдруг окутала со всех сторон, ослепив и исказив звуки. Полученный удар под рёбра сбил дыхание, затем в шею вцепилась сильная рука, а ногти до крови впились в кожу. Тьма развеялась нескоро, первое, что она увидела – горящие в тягучем мраке красные глаза жрицы.       – Жалкая, бесхребетная и бесхарактерная тварь, – выплюнула она эти слова. – Даже удивляюсь, как ты можешь держать их всех рядом с собой, а твоя лжебогиня не отворачивается от столь слабой послушницы.       В этот момент дроу дёрнулась, ослабила хватку и Лили ударила Минтару лбом в нос. Ошеломлённая и явно не ожидавшая подобного, та попыталась снова воззвать к силе паразита, как вперёд выбежала Шэдоухарт и ударила ту щитом, оттесняя к провалу. Улыбающийся Астарион просто выставил ногу, чтобы сделать подсечку и Минтара, ударившись спиной о камни, полетела вниз.       – Запомни, сука! Если кто и проломит этой дуре череп, так это буду я! – крикнула всё ещё живой, но явно переломавшей кости дроу Шэдоухарт.       Даже в густом мраке, они увидели панику в глазах дроу, когда раздался страшный клёкот. Паутина, как и предполагала Лили была тут не просто так, из её коконов показались огромные пауки. Они с таким удовольствием набросились на Минтару, будто ждали этого долгие месяцы, если не годы.       – Боги… Это отвратительно, – скривился Астарион, когда послышался звук разрываемой конечностями и жвалами плоти, а затем снова улыбнулся. – Зато поучительно и наглядно.       – Мы тут кстати кое-кого нашли внизу, – улыбнулась Шэдоухарт. – Разве что он превратился в крысу и сбежал в свою драгоценную рощу.       – Хальсин? – удивилась Лили.       – Ага, он тут в облике медведя всё это время был, а гоблины в него камнями кидали на потеху ради. Вот и доигрались…       Вот чьё рычание слышала Лили – друида в облике медведя, он воспользовался тем, что Лаэзель пошла биться с хобгоблином и напал на мучивших его коротышек. Гитиянки смогла справиться с Дрором и раздавить его личинку, а вот та, что сидела в голове Минтары наверняка ускользнула. Оставалось надеяться на то, что этот головастик сдохнет где-нибудь в пещерах.              – Сила Лунной Девы, – задумчиво протянул Гейл, когда они решили осмотреть сокровищницу. Здесь было не так много вещей, но, похоже, особо ценное главарь всё же собирал у себя для коллекции. Некоторые привычки невозможно изжить, сидит в твоём черепе паразит или нет.       Внимание волшебника привлекло ожерелье со звёздным сапфиром с вытравленным символом луны на нём. Лили сразу ощутила исходящую от него энергию. Этот предмет был осенён Селунэ, в нём была её мощь и доброта. Заметив взгляд эльфки, волшебник отдёрнул пальцы и покачал головой.       – Пойду лучше, чтобы не искушать себя.       – Подожди, – крикнула ему Лили и взяла амулет. – Если тебе так нужно, то бери.       – Ты хочешь отдать его мне? Вещь, которая по праву должна принадлежать тебе?       – Ну, если Астарион должен пить кровь для того, чтобы быть полным сил, то почему бы не пожертвовать такой малостью для полного сил волшебника? Я лишь рада, что никому другому не надо диету продумывать.       – Спасибо тебе, – он дрожащими руками взял из её рук амулет и прислонил к груди.       Сиреневый водоворот снова закружился вокруг мага, он стиснул зубы, будто одновременно это приносило ему и облегчение и боль.       – Боги, как же хорошо, когда буря утихает.       – Идём, надеюсь, мы сможем убедить гоблинов нас не трогать.       – По счастью можно просто притащить им истерзанный труп хобгоблина, за дроу я лезть не рискну.       Лили тепло улыбнулась ему, хотя расслабляться было ещё рано.              По счастью выжившие мелкие гоблины, которые смогли увидеть расправу и над Дрором, и над Минтарой, быстро разнесли эту весть по орде и те, в лучших традициях гоблинских племён, стали сначала винить друг друга, потом передрались, а затем и разбежались, скрывшись в окрестных горах, будто крысы в норах.       Вот только это нисколько не означало ухода опасности. Мало ли кто захочет поживиться их припасами или перерезать горло пока они спят. С гоблинов станется пойти и на такое безумие.       Уилл к вечеру сидел в стороне и был мрачнее тучи. Лили решалась с ним поговорить, он обещал ответить на вопросы, и ей хотелось, чтобы тайн между ними стало меньше. К тому же его неоправданно большое условие они выполнили в полном объёме.       – Прости меня, – тут же услышала она его слова.       Он был слегка пьян и держал в руках пузатую флягу с каким-то терпким напитком.       – Бренди «Дыхание Дракона», выпей, оно мёртвого поднимет.       Эльфка не хотела его пить, прекрасно зная, каков это напиток – быстро ударяет в голову и оставляет привкус настоящего огня на горле. К тому же для неё, давно не пившей ничего алкогольного это станет серьёзным испытанием, но нежелание его обижать и узнать правду сделало своё, и она глотнула бренди. Это была малая плата за те неожиданности, которых следует избегать.       – Не хотел я, чтобы всё так получилось, мне ведь сведения надо было выведать. А вместо этого сам устроил резню, пусть это даже и были мерзкие гоблины.       – Гейл сказал, что ты спрашивал Шипа о женщине, Мизоре.       Уилл тут же загрустил и опустил глаза, словно был в чём-то виноват.       – Это… Это не просто женщина. Ты никогда не задумывалась, откуда растут ноги у моей магии: проклятия, потусторонние вспышки, порча… А ведь я не волшебник и не чародей.       Она уже догадалась, к чему он клонит, но не стала говорить за него, он должен был сказать это сам. В том и состоит суть исповеди, пришедший за этим человек должен сам показать свою душу, раскрыть её жрецу, поведать какая буря там творится.       – Мизора – камбион, дьволица с которой я заключил договор давным-давно. В тот день, когда гоблинская орава напала на деревню, а Шип вырвал мне глаз и оставил умирать в догорающем доме, среди всего этого ада появилась она. Женщина, красивей которой я никогда до того не встречал.       Он протянул её снова флягу, но эльфка отказалась, пытаясь сохранить и без того начавший туманится разум.       – Она предложила мне могущество, силу. Благодаря ей я мог сокрушить всех своих врагов. И явила она истинный облик только после того, как я сказал «да», – покачал он головой.       – То есть все твои победы…       – Да, вот и тёмная сторона благородного Клинка Фронтира, всё это я получил благодаря сделке с дьяволицей. Она являлась после каждой битвы, целовала меня в шею, сводила с ума прикосновениями и давала ещё одно волнующее обещание. Вот только потом я понял истинную цену этому договору. После каждой победы я хотел ещё, потом ещё и так по нарастающей. В какой-то момент я понял, что если не остановлюсь, если не прекращу этот договор, то из героя превращусь в жаждущего крови монстра.       – Ты боялся, что вскоре тебе не нужен будет повод, чтобы устроить резню, – догадалась Лили.       – Именно, и самое страшное, потом мне будет уже не важно, что рублю я не гоблинов или монстров, а обычных людей, лишь бы удовлетворить это чувство, дать себе вкус очередной победы. Эти чёртовы кальмары схватили нас как раз в тот момент, когда я высказал это всё Мизоре.       – Так твой глаз…       – Это – глаз–передатчик. С его помощью Мизора может связываться со мной, когда захочет. И она обещала, если я вытащу её из лап гоблинов, то разорвёт договор. Вот только Минтара отдала её дроу, и они утащили её в Подземье, боги знают зачем. Я должен её освободить, иначе не смогу выпутаться из этих сетей.       – А если дроу её убьют?       – Насколько могу судить, договор расторгнется сам собой. Но время идёт, а она жива, значит, для чего-то нужна тёмным эльфам, – он сделал ещё один глоток бренди и отставил флягу. – Я не вправе требовать от вас этого, если наши пути разойдутся, то так тому и быть. Для меня сейчас важнее всего порвать цепи соглашения, иначе вскоре я просто стану маньяком… Не зря, знаешь ли, есть поговорка о благих намерениях и том, куда устлана ими дорога.       – Это чудовищно, но… все мы совершаем ошибки, не всегда правда берём за них ответственность, – девушка сделала глубокий вдох, вспомнив своё решение и то, как она сбежала от своей, скрывшись в храме Селунэ.       – Спасибо, что выслушала. Честно, всегда думал, что это – удел слабаков, исповедаться жрецам, но… Иногда очень важно, чтобы тебя просто выслушали.       – Рада, что смогла помочь, а теперь отдыхай. На дежурство вступишь завтра, ты пьян.       – Как прикажешь, – улыбнулся он ей и уставился вверх, но небо сегодня было безрадостным, налетели облака, не хватало только удушающего марева, извещающего о наступлении грозы.       Лили пошла перевязывать раны Лаэзель, которой довольно тяжело дался бой с Дрором. Как бы она ни бахвалилась, гитиянки вынесла из боя рваную рану на предплечье, а перетянула её грязной тканью. Не хватало ещё заражение занести и Лили, несмотря на протесты Лаэзель, залечила рану, хотя след всё же останется. Только это, похоже, нисколько не смущало воительницу и говорило о её доблести.       Только после этого эльфка спустилась к ручью, чтобы вымыться и немного остудить разгорячённый кровью и алкоголем разум.       – Ты отпускаешь грехи, но не можешь отпустить свои, – заметил появившийся из темноты Астарион. – И ты так жалостлива в этот момент.       – Это уже становится плохой традицией, – мотнула головой она.       – Моё теперешнее состояние просто требует уединённости. К тому же, я очень не люблю, когда меня подслушивают, – заметил он.       Лили собрала волосы в хвост, и, обернувшись, заметила напряжённость в его взгляде, будто едва сдерживал злобу.       – Интересно, Уилл хотел нарочно тебя споить или же ему самому не хватало смелости сказать нечто… душещипательное.       – Астарион, ты… – Лили всё ещё плохо соображала, но холодная вода из реки немного отрезвила разум, ей не хотелось в это верить, слишком невероятно это звучало. – Ты ревнуешь?       – С чего вдруг?       – Тогда почему у тебя сейчас такое выражение, будто я разочаровала тебя во всех ожиданиях?       – Ты слишком высокого о себе мнения, дорогая.       Хотелось нагрубить ему в ответ, но в глубине души она понимала, что он сейчас снова натягивает на лицо маску. Ему хотелось показать, насколько творящееся вокруг ему безразлично, даже если придётся оттолкнуть того, с кем выстроился хоть какой-то хлипкий мостик доверия.       – Может и так, только я на твоём месте энергию и эмоции тратила на другие вопросы.       – Это на какие же?       – На те, что однажды я уже осталась в стороне, когда дорогому мне мужчине требовалась помощь. Я закрылась, не стала ничего говорить, погрязла в своей вине и сбежала под лунный свет, стремясь растворится в нём, превратиться в невидимку, – зло выдала из себя она, поддавшись внезапному порыву чувств. Но не на него, а на себя. Слова Минтары больно ранили душу и, видит Селунэ, она оказалась права. – Потому я бы лучше потратила кипучую энергию на ожидание и подготовку к тому, что когда-нибудь эта бесхребетная и бесхарактерная тварь, стоящая сейчас перед тобой, в самый решающий момент выберет не вас.       Вампир выглядел удивлённым и не нашёлся с ответом, эльфка быстро ушла, не желая показывать как на глаза навернулись слёзы. Она так и осталась той самой девчонкой, которой не хватило храбрости помочь любимому. И сейчас, когда на кону может стоять гораздо большее, чем просто спасение от иллитидского паразита, она может сломаться, позвать того же Рафаила, предлагавшего столь лёгкое избавление от ежедневного ужаса и ожидания превращения в чудовище.