Драйв

Он очнулся в большой затенённой комнате, в которой пахло сырой древесиной, заплесневелым ковром и зачерствевшими кофейными зёрнами. Запах сгнившего ковра преобладал, поскольку Хакса швырнули лицом вниз на обрезки ковровой плитки. Его пиджак исчез, как и вся остальная одежда ниже талии. Кафель (должно быть, под ковром лежал кафель; «Кто стелет ковры в универсальном магазинчике?» — любезно поинтересовался мозг) холодил колени и ступни. Хакс чувствовал вялость и дурноту, словно его вот-вот стошнит. Источниками боли был нос и местечко на затылке, к которому, Хакс был уверен, он не сможет прикоснуться во время мытья головы. Если он, конечно, ещё когда-нибудь будет мыть голову. Потому что ничего ещё не закончилось. Он был не один. Пожалуй, впервые за последние восемь месяцев он был максимально далёк от одиночества. Потому что Кайло вылизывал ему задницу, словно хотел её сожрать. Осознав, что, пока он был без сознания, его жизнь сделала крутой поворот, Хакс издал нечто среднее между стоном и всхлипом и неуклюже попытался опереться на ногу, чтобы сесть. Язык Кайло, горячий, влажный, бархатистый, вновь скользнул внутрь, а потом огромная ладонь легла Хаксу на спину, пришпилив к полу. — Лежи смирно, — предупредил Кайло. — Отпусти меня, — пробубнил Хакс машинально. Это прозвучало не так властно, как ему хотелось бы. Когда он повернул голову, нос разболелся сильнее. — Если думаешь, что это сработает, ты идиот. Кайло по-прежнему удерживал его одной ручищей, второй шаря по полу рядом. То, что он управлялся одной рукой, вызывало у Хакса бешенство. Хакс поёрзал, тщетно попытавшись перекатиться на бок, и оглянулся, чтобы посмотреть на своего похитителя. Кайло спустил верхнюю часть комбинезона, оставшись в чёрной майке. Его руки и плечи выглядели так, словно их высекли из мрамора. И Хакс неохотно признал: одной такой лапищи достаточно, чтобы удержать его худощавое тело. — Веди себя тихо, и я сделаю тебе хорошо, — сказал Кайло. Хакс увидел, как он обмакнул пальцы в банку с маслом. А потом ввёл одну из этих толстых сарделек в Хакса. Внезапное вторжение вырвало у Хакса резкий вздох, хотя боли почти не было. Кайло кропотливо и, можно сказать, с любовью подготовил его. Особенно учитывая девяностпроцентную уверенность Хакса в том, что этот человек — Бангорский потрошитель. В любом случае дранку на дороге рассыпал не какой-то случайный пройдоха. Речь шла об определённой степени планирования, что означало… Кайло словно уловил его мысли. — Здесь тебя никто не услышит, просто я люблю тишину. Так что веди себя хорошо, и я отвечу тем же. Теперь внутри орудовало два пальца. Кайло развёл их в стороны, и Хакс, подавив очередной стон, стыдливо зажмурился, заметив, как задрожали пухлые губы Кайло. Три пальца. Растяжка соответствовала его самой крупной игрушке, но Хакс никак не мог притвориться, что он дома. Или с кем-то, кого он выбрал добровольно. Потому что Армитаж Хакс ни за что бы не стал жахаться в таком отвратном месте. Четыре. Ситуация становилась порнографической. Гадкой. Но ощущения, что гаже всего, были приятными. На этот раз застонал Кайло — глядя, как его пальцы толкаются в тело Хакса. Стон вышел глубоким, пронзительным. Член Хакса и так уже заинтересованно подрагивал, но теперь полностью встал. — Нравится? — спросил Кайло. Хакс был уверен, что его уши стали пунцовыми. Шея, спина и грудь наверняка тоже порозовели. Кайло вытащил пальцы и, снова пошарив рядом, зачерпнул ещё смазки. «Догадайся с трёх раз, зачем она ему», — мрачно подумал Хакс. Кайло перевернул его. Теперь ковровая плитка давила на спину, но улучшился обзор. У старого вентилятора на потолке была сломана лопасть. Они находились за прилавком магазинчика, и там, рядом с доисторическими кофеварками, действительно стояли жестянки с древним кофе. В лучах послеполуденного солнца лениво клубились золотые пылинки. Ведь после полудня прошло не так уж много времени? Встреча с читателями в Бангорской публичной библиотеке состоялась в первой половине дня. Где-то недалеко, не настолько, конечно, чтобы услышать крики, но не далее, чем в пятнадцати минутах езды (а может, и ближе), жизнь шла своим чередом. Люди смотрели телик, делали покупки в магазинах (более современных, чем этот), болтали по телефону, накрутив шнур на палец. А здесь насиловали Хакса. Именно так и бывает, когда кто-то отправляет тебя в нокаут, стаскивает с тебя брюки и вылизывает тебе зад. Приятно тебе или нет, встал твой член или нет, это изнасилование. Хотя Хакс испытывал странную благодарность за то, что его не порвали, вставив насухую, и не бросили обделавшегося по полной программе. Кайло прихватил трусики Хакса (тёмно-синие, из дорогого шёлка; он всегда надевал такие под костюм) и запихнул их в карман комбинезона. Маленький шёлковый лоскуток торчал наружу, словно синий язык. Язык мертвеца. Кайло приспустил с себя трусы («Звёздные войны», серьёзно?) и вытащил член. Тот был таким огромным, что Хакс шумно сглотнул. Эта штуковина в него не поместится. Хакс уселся, оцарапав задницу о грубую ковровую плитку, и, упёршись босыми ногами в пол, попытался вскочить и убежать. Кайло снова повалил его, заливаясь смехом, будто Хакс поделился с ним очередной, доселе неслыханной шуткой. «Ты носишь свою машину или ездишь на ней, Кайло? Как ты хотел провести жизнь, Хакс? Вряд ли ты проведёшь её так просто». — Это невежливо, — сказал Кайло и вновь ударил Хакса. Щека полыхнула огнём, Хакс услышал щелчок — то клацнули его зубы (к счастью, языка между ними не было). И он отключился. **~*~** Когда Хакс снова очнулся, то осознал, что Кайло трахает его, воплотив в жизнь своё любезное предложение. Впрочем, ебля имела второстепенное значение по сравнению с тем, что Хакс едва мог дышать. Навалившись на Хакса своей внушительной тушей, Кайло чуть его не расплющил. Ковровая плитка больно давила на спину. — Прекрати, — произнёс Хакс, имея в виду скорее тяжеленное тело, чем член, ходивший взад-вперёд в его дырке, как хорошо смазанный механизм. — Я почти, — раздался над ухом очень довольный голос, пронизанный странными, извиняющимися нотками. Слова прозвучали неразборчиво, хотя тому было объяснение: Кайло уткнулся лицом Хаксу в шею. Очередной толчок задел простату, и Хакс застонал вслух. Но было слишком поздно, чтобы попробовать зацепиться за это ощущение. — Блядь, детка, — выдавил Кайло, ещё раз качнул бёдрами и застыл. Хакс чувствовал, как пульсирует от оргазма растянувшее мышцы входа основание члена. Хакс вздрогнул, когда Кайло вышел из него. Внезапное ощущение пустоты напомнило ему, каким огромным тот был. Не успело тело Хакса привыкнуть к его размерам, как гармония вновь была нарушена. Льющиеся из окна лучи горели оранжевым. Закат. Он отразился в необычных глазах Кайло, сделав их похожими на волчьи. — Собираешься пойти в полицию? — спросил Кайло. Хакс заторможенно помотал головой. — Точно. Ты прав. Он обхватил шею Хакса своими здоровенными руками и сжал. Хакс вцепился в них и попытался оторвать, но тщетно. Его бросило в жар. Кожа из розовой наверняка стала бордовой. Он задыхался, он не мог дышать. Вместо дыхания из горла вырывались всхлипы. В комнате потемнело, как будто солнце садилось с удвоенной скоростью. Хакс подумал: «Это конец». И эта мысль принесла утешение. Милли привыкнет. Фазма приютит её, Хакс был уверен. **~*~** Мир вокруг был чёрно-серебристым, и Хакс подумал: «Я не хочу в загробную жизнь». А потом заметил давление на живот, руки, придерживающие его за бёдра, и обжигающее кольцо вокруг шеи. Он не умер, но призрачные отпечатки лапищ Кайло ему суждено носить несколько дней, как ожерелье. Стояла ночь, на небе висела полная луна. Хакса тащили через парковку перед магазинчиком, закинув на плечо. Хакс увидел пикап Кайло, но его ауди исчезла. Вывеска по-прежнему цокала. «КРАСНЫЙ, БЕЛЫЙ И ТЫ». Кайло притормозил у обочины. Хакс чуял запах его пота. Теперь он стал резче. Немудрено, ведь ему пришлось потрудиться. «Неужели он думает, что я мёртв?» Хакс чувствовал, как ночной воздух холодит босые ноги, чувствовал, как вздымается и опускается грудь Кайло. Он попытался дышать неглубоко и медленно, иначе Кайло тоже уловит его дыхание. «Но как он может считать меня мёртвым? Если он тот, кто я думаю, он не новичок». Тем не менее Хакс безвольно лежал на плече Кайло и ощущал себя жертвой из ужастика. Которую вырубают, чтобы насадить потом на мясницкий крюк. Кайло продолжил путь. Хакс слышал топот его ботинок по дорожному покрытию. Затем раздался скрежет и грохот — Кайло пнул дранку, которую Хакс отшвырнул в сторону. Хакс больше не слышал цоканья вывески, теперь до его ушей доносилось тихое журчание воды. Кайло опустился на колени и аккуратно положил его на землю. Хакс обмяк, словно тряпичная кукла с полуприкрытыми глазами. — Эй, детка, — произнёс Кайло вполголоса и добавил: — Хакс. Хакс едва не дёрнулся. Он почти забыл, что назвал своё имя. Замерев, он увидел, что Кайло склонился над ним и вглядывается. Хакс из последних сил старался не моргать. Если Кайло заметит, что его веки дрогнут, хоть самую малость… — Эй, — Кайло слегка ударил Хакса по лицу ладонью. Голова Хакса закатилась набок. Кайло шлёпнул его по другой щеке, голову мотнуло обратно. Кайло ущипнул сосок через светло-голубую ткань. Хакс почти не почувствовал боли и даже не шелохнулся. — Мне жаль, — сказал Кайло. Голос его прозвучал странно, словно ему и правда было жаль, хотя Хакс отчётливо слышал острые, как лезвие, нотки. — В целом ты вёл себя хорошо. Даже не кричал. Правда, я люблю немного постарше. Но ты был хорош. Надеюсь, тебе тоже было приятно. — Кайло наклонился и поцеловал Хакса в губы. — Прости, что был груб. «Он действительно думает, что я мёртв». Кайло схватил Хакса за руки и поволок по траве. Пахнуло гниющей листвой. Кайло вновь поднял его и опустил в ледяную воду. К счастью, там было неглубоко, дюймов пять, не больше. Оставалось лишь замедлить дыхание и сохранить безучастное выражение лица. — Блядь, — теперь в голосе Кайло звучало раскаяние. Ну прямо анекдот. Хотя не из тех, над которыми смеются. — Ты такой красивый. Он снова толкнул Хакса. Но Хакс не шевельнулся, даже когда ветка оставила обжигающий росчерк по центру спины. Он лежал на куче прелых мокрых листьев, запах гнили усилился. Запах был таким насыщенным, что Хакс чуть не закашлялся от отвращения. Холодная вода пропитала рубашку и волосы, затекла в уши. Ему показалось, что Кайло издал какой-то звук. Рыдание. «Если до него сейчас дойдёт, я буду драться. Да, проиграю, скорее всего, но без боя не сдамся». Хаксу безумно хотелось жить. Он приготовился к тому, что его сейчас раскроют, вытащат обратно и прикончат, но ничего не происходило. Время шло, но ничего не происходило. Впрочем, Хакс так и не осмелился открыть глаза пошире. Он даже не моргал, пока оставались силы терпеть. А потом просто сомкнул веки, уверенный, что это его погубит. Он представлял, как Кайло стоит там, наблюдает за ним, вглядываясь в гофрированную металлическую трубу, в которой его спрятал, склонив голову набок, устремив на него взгляд золотисто-карих глаз, в ожидании малейшей ошибки, вроде этой. Как Кайло мог не понять, что он жив? Он не проверял пульс, но наверняка почувствовал его сердцебиение, когда тащил его. Или тепло его кожи. Хакс лежал на гниющих листьях в холодной воде и старательно изображал мертвеца. Он впал в какой-то ступор и не вырубался лишь потому, что испытывал ужас. Казалось, он пролежал там несколько лет, хотя прошли минуты. Он услышал, как завёлся мотор. Пикап? «Нет. Мне чудится. Он всё ещё здесь. Всё ещё наблюдает». Но рокот мотора усилился, а затем стих. Исчезнув в том направлении, откуда они оба прибыли. «Это ловушка, — подумал Хакс и тут же обругал себя. — Ты не можешь лежать здесь всю ночь. Во-первых, холодно. И он может вернуться. Да, то был его пикап, и он уехал, но он может вернуться». Распахнув глаза, Хакс приподнял голову и посмотрел на выход из трубы. Шею пронзило болью, и Хакс поморщился. Взгляду открылся идеальный круг залитого лунным светом леса. Ничего себе, произведение искусства. «Это ловушка. Он отошёл в сторону, мимо проехала машина, а это ловушка. Он всё ещё здесь». Хакс покачал головой. Он же слышал, как завёлся пикап. Но мысль была такой назойливой… А то, что он ничего не видел из слива, лишь укрепляло его в ней. Если бы это происходило в его книге, такое тревожное ожидание предшествовало бы грандиозному испугу. По сути, можно будет использовать эту ситуацию, если он когда-нибудь напишет ещё хоть слово. Вдруг Кайло там, рядом с трубой, если у него есть сообщник, который отогнал тачку. Прошло пять минут. Хакса начал бить озноб. Ещё немного, и Кайло, если он ещё там, услышит стук его зубов. Может, был иной способ покинуть водосток? В конце концов, вода текла свободно, значит, труба не забита. Водосток проходил под дорогой, Хакс мог выбраться с другой стороны. Около «Генерала Первого Порядка». А толку? Никакой разницы. «Здание не причинит тебе вреда». Вот сообщник мог. Но Хакс был почти уверен, что сообщника не было, иначе тот мог захотеть оприходовать его. Такой здоровяк, как Кайло, наверняка действовал в одиночку. Можно было проползти по трубе к магазину. А дальше что? Хакс не знал. Ближайшее будущее выглядело туманным. Нужно было что-то предпринять, что-то, что помогло бы возвратиться домой и покормить Миллисент. Хакс осторожно перекатился на живот и приподнялся на локтях, готовый ползти. Тут-то он и увидел своих соседей по водостоку. Один из трупов почти превратился в скелет. Второй можно было спутать с изуродованным манекеном из торгового центра, если бы не торчащий синий язык. Свежий. Хрипло вскрикнув, Хакс вылетел из трубы и шлёпнулся наземь. Голый ниже пояса и вымокший в воде, которая струилась под телами, попавшими сюда раньше. Он не терял сознания или, по крайней мере, думал, что не терял. Но некоторое время он пролежал в полной прострации. Позже, вспоминая об этом, он представлял затемнённую сцену, освещённую прожектором. Периодически в луче прожектора появлялся растрёпанный мужчина с разбитым носом и затравленным взглядом, а потом вновь исчезал во мраке. Зрители отсутствовали. Во всяком случае, Хакс надеялся на это. А если и были, то в количестве одного человека. **~*~** Хакс вернулся в магазинчик. Вдоль стены стояли холодильники для пива. Пиджак пропал, но из-за прилавка удалось выудить брюки и туфли. Носков не было. Возможно, Кайло запихнул их во второй карман. Теперь Хакс был абсолютно убеждён, что Кайло вернётся. Он не видел здесь никаких личных вещей. Которые принадлежали тем, другим. Кайло вернётся за брюками и туфлями Хакса и, возможно, прихватит ту дранку. Она по-прежнему валялась у дороги. Хакс шёл очень осторожно, чтобы не напороться на неё босыми ногами. Кайло точно захочет её вернуть. Чего добру пропадать — она ещё может послужить. Хакс опять вышел наружу. **~*~** Озарённый лунным светом, он брёл вокруг магазина. Он дрожал, клацая зубами. Это было плохо, но Хакс не мог сообразить почему. До него вдруг дошло, что он обошёл ветхое строение уже несколько раз. Четыре? Может, больше. Он искал свою ауди. На парковке её не было, а значит, Кайло поменял колесо. За магазином её тоже не было, но Хакс никак не мог запомнить и ходил кругами. Он никак не мог запомнить, потому что его били по лицу, а ещё он ударился затылком о машину. Его избили, изнасиловали, придушили. У него был шок. Звучало разумно. А вдруг у него кровоизлияние в мозг? Откуда ему знать? Хакс пожал плечами. Он вновь оказался перед фасадом магазина. Неоновая вывеска цокала и жужжала, подмигивая: «КРАСНЫЙ, БЕЛЫЙ И ТЫ». — Кока-кола, — просипел Хакс. После удушения в его голосе прорезалась на удивление приятная хрипотца. Что ж, даже если вас изнасиловал и бросил умирать в водопропускной трубе печально известный серийный убийца, постарайтесь найти в этом что-то хорошее. — Красный, белый и ты. Кока-кола.* Вот о чём речь. **~*~** Хакс сидел на крыльце «Генерала Первого Порядка» и рыдал. Громко, безобразно, словно ребёнок. Он знал, что лицо его исказилось, став уродливым. В такие моменты отец обычно сжимал кулаки и сыпал оскорблениями. Горло горело, пульсируя болью. Во рту ощущался кислый привкус. Желчь. Но он не помнил, чтобы блевал. Ощущения в заднице были почти приятными, практически не отличаясь от последствий сексуальных контактов с предыдущими партнёрами. Но ведь Кайло был так обходителен, верно? Чем не анекдот? Хотя не из тех, над которыми смеются. Поэтому Хакс плакал. «Меня изнасиловали». — Не ты первый, не ты последний, — сказал он себе в ночи хриплым голосом. Хотя эффект несколько смазался из-за того, что слова перемежались всхлипыванием. Жестоко, но что поделать. Суровая правда — во всех смыслах, глобальном и более приземлённом. «Он пытался убить меня. И чуть не убил». — Да, пытался. «Он убивал и раньше. И нашли далеко не всех. Они в водостоке! Они в водостоке и никогда не вернутся к своим кошкам!» — Да. **~*~** Хакс шёл по центру «Рыцарского креста» и пел. Те несколько строк из «Полного затмения сердца»*, которые смог вспомнить. Конечно, с электрогитарами было бы лучше, но после удушения он хрипел точь-в-точь как Бонни Тайлер. Добравшись до слов: «Твоя любовь как тень…», Хакс умолк. Сзади приближалась машина. Он резко развернулся и чуть не упал, запутавшись в собственных ногах. Потому что увидел светящиеся фары, ползущие по склону холма, с которого только что спустился. Это был он. Кайло вернулся, обнаружил пропажу брюк и туфель и, обследовав водосток, отправился на поиски. Хакс прыгнул в кювет и нырнул в заросли кустов. Ветка оцарапала щёку. Он слышал мужской плач и знал, что Кайло тоже услышит — тот ехал с опущенными стёклами. Кайло услышит, остановится и выйдет из пикапа. Хакс попытается сбежать, но Кайло его поймает. Хакс будет кричать, но тщетно. Вот как заканчиваются подобные истории. В этот раз Кайло его убьёт, но, скорее всего, сперва изнасилует снова. И в этот раз наверняка будет больно. Машина проехала мимо, не сбавив скорости. Это был легковой автомобиль, а не F-150. Увидев, как задние фары исчезли вдали, словно два красных глаза, Хакс почувствовал, как вновь покидает освещённый прожектором круг. Он хлопал себя ладонями по щекам, пока кожу не защипало от боли. Это вернуло его в реальность. С одной стороны, хотелось остаться здесь до рассвета. С другой стороны, до утра было далеко. И небезопасно. Его изнасиловали при свете дня. Полночь тоже ещё не скоро. Хотя, казалось, прошли годы с тех пор, как он покинул Бар Харбор. Луна всё ещё висела низко. Хакс не мог ждать до утра и не мог продолжать тормозить. Рассеянно закатав рукава рубашки до локтей, он вдруг сообразил: «А запонки-то пропали». Ну конечно пропали. «Что ж, надеюсь, Кайло понял, что именно ему досталось». Это были настоящие драгоценные камни, а не липа какая-то. Вот над такой шуткой можно было посмеяться, и Хакс рассмеялся. И тут же почувствовал себя лучше, вновь вернув контроль над собственным разумом и телом. Хакс продолжил путь. Хотя петь перестал. В его исполнении песня звучала жутковато, словно Кайло создал новую личность. Эта мысль Хаксу совсем не понравилась. Он любил старую личность. Вернувшись на дорогу, он пошёл дальше в сопровождении своей тени. Как называлась эта дорога? «Рыцарский крест». Кайло носил крест. Красного цвета. Красного, как задние фары. Хакс вновь рассмеялся. Если Рен не ошибся насчёт длины «Рыцарского креста», Хакс попал в ловушку Кайло, не доехав всего две мили до восемьдесят седьмого шоссе. А две мили — неплохая прогулка. Очень даже неплохая. Правда, это первая прогулка для Нового Хакса. Но ничего, он справится. Он согрелся и высох. И тут впереди показались фары. Хакс снова метнулся в сторону, и очередная легковушка проехала мимо, не притормозив. «Это мог быть Кайло. Не факт, что у него одна тачка». Кайло мог вернуться к себе домой («В своё логово», — подумал бы Хакс, будь у него поэтичное настроение) и пересесть на другую, решив: «Хакса нет в водостоке, он увидит машину и выскочит навстречу, чтобы остановить её. Тут-то я его и схвачу». Такое возможно. Так будет в его романе. «Рыцарский крест». Слоган: «Да прольётся кровь». Правда, кровь так и не пролилась. Разве что из носа Хакса. Что несколько разочаровывало. Но ничего, они доработают этот момент. Он упомянёт Кайло в авторском примечании. Хакс опять ударил себя по щеке. Сперва доберись до дома, покорми и потискай Миллисент, запри все двери и окна, включи сигнализацию, зажги везде свет и ложись в постель, а потом представляй эти ужасы в контексте вымысла сколько душе угодно. А пока продолжай идти и избегай машин. Если соблюдать эти два условия, то рано или поздно удастся добраться до какого-нибудь магазина. И там будет таксофон. Хакс хлопнул ладонью по заднему карману, уже зная, что обнаружит. Точнее, не обнаружит. Бумажник пропал. К счастью, он помнил наизусть номер своей телефонной карты. Его домашний номер плюс 9623. Он найдёт таксофон, а потом… А что потом? — Вызову лимузин, — произнёс Хакс вслух и снова расхохотался. Именно так он и поступит. Он пользовался службой вызова лимузинов, когда нужно было попасть в международный аэропорт (он летал навестить маму и папу). Он позвонит в ту же службу — она круглосуточная. Теперь у него появился план, и Хакс заставил себя идти чуть быстрее. Он задумался, как отблагодарит водителя лимузина. Придётся добавить чаевые через кредитку, наличных у него не было. Он скажет спасибо водителю, пройдёт по дорожке к своему дому, возьмёт запасной ключ под ковриком и, вставив ключ в замочную скважину, услышит из-за двери взволнованное мяуканье Миллисент. Мысль о Миллисент помогла больше всего. И Хакс, выпрямив спину, зашагал гораздо целеустремлённее. Он по-прежнему был готов прыгнуть в кювет, завидев очередную машину. В особенности при рокоте мотора приближающегося пикапа. Он исчезнет с дороги в ту же секунду, потому что Кайло всё ещё там. Хакс вдруг осознал, что Кайло теперь всегда будет где-то рядом. Застыв как вкопанный, он сник. Кайло всегда будет где-то неподалёку, если только его не поймают. Если только его не схватит полиция. Что неизбежно, ведь так? Жертв было так много. И те двое из трубы — Хакс знал, что они пока неучтённые. Нет, чтобы Кайло поймали, Хаксу придётся сообщить о нём. Хакс представил заголовок в бульварной газете, жирным чёрным шрифтом: АВТОРА «РУЧЬЯ УБИЙЦЫ» ИЗНАСИЛОВАЛИ ПОСЛЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ И эти жёлтые газетёнки (а может, и более уважаемые издания) наверняка напечатают его фото семилетней давности, которое всплывало там и сям время от времени. То, с вечеринки в Нью-Йорке по случаю дня рождения друга, где он одет в рубашку с кружевными вставками, сквозь которые просвечивает бледная кожа. У него там был чрезвычайно гейский вид, не предназначенный для широкой публики. Но «Звёздный убийца» только что попал в список бестселлеров, фотограф поймал его в объектив и продал фотографии. Остальное, как говорится, история. Пресса не станет упоминать, что ему уже почти тридцать пять, что сегодня он был затянут в строгий костюм с головы до пят, прежде чем Кайло всё равно частично избавил его от одежды. О, сопроводительный текст будет достаточно корректным, но фото поведает подлинную историю. В памяти Хакса промелькнул взгляд ведущей, рассказывающей о Бангорском потрошителе. Взгляд, который говорил: «Это ужасно, конечно. Такая страшная смерть. Но посмотрите на факты. Ужасно — не ужасно, или так ужасно, что врагу не пожелаешь, но это всего лишь педик». Продолжит ли он скрываться, даже когда вернётся в свою квартиру в Бар Харборе и покормит кошку? Хакс не знал. Но он был уверен, что если заявит в полицию, то станет известен на всю страну — такую известность жаждет получить автор, который выпустил новую книгу, а не тот, которого изнасиловали, ограбили и бросили умирать. Он представил, как на встрече с читателями, назначенной на тридцатое октября, кто-то поднимает руку и задаёт вопрос: «А может, вы его как-то спровоцировали?» «Тебя начинает заносить». Нелепое предположение. Хакс понимал это даже сейчас, плавая на поверхности ледяного моря ужаса. Никто не посмеет задать в лицо такой вопрос, не в такой формулировке. Но кто-нибудь может спросить: «Вы напишете об этом?» И, хотя Хакс составлял план романа, пожалуй, с тех самых пор, как подобрал первую утыканную гвоздями дранку на дороге, он не был уверен, что сможет ответить прилюдно на такой вопрос. Может, он вообще убежит со сцены в слезах. Вот будет зрелище, не правда ли? Нет, осознал Хакс, и внутри всё перевернулось. Никто не спросит его об этом, потому что он никогда больше не будет выступать на публике. Как проводить лекции, чтения или раздачу автографов, зная, что в любой момент может объявиться Кайло, усесться на заднем ряду и, засунув руки в карманы своего чёрного комбинезона, нежно поглаживать запонки Хакса кончиками пальцев. Мысль о том, чтобы рассказать обо всём полиции, жгла его изнутри. Может, он и не один из великих, может, он даже не Рей-грёбаная-Солана, но кое-какая известность у него есть. Рано или поздно он станет темой общенациональных новостей, пусть всего на день-два. Он попадёт на первые полосы лондонских газет. И тогда весь мир узнает, что Бангорский потрошитель накачал спермой автора «Ручья убийцы». Со временем может даже всплыть тот факт, что Кайло прихватил его трусы в качестве сувенира. «Источники сообщают, что следователи обнаружили в доме Бангорского потрошителя испачканное в семени нижнее бельё писателя, неоднократно использовавшееся убийцей, когда тот воскрешал в своей памяти детали нападения». — Я не могу рассказать об этом, — произнёс Хакс вслух. — И не расскажу. «Не я первый, не я по…» Хакс отогнал эту мысль. Он обдумает моральную дилемму позже. Если, конечно, наступит «позже». Он всё равно ничего не добьётся здесь, на этой пустынной дороге, по которой, возможно, по-прежнему рыскал его насильник. Его. Он теперь принадлежал Кайло.