Драйв

«Ты мёртв. Ты мёртв, ты мёртв, ты мёртв». Мозг Хакса прокручивал слова Кайло, словно пробуя на вкус. «Разве?» Это Старый Хакс был мёртв. Хакс подумал, что, если сейчас пересечёт комнату, приставит револьвер ко лбу Кайло и нажмёт спусковой крючок, Кайло ничего не предпримет, чтобы помешать ему. Его голову отбросит назад, большие карие глаза остекленеют ещё больше — и всё закончится. Это должно было принести облегчение — остро необходимую передышку после тяжких трудов. Но Хакс вдруг разозлился. — Нет, я не мёртв. Ты, наверное, думаешь о своих дружках-убийцах? Вот они — да, все до единого. Кайло глаз не сводил с Хакса, сверля его взглядом. — Рен? — Тоже. — Ты не мёртв, — голос Кайло стал ещё более глубоким и бархатистым. И от этого голоса по спине Хакса пробежала дрожь. Судя по интонациям, Кайло пытался свыкнуться с неоспоримым фактом. На его физиономии застыло мечтательное выражение. Хакс заметил на прикроватной тумбочке свой бумажник, открытый. Через прозрачный пластиковый кармашек просвечивали его водительские права. Фото было ужасным, но кто делает красивые снимки в отделе транспортных средств? Хакс вскинул револьвер и прицелился в изумлённое лицо Кайло. Выражение его вновь изменилось, но Хакс по-прежнему не видел никакой ярости. Теперь Кайло смотрел скорее с благодарностью. Хакс опустил ствол. Он пытался подобрать слова, чтобы задать Кайло вожделенный вопрос: «Ты говорил, что сожалеешь? Насколько сильно?» Но приемлемого ответа не существовало, и Хакс знал об этом. Кайло сожалел, но всё равно запихнул его в холодную трубу к гниющим трупам, где он превратился бы в скелет до того, как его обнаружили бы. Если бы вообще обнаружили. Может, Кайло боялся Рена, но для Старого Хакса, оставшегося в том водостоке, это не имело значения. Хмуро зыркнув на Кайло, Хакс задал совсем другой вопрос: — Ты что, передёргивал на моё нижнее бельё? Кайло наконец вышел из ступора. — Нет, — рявкнул он оборонительным тоном и насупился. — Неужели? И где же оно? — Кайло неуклюже поёрзал, и Хакс усмехнулся. — И отдай мой бумажник. Кайло прикусил пухлую нижнюю губу, явно раздумывая просить о снисхождении человека с оружием. Испорченный мальчишка. — А могу я оставить… — Нет! — сказал Хакс, повысив голос до крика. — Ты не можешь забрать мои водительские права. Ты изнасиловал меня… — Я знаю! — крикнул в ответ Кайло. — …ты придушил меня и бросил умирать. — Я сожалею. Я же говорил! У Хакса разболелась голова. Разговор был далёк от нормального. Нужно пристрелить ублюдка и ехать домой. Неважно, насколько пиздецовым было детство Кайло или насколько перекручена его психика, напоминавшая зеркальный лабиринт на ярмарке. Хакса это не касалось. — Ты невыносимый мелкий хрен. — Мы оба знаем, что он не мелкий. Чувствуя, как пылает от ярости лицо, Хакс вновь поднял револьвер. На этот раз Кайло встал на ноги и отложил книгу в сторону. «Незнакомец», зачитанный до дыр. Хакс видел своё имя, напечатанное на обложке, бликующее в ярком свете лампы. «Ты купил её до того, как убил меня, или после?» Кайло медленно приближался к Хаксу, пока дуло револьвера тридцать восьмого калибра не уткнулось в рельефную левую грудную мышцу, прямо напротив сердца. Широкая ладонь сомкнулась вокруг руки Хакса, целиком обхватив тонкое запястье. Пальцы скользнули под рукав пальто, прижались к коже чуть выше краешка перчатки, нащупывая пульс. Кайло был суеверен, словно ребёнок — великовозрастный, испуганный ребёнок, который хотел убедиться, что это не ходячий труп угрожает ему недавно перезаряженным «Смит и Вессоном». Хакс подавил желание рявкнуть на него, ограничившись недовольным взглядом. Кайло сжал запястье крепче, крутанул, и Хаксу показалось, будто невидимая сила разжала его ладонь. Он выронил револьвер, Кайло поймал его и небрежно швырнул на кровать. «Какого чёрта, Хакс. Обманешь меня раз…» Но Хакс не мог зацикливаться на том, как дважды за вечер потерял оружие. Кайло вытолкал его в коридор, притиснул к стене и легко, словно пёрышко, приподнял. Хакс заворчал, когда зацепил чувствительным затылком обшитую гипсокартоном перегородку. Его голову свернуло набок, и Хакс сперва подумал, что Кайло собрался переломить ему хребет. Но потом горячие губы коснулись шеи, язык мягко провёл по усыпанной синяками коже. Было больно. И приятно. Кепка упала на пол. Кайло прижимался к Хаксу, как отчаявшийся воздыхатель, любовь всей жизни которого только что переступила порог после долгого отсутствия. Нет, после безобразного разрыва, который должен был стать окончательным. И всё же вот он, Хакс — приполз обратно. Именно такой ситуации стремился избежать Хакс. Безоружное столкновение с любым из рыцарей равнялось самоубийству, а Кайло был самым здоровенным из них. Хакс должен был застрелить его на месте, как ту, первую парочку, а не языком трепать. Должен был. Но не сделал этого, потому что… «Потому что Рен вылепил из него то, что хотел». Что было не совсем верно. Положение Кайло ничем не отличалось от положения тех, кого Хакс порешил этим вечером, чьи тела до сих пор не остыли. «Потому что так сказал Рен. Ему пришлось направить меня туда, где меня изобьют, трахнут, придушат и ограбят. Но не ради наживы, а ради доказательств. Подношений, которые положат в прихожей, чтобы рыцари видели их каждый раз, когда навещали его. Ему пришлось направить меня в лапы Кайло, чтобы тот съел меня, словно лакомство, перед которым невозможно устоять. Иначе Кайло мог заговорить, поскольку не считал это нормой». Но разве можно сравнивать посредственного насильника и убийцу с автором очередного халтурного триллерка, обложки которого украсят полки книжных магазинов в аэропорту, где Хакс был редким гостем, предпочитая водить машину. Совершенно несопоставимые грехи. Хакс убьёт Кайло, даже если ему придётся задушить его простынёй. Он собирался покончить со всем этим и забрать у Кайло свой бумажник, потому что фиг тому, а не бумажник. А потом он напишет признание в блокноте и положит его на колени Кайло. Напишет прямо под напоминалкой «тест на СПИД». Потому что это довольно забавно. Во всяком случае, так считал Новый Хакс. Пусть жёлтые газетёнки напечатают. «Местным властям. Я не оправдываюсь за свои поступки и не могу сказать, что совершил их в помутнении рассудка. Полагаю, что, в зависимости от юридических последствий моих преступлений, моё имущество унаследует мой отец. И если да, прошу довести до его сведения, большая часть моих сбережений будет пожертвована организациям в штате Мэн, которые поддерживают жертв сексуального насилия. Не менее полутора миллионов. Больше, если он вздумает притвориться, что скорбит по мне. Также я жертвую сто пятьдесят тысяч долларов публичной библиотеке Бангора, чтобы возместить им потерю главного библиотекаря, организационные навыки которого уступали лишь его таланту убивать и принуждать. О кончине Рена я не сожалею. Я сожалею о его мальчиках. Хотя бы потому, что из-за них мне пришлось стать убийцей. Не думаю, что они были невинны, хотя меня изнасиловал другой человек. И мне жаль Кайло, хотя именно он — главный виновник. Не могу этого объяснить. Вы найдёте меня у “Генерала Первого Порядка”, чуть дальше по дороге. Там всё началось, и вполне логично, что там всё завершится. Я собираюсь сесть на крыльцо, насладиться шумом ветра и клацаньем сломанной неоновой вывески, подумать напоследок о том о сём. А потом я засуну револьвер себе в рот и спущу курок. Ещё двоих вы найдёте в водостоке через дорогу. Не знаю точно, кто их туда засунул, могу только сказать, что не я. Мою любимую кошку передайте Дельфине Фазме из Бар Харбор. Возможно, это лицемерие, но я правда считаю, что людям, которые называли себя рыцарями Рен, лучше умереть. Впрочем, как и мне. Искренне ваш, Армитаж Б. Хакс». Его последний автограф. Возможно, его любимая ручка где-то здесь на кухне, в ящике стола. Правда, сперва нужно вывернуться из объятий Кайло. Тот теперь вылизывал кожу Хакса чуть ниже подбородка, к счастью, выше старых синяков. Хакс совершенно не удивился, когда радио в комнате Кайло переключилось на «Беспечный шёпот». А почему нет? Почему, чёрт возьми, нет? И если через четыре минуты шестьдесят секунд кто-то из них будет жив, слух победителя усладит «Съешь меня живьём». Это казалось таким же естественным, как тот факт, что вставшее утром солнце озарит своими лучами семь свежих трупов в Бангоре, штат Мэн. Тихо мурлыкало радио, Кайло стонал Хаксу в шею и тёрся о него бёдрами. И это не причиняло боли. Конечно нет. При нормальных обстоятельствах Хакс получил бы огромное удовольствие от происходящего. Известно, что он питал симпатию к крепким мужикам. Но обстоятельства не были нормальными. Поэтому Хакс укусил Кайло и так впился зубами ему в плечо, что рот наполнился кровью. Кайло отшатнулся с воплем, и это тоже было естественно. Хакс хотел вернуть свой револьвер. Но хоть Кайло и отвлёкся на боль, неразумно пытаться проскользнуть мимо него прямо сейчас. Что ж, придётся поиграть в догонялки. И Хакс рванул по коридору. Кайло пустился следом. Хакс знал, что кухонька тесная. Да, он может выскочить через заднюю дверь, но это лишь отдалит его от цели. А значит, нужно попасть в тёмную комнату за кухней. Если повезёт, в этом древнем хаотичном лабиринте найдётся достаточно просторное место, чтобы… предпринять что-нибудь. Например, нанести Кайло очередную рану и улизнуть. Ведь если Хакс попадётся к нему в лапы, то будет убит. Хакс очутился в гостиной, озарённой лишь светом, льющимся из кухни, и лунным — проникающим через выходящие на веранду окна. Гостиная, окна, веранда создавали видимость нормальности. Но Хаксу не хотелось задерживаться, чтобы опереться на перила и поболтать. Ему хотелось оплатить свой товар и убраться восвояси. Хакс развернулся и, пробегая мимо кофейного столика, пнул его изо всей силы, как тот домкрат в гараже. Кайло с проклятием споткнулся о столик и грохнулся на паркетный пол. Если он проживёт достаточно долго, то на голенях у него появятся здоровенные синяки. Хакс вытащил из кармана брюк канцелярский нож (привет, план «Зэт») и промчал мимо Кайло, валяющегося на полу бесформенной кучей. Но нужно было торопиться. Кайло уже поднимался — разъярённый пуще прежнего. Промедление было смерти подобно, но Хакс всё равно притормозил. Пятясь в коридор, он наблюдал, как Кайло встаёт на ноги и разминает суставы. Хакс осознал, что жаждет увидеть его в гневе — убийцу с идеальным планом, которого застали врасплох в собственном доме. И Хакс не разочаровался. Как выяснилось, Кайло отлично умел выходить из себя. Лицо его исказилось, в чёрных, мерцающих в полумраке комнаты глазах плескалась ярость. Оскалив белые, кривые зубы, Кайло с воплем бросился вперёд. Очередной скрытый талант — вопль был оглушительным. Как только Кайло очутился рядом, Хакс ударил его ножом. Почувствовав, что лезвие вонзилось в плоть, Хакс потянул его вниз, распоров кожу Кайло от лба до груди. Нож с хрустом проехался по ключице, и Хакс из последних сил скользнул ещё дальше, почти добравшись до смуглого соска. Из раны хлынула кровь, залив правый глаз Кайло. Вновь вцепившись в запястье Хакса, Кайло попытался ослабить его хватку и выбить нож, прежде чем лезвие вонзится глубже. Вторая рука слепо потянулась вперёд, намереваясь сдавить Хаксу шею. «Не так быстро, приятель». Хакс выпустил рукоять. О нет, он не уйдёт, не завершив дела. Но мысль о том, что он сможет порубить на куски разъярённого здоровяка вроде Кайло и остаться целым, была смехотворной. Нужно добраться до пушки, а значит, необходимо вернуться в спальню по узкому коридору. Кайло последует за ним, и Хакс застрелит его или умрёт в ловушке. Вот так просто. Бросок по коридору дался ему легко, но Кайло не отставал. Его не заставило замедлиться ни рассечённое лицо, ни то, что он, вывернув из-за угла, по инерции врезался в стену своей огромной тушей. Оказавшись в спальне, Хакс бросился на кровать, схватил револьвер и прицелился. В этот раз первый патронник не пустовал. — Погоди, — прорычал Кайло и добавил мягче: — Погоди. Кайло в один миг оказался рядом, но не стал прижимать Хакса к кровати или выбивать револьвер. Широкие ладони накрыли щуплые бёдра, стиснув их. Кайло лёг у ног Хакса потёрся неповреждённой щекой о внутренний шов брюк и, уткнувшись в Хакса носом, посмотрел на него золотисто-карими глазами. Верный пёс. «Убей короля, займи трон», — подумал Хакс и прервал посягательства Кайло, приставив дуло к его лбу, прямо над новой раной. Шрам будет ужасный. «Нет, не будет. Этот порез никогда не зарастёт и не обернётся пурпурной линией, потому что я убью Кайло». В этот момент раздался очередной внутренний голос, не Старый и не Новый Хакс, а нечто более мрачное и древнее, то, что последовало за Хаксом домой из холодного могильника в водостоке. Нет, не последовало. Оно уже дремало у него внутри и теперь пробудилось, словно опухоль, о существовании которой не подозреваешь, пока не ощутишь боль. «Ты оставишь его в живых и знаешь об этом. Он слишком интересен, чтобы убивать его». — Вместо того, чтобы жать на спусковой крючок, ты мог бы меня трахнуть, — Кайло ухмыльнулся. Его ладонь скользнула вверх и сжала затвердевший член Хакса. Натянутая ткань брюк сигнализировала, что у него стоит. — О чёрт, — выдавил Хакс, но револьвер не опустил. «Нет уж, спасибо, пусть будет у меня». Впрочем, он отвёл дуло в сторону — ровно настолько, чтобы ухватить Кайло за волосы и, дёрнув вверх, вовлечь его в поцелуй. Поцелуй с привкусом железа. Губы Кайло были нежными и прежде, когда Хакс лежал на гниющей листве, не смея пошевелиться, но теперь они казались ещё нежнее. Он помнил, каким именно голосом Кайло сказал… — Прости, что был груб, — пробормотал Хакс в рот Кайло, не переставая жадно целовать его. — Ты по-прежнему очень красивый, — произнёс Кайло, стянув с Хакса одежду. Было странно слышать заискивающие комплименты от обладателя столь превосходного (по мнению Хакса) тела, вскоре очутившегося снизу. Пусть это тело и истекало кровью. Из-за нагрузки кровь побежала быстрее, окрашивая простыню в тёмно-бордовый цвет с угрожающей скоростью. Но, когда Хакс предложил сделать паузу и обработать порез, Кайло лишь молча поцеловал его. Он ощупывал Хакса, словно пытался запомнить, каков он, сосредоточившись первым делом на груди и плечах. Движения Кайло были обжигающе пылкими. Казалось, он боялся, что и в этот раз всё пройдёт впопыхах, как и в первый. Так или иначе, Хакс не мог предугадать, что их ждёт. Будущее расплывалось в тумане, словно он смотрел на него через запотевшее стекло. И, хотя Хаксу никогда не забыть оттенка глаз Кайло, очертаний его носа и губ, он продолжал смотреть на него, совершенствуя образ, запечатлённый в памяти. **~*~** — Я ещё увижу тебя? — спросил Кайло, опёршись на перила крыльца. Луна теперь стояла высоко, и его кожа мерцала серебром в темноте. Он позволил Хаксу промыть рану на лице — в ванной, при свете флуоресцентных ламп, — но Хаксу всё ещё казалось, что на щеке, шее и в уголке золотисто-карего глаза отображается «КРАСНЫЙ, БЕЛЫЙ И ТЫ». Понадобятся швы. Швы и медицинский скотч. И всё равно лицо его будет испорчено навсегда. Казалось, порез должен был изуродовать Кайло, но вместо этого он вписался в коллекцию его причудливых черт, словно недостающий кусочек головоломки. Кайло был красив. Идеальный образчик крайностей. Золотая середина — это не про Кайло Рена. Он был в одночасье податливым и деструктивным, наивным и пугающим, одинаково легко дарил удовольствие и боль. Красивый, опасный, сумасшедший. «А я разве нет?» — Надеюсь, нет, — солгал Хакс. Кайло криво улыбнулся. Он учуял истинные мотивы Хакса, будто сумел заглянуть прямо ему в разум. — Приезжай за новым комплектом шин, — предложил Кайло. — Боюсь, какое-то время ты не сможешь работать. Во всяком случае, в той мастерской, — Хакс ухмыльнулся ему и направился к украденному пикапу. Кстати. Нужно убрать ауди со стоянки возле гаража, пока никто не пронюхал. Только оказавшись дома под бдительным взором Миллисент и прикурив сигарету от конфорки (Хакс решил, что теперь сможет одолеть омлет на тосте), Хакс вспомнил, что у него осталось одно нерешённое дельце в Бангоре. Роуз.