Жертвенник

      Рыцарь-командор сидела в темноте, одолеваемая невеселыми мыслями. В Казематах никогда нельзя расслабится, потерять бдительность. Даже если тебе кажется, что ты изучил их вдоль и поперек. Одна ошибка и вот из-за совершенно идиотской причины она ночует в старом зале для жертвоприношений, а Первый чародей копается в ее бумагах. В том, что Орсино не упустит своего, храмовница не сомневалась. В то время как она проводила обыски открыто, максимально устрашающе, переворачивая все вверх дном, маг иным способом доставал нужную информацию и необязательно своими руками.       Мередит лишь замечала следы того, как кто-то рылся в ее вещах. Важные документы терялись, отчеты лежали не на своих местах, кресло оказывалось сдвинуто. Можно все списывать на воспаленное сознание, фантазии, лириумный бред, но не лириум же двигал ее мебель?       Орсино с легкостью заводил друзей и множил круг единомышленников как среди магов, так и среди храмовников. Он не боялся ее гнева. Рыцарь-командор кожей чувствовала, что чародей проникает внутрь как скверна, разлагая их некогда сплоченные ряды, а все, что она могла противопоставить этому — пустые, набившие оскомину угрозы, избирательные наказания и контроль приема доз лириума.        А может Эльтина права и у нее слишком богатое воображение? Когда Мередит пожаловалась на то, что они очень крупно просчитались, позволив выбрать Кругу Первого чародея, Владычица Церкви лишь мягко пожурила ее, сказав, что она преувеличивает, ведь Орсино любят и уважают. Он умный, деликатный, сострадательный, ярый сторонник учения церкви и совсем не похож на ужасного паука, плетущего сети, каким она его изображает. Эльтина всегда была оторвана от реальности.       Мередит бесило, что на фоне хрупкого чародея в мантии, обладающего глубоким проникновенным голосом и приятными манерами, она выглядела невыгодно — слишком резкая, слишком прямая, жесткая, как сталь. Она всегда такой была, но появление чародея усилило и подчеркнуло эти черты.       Услышав знакомое звяканье цепочки светильника, Мередит напряглась. Возвращение Орсино удивило ее, но она никак не показала этого.       — Уже утро? — сухо спросила храмовница.       — Нет, ночь в разгаре, — маг сел рядом с ней, шурша мантией, раскрыл наплечную сумку и вытащил оттуда начатую бутылку вина. — Держи!       — Спасибо, — поблагодарила храмовница, делая глоток. — Ох, кислятина… — она скривилась.       — Извини, но все приличное я уже употребил после прошлых Истязаний. Хорошо хоть это нашлось.       — Ты жаловался, что у тебя много работы, — напомнила Мередит, прикладываясь к бутылке — со второго глотка вино уже не казалось таким скверным.       — Подождет.       — Неужели осенило и ты придумал способ уничтожить барьер?       — Увы, нет, — маг покачал головой. — А как твои успехи? Я вижу, что алтарь по-прежнему цел, ты еще не разнесла его на сотни кусочков.       — Я попробовала, но он крепок, — храмовница сняла перчатки и принялась поглаживать припухшие от ударов суставы. — Тут все крепкое, построено на совесть.       Воцарилось молчание. Рыцарь-командор допивала вино, Орсино из солидарности тоже сделал пару глотков. Донышко пустой бутылки стукнуло о каменной пол с громким звоном.       — Хочу предупредить, что если ты сама лишишь себя девственности, это вероятно не поможет. Необходимо кровавое таинство. — Орсино избегал упоминания магии крови напрямую.       — Маг, чтобы там не говорили, но я не настолько люблю меч, чтобы прыгать на его рукоятку… — ответила Мередит презрительно.       — Можешь не верить, но я хочу помочь, — голос чародея звучал искренно. — К сожалению, быстрый способ уйти отсюда только один. Тебе кто-нибудь нравится?       — Нужно подумать, — пробормотала Мередит.        Она мысленно представляла лица знакомых храмовников и дворян, которым Орсино делает столь необычное предложение. Кто-то хмурится, кто-то ухмыляется, а кто-то категорически машет руками, содрогаясь от омерзения.       Не желаете поучаствовать в кровавом ритуале малефикаров, господа? Нет, ничего особенного делать не придется. Ничего такого, чтобы вы не делали прежде со своими женами и любовницами. У нас есть девственница, да, она не первой свежести, но это неважно, ведь эта сама Рыцарь-командор! Неужели никто не желает оказать ей услугу и заслужить вечную благодарность? Признайтесь, когда она вам угрожала, когда по ее вине или приказу, пострадали ваши друзья, вы же мечтали с ней это сделать…       А потом пойдут пересуды — это неизбежно.       — Все кончено, маг. — Мередит обреченно вздохнула. — Я умру здесь.       — Понимаю, что вопрос не простой, но время есть, — Орсино заерзал, устраиваясь поудобнее. — Не торопись.       — Как только об этом узнают… — она покачала головой.       — Ты боишься лишь сплетен? Или есть что-то еще?       — Почему ты спрашиваешь? — насторожилась она.       — Из любопытства. Не иметь ни одного увлечения за столько лет — это необычно. Или увлечения все же есть, но они выходят за, кхм, общепринятые рамки?       — О, только не надо применять ко мне всю ту мерзость с картинок, которые ты сбываешь дворянам! — возмутилась храмовница.       — Но ведь это могут быть вполне невинные фантазии, — он пожал плечами. — Увлечение хромой девушкой-гномом, серым стражем на последней стадии безумия, а может престарелым слепым храмовником из…       — Если не прекратишь издеваться, я не посмотрю на то, что ты Первый чародей и применю силу, — в ее голосе была неприкрытая угроза.       — Так тебе по вкусу все же обычные мужчины? — спросил маг как ни в чем не бывало.       Рыцарь-командор не ответила и чародей продолжил.       — Тогда давай попробуем откинуть невозможные варианты из твоего окружения и остановится на возможных, это сэкономит…       — Я вижу только одну кандидатуру, — резко прервала его Мередит.       — О, весь во внимании, — маг заинтересовано склонил голову.       — Все произошедшее здесь должно остаться в тайне и ты мне в этом поможешь! — выпалила она одним махом.       — О… — Орсино внимательно посмотрел на нее. — Я не ослышался? Именно я?       — Ты же мужчина? — обвиняющее спросила она, чувствуя себя отвратительно.       — Не отрицаю, но в самом деле, мне, Первому чародею, странно слышать такое предложение от Рыцаря-командора. Ты же усмирила нескольких магов за подобное, а храмовников разжаловала, сослав в дыру…       — Их наказали за запретные отношения, осуждаемые Церковью. Между нами нет и быть не может подобных отношений.       — Очень рад этому, — со всей серьезностью заметил Орсино. — Ты ведь понимаешь, что не только у тебя есть репутация, которую нельзя пятнать связью с храмовницей…       — Что ты ответишь?       Первый чародей задумчиво закусил нижнюю губу, обдумывая неожиданное предложение. Если он окажет Мередит услугу, не станет ли это для него или Круга фатальным? Он был не против получить рычаг влияния, но участвовать в этом лично не входило в его планы. Дергать за ниточки марионеток безопаснее, чем самому плясать на сцене.        — Думаешь, какая тебе со всего этого выгода? — пытаясь казаться безразличной спросила храмовница.       — Скорее, прикидываю последствия, — уклончиво ответил маг.       — Никаких последствий для обоих. Мы забудем об этом и никогда не будем обсуждать, как только я выйду отсюда. Тебе не удастся меня шантажировать.       — Жаль, вот так в один миг мои великие планы пошли прахом, — по-привычке иронизировал чародей. — А ты сможешь потом жить?       — Что ты имеешь в виду?       — Мысль о том, что твоим первым мужчиной был маг, не будет мучить в кошмарах?       — На мой долг перед орденом это не повлияет. Если быть честной, меня не привлекает непосредственно твоя кандидатура, но раз ты здесь…       — То есть, если бы на моем месте оказался юный ученик, — деланно возмутился Орсино, — ты бы стала насиловать бедного ребенка?       — Не неси чушь! Мне и так тошно.       — Ты не можешь приказать мне это сделать.       — Нет, — она покачала головой. — Можешь отказаться, я пойму. Все же, — она позволила себе нервный смешок, — о немолодых храмовницах не слагают романтических баллад.        Орсино стало неловко за свое поведение. Для него это была забава, а для Мередит, должно быть обсуждение столь интимной темы было чрезвычайно унизительно. Предлагать себя непримиримому противнику, которого ненавидишь столько лет, для этого нужно обладать значительной силой духа. Хотя у несгибаемой Мередит силы духа всегда была в достатке, не было только любовника, чтобы согреть постель.        В самом деле, хочет ли он этого?       — Я окажу услугу, — решил наконец Орсино, задумчиво следя за трепыханием огонька светильника. — Но, — он поднял указательный палец, — на моих условиях.       — Еще бы! Ты ничего не делаешь без условий! — Мередит нахмурилась.       — Мы сделаем это так, как я хочу и ты будешь с мной предельно откровенна.       — Хорошо, — сухо согласилась она. — А я оставляю за собой право прекратить все в любой момент, если мне не понравится исполнение нашей сделки.       — Как пожелаешь, — кивнул Первый чародей.       — Надеюсь, мы оба не пожалеем о своем решении.