Жертвенник

      Всякий раз при встрече Рыцарь-командор ищет в глазах Первого чародея признаки одержимости, а потом уже «узнает» кто стоит перед ней. Не важно как долго они знакомы, он — скрытая угроза и любезное приглашение для мерзости, обитающей в Тени. И лишь дело времени, когда его истинная сущность выйдет наружу.       Слышит ли Мередит вкрадчивые отголоски шепота из-за Завесы как слышит их Орсино? На поверхности, в свете ярких солнечных лучей можно притворится, что шепота нет, но здесь, в лабиринтах нижних уровней не бывает солнца и шепчущие обретают Голос.       Орсино с интересом всматривался в сосредоточенное лицо храмовницы. Ей не приходило в голову, что он может обратиться, когда будет в ней? Или эта мысль все же посещала ее, заставив холодеть от ужаса? Мередит не успеет защититься, ее стойкость и сила будут сметены, разорваны чудовищем. Рыцарь-командор так близко от опасности и согласилась на это сама…       Губы мага невольно разошлись в кривой усмешке при мысли о предполагаемых ужасах. Первый чародей внезапно обрел то, что так долго желал — полного контроля и при этом он остался собой, не став одержимым. Удивительно, но он трогал эту неприступную невыносимую женщину в самых сокровенных местах, а она сносила его прикосновения с молчаливой покорностью.       Разбросав их одежды по алтарной плите, маг аккуратно толкнул на них храмовницу и лег рядом. Ее кожа была такая же холодная, как и его пальцы, но рот обжигал.       Один долгий поцелуй сменялся другим, не давая как следует отдышаться. Одной рукой Орсино поглаживал мягкие груди, а другой нарочито медленно снимал белье храмовницы. Отбросив его в сторону, маг отдалился и оценивающе посмотрел на женщину.       — Красивая, — признал он. — А как тебе я?       — Не знаю… — хрипло ответила она. — Щуплый.       — О, к счастью, не везде, — чародей позволил себе смешок превосходства.       Безотрывно глядя в глаза Мередит, он провел пальцами по ее промежности, скользнув вглубь. От неожиданности она рефлекторно сжала ноги, приподнявшись. Орсино удержал ее, заставив снова лечь.       — Все в порядке. — Маг успокаивающе гладил между ног.       — Почему ты так пристально смотришь? — не выдержала она.       — Чтобы знать, что ты чувствуешь, — спокойно ответил чародей, не прекращая ласку пальцами. — Твое частое дыхание, расширенные зрачки, раскрытые губы — они расскажут мне то, что ты сама о себе не знаешь.       — Создатель… — обеспокоенно выдохнула Мередит, осознав, что ловушка, в которую она угодила оказалась с двойным дном. — Ты хочешь, чтобы я… — она прервалась, невольно застонав, когда он коснулся особенного места.       — Здесь больше никого нет, никто не узнает.       — Ты будешь знать! — с обидой выдохнула она, помимо воли млея от нежных, но настойчивых прикосновений мага.       — Это будет наш секрет… — Орсино опустил голову к ее груди, чтобы исследовать крупные розовые соски. — Восхитительный вкус, — коварно прошептал он, обводя окружности кончиком языка, специально, чтобы Мередит было хорошо видно.       Подобное зрелище окончательно смутило ее. И в то же время Мередит чувствовала как внутри разгорается пожар. Прежде, когда тело требовало разрядки, она привычно удовлетворяла себя рукой, быстро развязывая тугой узел из желания и напряжения, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что она ощущала теперь.       — Проклятье! — выругалась женщина, пытаясь отвлечься и думать о чем-то нейтральном, но это было невозможно.       Ловкие пальцы Орсино оказывались там, где она ждала меньше всего, его дразнящий язык плясал по телу, атакуя самые чувствительные точки. От припухших, покусанных губ, по линии изгиба шеи, опускаясь к ключице, соску… Почувствовав долгожданную влагу в промежности, маг осторожно проник пальцем в тугое влагалище, с удовлетворением следя за мукой на ее лице.       — Ты не представляешь как мне это нравится, — откровенно сказал он, разводя ей колени. — Только сейчас ты стала настоящей.       — Я тебя убью… — всхлипнула она, в бессилии сжимая кулаки.        В ответ Орсино лишь ускорил движение, поглаживая набухший покрасневший клитор. Частое и жаркое дыхание выдавало ее с головой, сводя на нет любые угрозы. Первый чародей наслаждался податливостью женского тела, запахом пота и смазки, ощущая как неумолимо нарастает тяжесть в паху.       К первому пальцу во влагалище прибавился второй, с каждым толчком расширяя его упругие стенки. Маг положил храмовницу на бок, покрыв легкими точечными укусами ее шею и спину, свободной рукой сжимая крепкие ягодицы. Мередит сдалась и сладострастно застонала. Внутри Орсино все перевернулось — эта женщина за холодной внешностью скрывала поистине горячую натуру. Здесь и сейчас она хотела его, все остальное было не важно.       Смазка в обилии растекалась по бедрам, рука легко скользила. Проведя меж ягодиц, чародей уловил как изменилось на миг неровное тяжелое дыхание. Он повторил движение и был вознагражден новым стоном. Воодушевленный, маг проник в тугое горячее кольцо и продолжил двигать тремя пальцами, насадив на них извивающуюся храмовницу. Мередит словно со стороны наблюдала, как бесстыже раздвигает ноги, как громко похотливо стонет, выгибается, желая, чтобы чародей проник в нее глубже… Это не могла быть она, но в тоже время не мог быть никто другой, кроме нее.       — Я же говорил, — изменившимся от возбуждения голосом произнес Орсино, — я узнаю о тебе то, что ты сама о себе не знаешь.       — Хватит, я не могу… — взмолилась она, чувствуя как пульсирует низ живота, как мучительно напрягаются мышцы, но чародей лишь рассмеялся, находясь на грани самообладания от ощущения перемычки ее промежности между своих пальцев.       Содрогаясь от изматывающих ускоряющих жарких волн, храмовница прикусила плечо мага, но целиком занятый ею, он не почувствовал боли. Глухо закричав, Мердит, сведя ноги, хваталась за тело Орсино. Он почувствовал как мышцы влагалища плотно сжали его перемазанные смазкой онемевшие пальцы. Сделав несколько завершающих движений, он вынул руку, и сглотнул, пытаясь привести мысли в порядок. В паху жгло огнем и ныло, на белье расплывалось мокрое пятно.       — Хорошо, — подвел итог Орсино, поглаживая Мередит. Руки плохо слушались. — Но это не все… Мы не сделали, что хотели. Ты все еще девственница.       — После такого? — вымученно спросила она, переворачиваясь на спину.       Волосы разметались, закрыв лицо, но у нее не было сил убрать их.       — Прости, — он устало, но самодовольно улыбнулся.       Освободившись от давящего и стесняющего движения белья, Орсино устроился у нее между ног, продолжая проглаживания и поцелуи. Теперь она охотно отвечала. Внезапно зашипел оставшийся без масла светильник, оставив их в полной темноте. Чародей замер, но ничего не успел предпринять — Мередит провела по его груди мягкой горячей ладонью, заскользила вниз, прямо к паху. От ее осторожных, изучающих прикосновений маг застонал, медлить больше было невозможно.       Приподняв колени, он ввел член, двигаясь резкими толчками, преодолевая сопротивление. Внезапная боль, причиняемая каждым движением мага, заставила храмовницу поморщится, но скоро та смешалась с пульсацией и новым, тянущим живот ощущением. Чародей ускорился и со стоном замер, привалившись к ней тяжестью всего тела. Затем он оставил ее, вытянувшись рядом и шумно дыша.       Мередит прислушалась к ощущениям. Несмотря на холодный воздух и наготу ей было жарко. Даже не верится, что недавно она ежилась от холода. Застежка от одежды, то ли ее, то ли Орсино, давила в лопатку, но сдвинуться с места было совершенно невозможно. Она провела рукой между ног — пальцы были мокрыми, оттуда продолжала вытекать влага, смешанная с мужской жидкостью.        Оба молчали в темноте, не решаясь заговорить, чтобы не разрушить хрупкое равновесие, что между ними установилось.       Мередит и в самых страшных кошмарах не представляла, что ее первый раз будет вынужденный — с магом, на жертвеннике малефикаров. И что ей понравится. А ужаснее всего, что это будет один раз, который она никогда не повторит.       Орсино размышлял о том, что теперь не знает, как вести себя с той, чей запах тела и переполненное страстью выражение лица, он никогда не забудет. Неужели он только что кончил в ту самую ненавистную суку с командным голосом, резкими манерами, в чей скверно нарисованный портрет ученики швыряют мусор?       Рядом с ним лежит другая женщина, которую он никогда не знал, которая даже Голоса за Завесой заставила умолкнуть.