Жертвенник

      Облик Рыцаря-командора безупречен. Доспехи сидят как надо, вся застежки подтянуты, ничего не скрипит, на лице выражение сурового спокойствия. Только Первый чародей все равно заметил, как Мередит обеспокоенно сжалась, войдя в коридор. Однако в этот раз преграды не было — заклятие позволило выйти.       — Что ж, маг, — удовлетворенно кивнула она снаружи, — ты, как ни странно, оказался прав.       — Очень рад… Если бы я ошибся, думаю, ты бы меня убила, — серьезно ответил Орсино. — Залы закроют?       — Непременно! Эта тевинтеровская мерзость не должна существовать! Сегодня же отдам приказ. А что, тебе в них еще что-то нужно? — в голосе прозвучала былая подозрительность.       — Нет-нет, хватит с меня творений времен древних магистров…       Мередит кинула на него быстрый оценивающий взгляд, но промолчала. С таким уставшим видом как у мага, не похоже было, чтобы он планировал что-то коварное.       Пришло время покинуть негостеприимный каменный лабиринт нижних уровней. Храмовница подняла повыше светильник, со слитыми остатками масла. Первый чародей следовал за ней, размышляя, что несмотря на очень странную, полную неожиданностей ночь, он рад, что она подошла к концу. Орсино хотелось есть, ведь уже настало время завтрака, и спать, а не играть роль всепонимающего, доброжелательного главы круга.       — Это невежливо, — вдруг вырвалось у него.       — О чем речь? — пятно света резко качнулось, осветив чародея.       — Ты ни разу не назвала меня по имени. Я понимаю желание держать дистанцию, никого не выделять, но что плохо в моем имени?       — Не рассчитывай на особое обращение, маг, — веско сказала она. — Для меня все равны. Ничего не изменилось.        — Рыцарь-командор, как всегда очень любезна. Преклоняюсь перед ее железными принципами, — он потер сквозь мантию болезненное место, куда его укусила храмовница. Из-за выраженных наклонностей к разрушительным стихиям, целителем Орсино был скверным.       В ответе чародея сквозила явная ирония, но Мередит предпочла не заметить ее.       — Это единственно правильное решение. Жаль, что не все храмовники пока ему следуют.       Она развернулась, ускорив шаг, показывая, что разговор окончен. Мередит хотела побыть одной, подальше от всех, вымыться и стать прежней собой. Рыцарь-командор помимо воли прислушивалась к шуршанию мантии за спиной, ожидая очередную язвительную колкость от чародея, но тот обиженно молчал. На миг она ощутила укор совести, но знакомые очертания выхода во двор Казематов, вернули все на свое место.       Было пасмурное утро, на полупустой площади раздавался мерный звук от метел усмиренных. Рыцарь-командор как раз успела к смене караула. Храмовники вытянулись струнку, а старший по смене поспешил донести, что ночь прошла без происшествий.       Чародей намеренно отстал и свернул в сторонку к группе молодых магов, обсуждающих слабость новоприбывших учеников. Они радостно, хоть и с некоторой неловкостью поприветствовали его. С тех пор, как он возглавил Круг, Орсино с сожалением замечал, что прежняя легкость и непринужденность в общении исчезла. Даже ограниченная храмовниками власть накладывала свой отпечаток.       Обсуждаемая тема была болезненной. За последние десятилетие слишком много учеников, опасных для себя и других, отправляли к ним. Списки возможных усмиренных росли, Орсино как мог противился этому, но все же даже он признавал, что спасти всех невозможно.       От чародеев из других Кругов ему приходили письма полные вопросов, в которых тревога смешивалась с долей превосходства: «Отчего среди ваших подопечных так много потенциальных одержимых? Почему усмиренных в Киркволле больше, чем в любом другом круге? Что вы делаете не так? Молодому Первому чародею не хватает опыта управления? Вы не знаете как организовать эффективное обучение?» В такие моменты Орсино хотелось вытащить всех этих писак из их удобных кресел, перенести к нему и заставить пройтись по Казематам, чтобы они сами ощутили истонченную Завесу. Киркволл фактически живет на границе с Тенью, каждый ребенок окружен демонами, а у него смеют выяснять, хороши ли его методы управления!       Но Орсино лишь откладывал письмо в сторону и писал обычный формальный ответ, что проблема в жестокости и предвзятости храмовников, пугающих даже прошедших истязания магов, не о говоря уже о юных учениках. Конечно, проблема превышения полномочий храмовников существовала, но она была далеко не единственной и совсем не первой…       Дни в Круге шли своим чередом, проходя относительно спокойно.       Время Первого чародея отнимали докладные записки, бесконечные жалобы от коллег и на коллег, официальная корреспонденция соответствующая статусу и неофициальная переписка, чтобы оставаться в курсе интриг. Немного шантажа, контрабанда, установление контактов с сомнительными личностями, помощь которых могла пригодиться в дальнейшем.       Рыцарь-командор была занята дисциплинарными взысканиями, доносами, планированием увеличенного бюджета, чтобы набрать больше новых людей, запутанными делами наместника и бумагами церкви. Она даже успела успешно поучаствовать в рейде на бордель, выявив членов ордена, в чьем моральном облике были сомнения.        Ни Рыцарь-командор, ни Первый чародей не вспоминали того, что случилось на нижних уровнях. Они словно не замечали друг друга, мастерски уклоняясь от встреч, даже случайных. Их обоих это устраивало. Поэтому Орсино удивился, когда к нему в кабинет без стука вошла Мередит и села в кресло напротив. Одним решительным движением она сдвинула в сторону документы и положила на стол перед ним бумагу, исписанную от края до края.       — Начинай оправдываться, — ее холодный тон не предвещал ничего хорошего.       — Что это? — Орсино пытался предугодать, что скрывается за спокойным выражением лица и какие ужасные кары его ждут.       — Читай! — приказала она, сверля его ясными голубыми глазами.        Пожав плечами, Первый чародей принялся за чтение. Перед ним был до печального подробный доклад от рыцаря-капитана о пропаже двух десятков филактерий, оригиналы которых заменили на подделки с чужой кровью. Отдельным абзацем шли показания анонимов, которые клялись, что Первый чародей Киркволльского Круга магов был неоднократно осведомлен о пропажах, но не принимал никаких мер.       Маг поперхнулся. Кашляя, он пытался собраться с мыслями. Хуже всего, что в докладе не было ни слова лжи или преувеличения.        — Интересно, что это будет в этот раз… Тебя оклеветали? — Мередит подперла щеку рукой, словно скучая. — Это был твой двойник? Или может, ты найдешь в себе храбрость признаться в измене, в прямом вредительстве Церкви, в попрании ее устоев, чтобы сэкономить мне время? Если ты будешь сотрудничать, выдашь нам своих сообщников, я возможно заменю казнь усмирением.        Положение было очень скверным, без сомнения. Только тот факт, что Рыцарь-командор пришла сама, а не отдала его в руки своих людей для тренировки «Святой кары» внушал маленькую надежду, что в глубине души она не желает скандала и хочет, чтобы он оправдался. Хотя, вполне вероятно, что тюремщики уже ждут за дверью. Орсино пытливо посмотрел на храмовницу. Стандартные уловки не подойдут, если он хочет выйти сухим из воды.       — Обвинения обоснованы, — признал он, кивая.       — Надо же… — она откинулась на спинку, сощурив глаза. — Это значительно упрощает дело. Значит, измена.       — Мне нужно кое-что показать, — маг встал из-за стола.       — Ни с места! — храмовница тут же вскочила, выхватив меч. — Не заставляй меня…       — Ты с ума сошла? — он ошеломленно уставился на сверкающий клинок у своей груди. — Я только хотел отдать тебе документ.       В этот момент в дверь постучали. Выдержав паузу в кабинет вошел старший чародей, неся в руке запечатанный коричневым сургучом свиток. Он замер, при виде открывшейся картины.        — Малькольм, как чудесно, что ты заглянул… — ровным голосом поприветствовал его появление Первый чародей. — Пришел ответ от Ирвинга? Хорошо. Положи его куда-нибудь и оставь нас с Рыцарем-командором разбираться с этим недоразумением. И забудь, пожалуйста, что ты сейчас видел. Невольный свидетель побледнел и предпочитая не рисковать исполнил просьбу в точности. Тем временем Орсино воспользовался передышкой и открыл бюро, переполненное бумагами. Медленно, так чтобы Мередит было видно, что он делает, он вытащил ничем не примечательную папку и протянул ее храмовнице.       — Сам открой, — она не доверчиво ткнула ее кончиком меча.       — О, Создатель! — не выдержал он, раздраженно извлекая оттуда единственный лист бумаги. — Да, Мередит, несомненно это магическая ловушка, которая взорвется тебе в лицо! Прочесть-то ты можешь или мне сделать это за тебя?       Храмовница взяла бумагу и быстро пробежалась по строчкам. По мере чтения меч опускался все ниже и ниже. В конечно итоге она вложила его в ножны и рухнула обратно в кресло.       — И когда же ты намеревался мне это показать? — рассерженно прошипела Мередит, тряся бумагой, которая была, за исключением малозначащих деталей, копией доклада ее рыцаря-капитана. С той лишь разницей, что была написана от лица Орсино и даже скреплена официальной печаткой.       — Моим первым порывом было все сразу рассказать, но ведь пропажи филактерий — это серьезное нарушение. И мой недосмотр… — он удрученно пожал плечами. — Поэтому я решил не только вернуть филактерии, если это возможно, но и узнать, каким образом была совершена кража и кем. Взять воров на горячем.       — Допустим, — Мередит нахмурилась, — что ты бы выяснил, кто за этим стоит и что дальше?       — Я бы отдал их на суд ордена.       — Не верю! Ты всегда всех покрываешь!       — Ситуация слишком серьезна, чтобы заниматься укрывательством.       На самом деле Первый чародей как всегда говорил полуправду. Он действительно собирался проследить, кто стоит за дерзкими кражами, но только для того, чтобы держать воров на крючке. Или расправиться с ними тихо, без потерь для репутации. Ему самому хотелось знать, как можно незаметно проникнуть в хранилище филактерий минуя сложные замки и магические защиты. Поясняющий доклад он составил в качестве подстраховки, если в плане что-то пойдет не так. И как оказалось не зря.       Удовлетворило ли это объяснение Мередит?       Поджав губы, она изучающе смотрела на неровные чернильные строчки знакомого почерка, на смазанный с краю оттиск печати Первого чародея.       — Рыцарь-капитан предлагал арестовать тебя без предупреждения, — с вызовом сказала храмовница. — Доказательства измены неопровержимы, а ты слишком опасен, поэтому разговор с тобой можно вести лишь в камере, после применения «Святой кары».       — Боюсь, в этом случае я был бы без сознания, — заметил Орсино. — Почему же ты не поступила как предложила твой правая рука?       — Неожиданный арест Первого чародея может вызвать ненужные треволнения в Круге.       — Политика, — понимающе кивнул маг.       Рыцарь-командор никогда бы не призналась, но дело было не только в этом. Ей хотелось, чтобы донесение было ошибкой. Измена Церкви — тяжелейшее обвинение, неизбежный и мучительный конец для Первого чародея, а в глубине души она этого не желала. Возможно, казнь Орсино спровоцировала бы цепную реакцию в Круге и ей пришлось бы прибегнуть к последнему средству — Праву уничтожения, а это бы означало, что она проиграла. Если Право уничтожения — это ее единственный аргумент, значит за столько лет она так и не смогла улучшить ситуацию и была совершенно бесполезна.       — Я не враг нам обоим, — примеряющие сказал Орсино. — И в качестве доказательства я обещаю полное сотрудничество по данному делу.       — Как будто у тебя есть выбор, — хмуро ответила Мередит. — Куда это ты собрался?       — Если ты не против, я бы хотел ненадолго прервать нашу беседу, чтобы успокоить Малькольма. Покажусь ему живым, пока он не напридумал неизвестно что. Уж очень эффектно ты смотришься с обнаженным мечом в моем кабинете.       Первый чародей тут же выскользнул за дверь, пока Рыцарь-командор раздумывала над ответом.