Жертвенник

      Мередит была строга к храмовникам ничуть не меньше, чем к магам. Безупречных верующих, на которых можно было всецело положиться, в ордене всегда было немного. Часто в орден пытались попасть те, кто не желал служить Церкви, а хотел найти местечко потеплее, полагая, что порядки у храмовников такие же, как у стражи. Их ждало жестокое разочарование.       Рыцарь-командор не позволяла себе излишеств и с других готова была спустить три шкуры, как только узнавала, что ее подчиненные ведут себя неподобающе. Никаких азартных игр, пьянства, распутных связей внутри или за стенами Казематов. Принося обеты, рыцари Церкви должны быть безупречны и служить образцом для подорожания.       Всех застигнутых во время дисциплинарной проверки в «Цветущей розе» ждали строгие выговоры, а кое-кого и заслуженное изгнание. Мередит лично возглавила рейд, чтобы у развратников и пьяниц не было возможности договорится или оправдаться. Пока пришедшие с ней храмовники контролировали входы и выходы в бордель, она быстро заглядывала в комнаты для утех. Застигнутые врасплох парочки не всегда понимали, что произошло. Мередит знала каждого лично и ей нужно было лишь опознать храмовника в столь неподобающем месте.       В одной из комнат вместо двоих она застала одинокого работника борделя. По смятой постели и распахнутому окну было понятно, что ее приход стал не таким уж неожиданным как хотелось.       Молодой эльф с интересом посмотрел на гостю и призывно тепло улыбнулся. Мгновенье Мередит ошеломленно пялилась на его обнаженную, развратную и вызывающую фигуру. Обычно нагота не смущала ее, но ухмылка эльфа и его поджарое, гибкое, безволосое тело напомнили о сделке с Первым чародеем. Ошеломленная, Рыцарь-командор лишь вымученно извинилась и вышла, стараясь прогнать непрошеные мысли. Куда делось ее самообладание?        Днями ранее Мередит то и дело прокручивала в голове миг, когда в зале с жертвенником погас светильник — не воспользовался ли маг возможностью избавиться от амулета? Вероятная беременность являлась ей в кошмарах, заставляя лежать, задыхаясь на смятой постели. Но нет, Мередит была вынуждена признать, что несмотря на все плохое, в чем заслужено можно было обвинить чародея, подлецом по отношению к женщинам он не был. Спустя две недели ярко-красный след на белье вернул ей равновесие и желанный сон.       Иногда Мередит представляла, какой могла быть ее жизнь, повернись все иначе. Она сделала карьеру в ордене, но потеряла возможность иметь семью, детей. А ведь ей нравились большие семьи… Она даже хотела, чтобы у нее была такая. Однако мысль о том, что ее ребенок может родиться магом, сворачивала нутро в холодный узел. Стать матерью тому, кто всегда будет потенциальной угрозой, возможным одержимым, вдали от нее, где-то в Круге… Она бы не вынесла этого. Веская причина избегать мужского общества и связанных с этим телесных удовольствий. Мередит не хотела рисковать.       Не имея возможности рассказать никому о произошедшем в ловушке древних магистров, она до измождения тренировалась и молилась, наказывая себя за развратные мысли и невольно полученное удовольствие. Сделка с Первым чародеем и все ее последствия остались в прошлом. По-крайней мере она искренне на это надеялась, ведь маг держал слово, ни взглядом, ни жестом не намекая о том, что случилось.       Мередит в нетерпении отложила ведомость, испещренную пометками и прислушалась. Звякнул караульный колокол — наступила полночь. Храмовница с облегчением спрятала бумаги в стол. Она предпочитала действовать, а не перекладывать бумажки. Сегодня предстояло схватить тех, кто совершил дерзкую кражу в хранилище филактерий. Первый чародей не смог выявить связи между похищенным филактериями — они принадлежали магам разных групп, возраста, пола, а значит многие из них были забраны для отвода глаз, зато разработал план-приманку, чтобы вынудить злоумышленников проявить себя. Выслушав план, Мередит неохотно согласилась с ним.       Орсино распространил слух, будто бы в скором времени планирует детальную инвентаризацию филактерий с последующим переездом их в новое, более безопасное место, а Рыцарь-командор словно случайно сняла часть охраны с хранилища, якобы для более эффективного патрулирования в других частях Круга. Первые две ночи прошли в пустую, но сегодня у Мередит было хорошее предчувствие.        Когда она пришла на место, Орсино уже ждал ее с помощниками. Это были опытные чародеи, не склонные распускать язык. Вместе с Мередит явились два проверенных храмовника. Они вежливо кивнули друг другу и молча рассредоточилась в тенях, рядом с дверью. В хранилище было разрешено входить только главным лицам Круга. Печати-замки работали таким образом, что ни Мередит, ни Орсино не могли вскрыть их незаметно по одиночке — на этом настоял Первый чародей, как только вступил в должность. Чтобы открыть дверь правильно всегда нужны были двое — уполномоченные маг и храмовник. Конечно, можно было проникнуть применив грубую силу, но от этого хранилище надежно защищали толстые стены и крепкие двери с навесными замками.       Мягко зазвенели ключи, тяжелая створка со скрипом отворилась. Внутри как обычно ощутимо несло гнилью. Это было большое помещение, которое помимо хранения филактерий использовалось как склад. «Склад магического мусора» — так его про себя называла Рыцарь-командор. Вещи не столь опасные, чтобы их уничтожать, но слишком ценные, чтобы отдать в руки магов. Если бы не их историческая ценность, от них бы давно избавились, продав на рынке.       — Больше ничего не пропало, — подтвердил Орсино, проверяя ровные ряды подписанных пузырьков. — Подделки тоже не тронуты.       — Ты же не рассчитывал, что вернут настоящие филактерии? — хмыкнула Мередит, устраиваясь на сундуке, оббитым железом. Меч она вынула из ножен и положила на колени. Теперь все филактерии были в ее поле зрения.       — Была надежда, — пробормотал чародей.       — Их не для этого брали.       — Сегодня за ужином не досчитались порций. Может совпадение, а может… — он пожал плечами, занимая свой пост напротив возле кадки, густо заросшей феландарисом.       — Кто-то не хочет бежать на голодный желудок, — закончила за него Мередит.       Орсино погасил светильник, погрузив хранилище в темноту.       Потянулись минуты томительного ожидания. Чуткие глаза Первого чародея быстро приспособились, тем более, что в комнате было полно своих источников света — едва заметное сияние от филактерий, свечение нагрудника, принадлежавшего какому-то знатному принцу, мерцание книг, с тесненными рунами на обложках.       Орсино устало потянулся и зевнул. Если бы не запах гнили и не общая давящая атмосфера, в тишине хранилища вполне можно было бы поспать.       Внезапно внимание чародея привлекло свечение, идущее от стойки с оружием. Древний щит, с полустертыми надписями на тевене, на который никогда не обращали внимания, перекладывая с места на место, испускал по кромке приятный зеленоватый свет цвета молодой листвы. Недобрый холодок пробежал по позвоночнику Орсино. Он слишком хорошо помнил этот цвет. Маг нервно нащупал под перчаткой старое серебряное кольцо с лириумом — подарок от Круга после Истязания.       Храмовница тоже заметила, что с щитом что-то неладно. Беззвучно подкравшись к нему, она занесла меч. Раздалось шипение. Свечение становилось все ярче и внезапно щит пропал — вместо него на стойке оказалось отверстие, наполненное зеленоватым туманом. Спустя мгновение оттуда показались две руки, бестолково шарящие по воздуху. Наконец они наткнулись на пол и из отверстия вынырнула голова мужчины, сжимающего в зубах амулет на цепочке.       Орсино с удивлением узнал гостя — это был маг Седрик, прибывший в Круг недавно и не совсем добровольно. Он не числился отступником лишь благодаря его семейным связям с кем-то из церковных шишек. Прежде Седрик состоял при дворе знатного вельможи кем-то вроде штатного целителя, но впал в немилость и бежал. Попался храмовникам и был поставлен перед неприятным выборов — или жизнь в Круге или…       Как выяснилось, целитель из Седрика был посредственный, если не сказать хуже, зато благодаря склочному характеру, он уже успел настроить против себя нескольких чародеев.       Рыцарь-командор схватила мага за шкирку и потащила наружу. Почувствовав захват, он замахал руками, пытаясь извернуться, сверкая глазами от страха. Первый чародей бросился к нему, чтобы отнять амулет, но опоздал — тот хрустнул, раздавленный Седриком от испуга. Капли жидкого содержимого прыснули во все стороны.        В беззвучной ярко-зеленой вспышке все исчезло.