Жертвенник

      Первый чародей сфокусировал взгляд, пытаясь понять, что находится перед ним. Это была… стена. Несомненно — стена, сложенная из плотно пригнанных потемневших от времени булыжников. Древняя постройка, крепкая, простоит еще тысячу лет.       — Где я? — прошептал Орсино, наблюдая как стена следуя за его взглядом изгибается, превращаясь в комнату. — Знакомое место.       Маг без труда встал, сделал несколько шагов. Идти было легко, тело стало почти невесомым, но каждый шаг сопровождало гулкое эхо. Прежде пустая комната начала наполняться предметами. Орсино повернулся — вокруг него лежали фолианты, мантии, оружие и доспехи. Все старое, потертое, покрытое толстым слоем пыли. В центре высилась стойка с пузырьками.       — Конечно же! — догадался маг. — Хранилище филактерий!       С этим местом было связано какое-то мучительное воспоминание. Орсино обеспокоенно потер лоб, чувствуя, что ему обязательно нужно вспомнить ответ на какой-то вопрос, хотя сам вопрос неизвестен.       — Что я делаю в хранилище? — спросил он вслух, пытаясь сосредоточиться. — Я что-то искал… Или нет?       Рядом с магом возник старый щит, призывно блестя.       — Мы ловили вора филактерий! — вспомнил Орсино и тотчас раздались громкие аплодисменты, награждая его за труды.       Чародей внимательно осмотрелся, мрачнея с каждым мгновением. Зеленоватое свечение стало ярче, пробиваясь сквозь стену.       — Проклятье! — выругался он. — Этот выродок выбросил меня в Тень! Я не сплю, не принимал лириум — как мне вернуться обратно, пока тело в хранилище?       Первый чародей на миг закрыл глаза и задержал дыхание, как всегда, когда хотел добиться ясности в мыслях. Зал только напоминал хранилище филактерий, но ему не доставало деталей. Однако с каждом минутой их проявлялось все больше, пока Тень крала их из его памяти.       Обиталище демонов — всегда голодных, желающих овладеть им. Стоять на месте означало облегчить им задачу, поэтому Орсино решил бежать. Но как только он предпринял попытку покинуть зал, как снова оказался на прежнем месте — прямо в центре хранилища. Тень удерживала его здесь.       Маг прислушался, где-то за стеной шло сражение, до него доносился лязг оружия, крики. Чародей снова перешагнул порог, и снова оказался в зале. Хотя внешне как-будто ничего не менялось звуки борьбы стали громче. Он коснулся шероховатой поверхности камня — стена выглядела как настоящая, полностью соответствуя ожиданиям.       — Постой-ка… — пробормотал Орсино. — Все образы Тень формирует не сама по себе. Пока я уверен, что стою в зале с филактериями, то вижу именно его…       Он зажмурился, представив как рушится зал, рассыпается на куски, как пространство вокруг него шириться, а когда раскрыл глаза, стены хранилища растворились, явив собой первозданную Тень. Ошеломляющее, не поддающееся пониманию пространство без конца и начала. Светло-зеленый свет шел словно неоткуда. Вдали виднелись угрюмые башни Черного Города.       — Создатель… — невольно вырвалось у него. — Какое ужасное и прекрасное место.       Эльф тяжело задышал, пытаясь справиться с растущим страхом. Он был здесь не раз, но никогда не мог к этому привыкнуть.       — Нельзя стоять, займись делом! — подстегнул он сам себя, фокусируясь на звуках сражения.       Пелена слева от него рассеялась, открыв чародею плавающее в воздухе хранилище, в котором Рыцарь-командор рубила на куски одержимых, пребывая в уверенности, что все это происходит наяву.        — Мередит? — удивился Орсино. — Как такое возможно?       Всем известно, что попасть в Тень можно во сне, маги, связанные с тенью, могут быть в ней осознанно, но не храмовники. Значит, не обошлось без мощной запретной магии.       — Седрик! Мерзавец! Что за дрянь была в твоем амулете? — вопрос остался без ответа.       Орсино шагнул к храмовнице, но вдруг ощутил за спиной чье-то присутствие. Резко обернувшись, чародей столкнулся нос к носу со своей копией.       — Незачем торопиться… — сказал двойник, качая головой. — Она это заслужила.       Не так-то просто убить себя, но маг не раздумывая выпустил в сторону двойника огненный шар. По телу демона прошла рябь, он обернулся маленьким мальчиком, избежав повреждений.       — Ее смерть тебе на руку, — гнул свою линию демон. — Пойдем со мной, — он доброжелательно протянул руку, — я покажу тебе, что случится, когда ее не станет…       Демон снова обратился во взрослого Орсино, но вместо привычной мантии чародея, на нем был царский наряд. Его облик был полон достоинства, вокруг головы сиял нимб святости. Он был рожден, чтобы править — мудро и благородно. Позади виднелись коленопреклоненные серые тени подданных.       — Власть сама по себе — ничто, — нахмурился маг, уничтожая в огне видение и вызвавшую его сущность.       Нужно было торопиться, жуткий вой погибающего демона, не мог не привлечь внимания. Орсино побежал на встречу храмовнице.       — Эй! — крикнул чародей и тотчас понял, что она его не услышит, поглощенная сражением с собственным страхом.       Первый чародей огляделся. Рядом было несколько духов, но они не обращали на него внимания. Зато неподалеку тень зловеще сгущалась, куски плоти начали обретать форму. Нужно было спешить.       — Мередит! — позвал он, свободно проходя сквозь тела одержимых, с которыми она так яростно сражалась. — Это не реальность! Это Тень!       Лоб храмовницы был покрыт испариной, губы двигались в беспрестанно повторяемой молитве. Она с хрустом разрубала ставшими гнилыми тела бывших горожан, магов, храмовников. Движения были отточены, каждый удар поражал цель, но на месте убитых появлялись новые одержимые — они тянулись к ней своими искривленными конечностями, сверкая белками пустых глаз. Демон, вызвавший этот кошмар, ждал, пока его жертва ослабнет, бросит меч и сдастся.       За спиной храмовницы пространство мерцало, пронзенное лучами дневного света — сохранившаяся путеводная нить реальности, но она не могла ее увидеть. Зато Орсино теперь знал, куда идти. Он предпринял новую попытку достучаться до сознания Мередит.       — Уходим! — чародей протянул руку. — Нам нельзя здесь оставаться!       В ответ храмовница взмахнула мечом столь яростно, что едва не разрубила его пополам.       — Мерзкий демон! — выплюнула она, кромсая кошмарные иллюзии на части. — Я не уйду отсюда, пока не убью вас всех.       — Их не существует, это твой кошмар! — закричал Орсино. — Посмотри на меня! Мередит!       Одержимые повалили толпой. Чародей попробовал найти в их месиве самого демона, чтобы разделаться с ним, но тот, словно почувствовав угрозу, удвоил усилия — теперь вместо взрослых, он посылал детей. Их лица были несчастными, умоляющими, искаженными от плача. Особенно часто повторялось одно девичье лицо, такое же голубоглазое и светловолосое как у Мередит.       — Конечно же… — пробормотал маг. — Сестра — начало ее кошмара.       Храмовница продолжала читать молитву, ее рука без жалости рубила останки собственной сестры снова и снова, но было заметно, что дается ей это тяжелее, чем прежде. В ловушке Тени она не сможет самостоятельно проснуться и когда-нибудь сломается, это лишь вопрос времени.       — Нет, сестричка, пожалуйста… — умоляюще заголосило видение, протягивая к храмовнице тонкие ручки. — Не делай мне больно.       — Прости… — Мередит отрешенно срубила ей голову, всхлипывая. — Я должна! Ты — чудовище. Смерть чудовищам!       Чародею показалось, что он разглядел наконец темное, червеобразное тело демона внутри видений, как вдруг Мередит сделала резкий выпад в его сторону. Орсино отпрыгнул, чудом увернувшись от лезвия, но угодил рукой в луч света и тотчас его сознание помимо воли было унесено прочь из тени.       Первый чародей открыл глаза. Над ним склонились обеспокоенные лица чародеев и храмовников. Он с облегчением понял, что по-прежнему жив и находится в реальности.       — Очнулся! — радостно ахнула целительница Ровена, помогая ему приподняться.       — Что здесь произошло? — строго спросил рыцарь-лейтенант Дентон, но голос его дрожал от плохо сдерживаемого волнения. — Мы услышали взрыв, а когда поспешили на помощь, то нашли вас без сознания.       — Маг Седрик! Это его рук дело! — Орсино закашлялся. — Тот, что из новых. Арестуйте его!       Рыцарю-лейтенанту не нужно было повторять дважды. Он тотчас отдал приказ и по полу загромыхали тяжелые ботинки храмовников.       — Как же вы оказались в Тени? — спросил чародей Томас. — Мы не позволили вас двигать, хотя Дентон хотел унести и тебя, и Рыцаря-командора.       — Спасибо. Отвечу на вопросы позже… Как Мередит? — вспомнил чародей.       Все расступились, показывая распластанную на полу женщину. Она беззвучно металась в мучительном в кошмаре.       — Проклятье! — в сердцах сказал Орсино. — Но отчего же ты такая упрямая дура?! — он закрыл лицо руками и тяжело простонал. — Несите лириум! И найдите мерную чашу. Живо!       — Что это ты задумал? Обратно в Тень? — заволновался Томас. — Ты же без сил.       — Если не вернусь сейчас, она погибнет, — Первый чародей закусил губу.       — Ты не обязан! — резонно заметила Ровена. — И никто не станет от тебя это требовать. Твое счастье, что сам выбрался. Она бы для тебя такого не сделала.       — Я должен! — прорычал чародей, хватая одной рукой глубокую чашу, а другой открытый пузырек с лириумом. — Я знаю, где она. Вот… — он высыпал содержимое пузырька, добавил жидкого зелья и размешал, — здесь примерно на шесть часов.       — Святая Андрасте! Это слишком сильная концентрация, она не прошла очистку — ты гарантированно отравишься! — испугалась целительница.       — Как хорошо, что ты здесь и поможешь мне! — нервно ответил маг, протягивая ей чашу. — Подержи пока.       Он разрезал перчатку у себя на ладони и лег ближе к Мередит. Маг не без труда разжал ее кулак.       — Примотайте наши руки друг к другу чем-нибудь покрепче, — приказал он, взяв ее кисть в свою. — Я не должен потерять контакт, если она дернется. И, помните… У меня есть шесть часов, — чародей внимательно посмотрел на Дентона. — Если к тому времени мы не очнемся, вы знаете, что делать.       — Хорошо, — кивнул рыцарь-лейтенант, вытаскивая меч. — Я исполню свой долг.       — Все слышали? — повысил голос Орсино, обращаясь к своим людям. — Не мешайте им, не хочу лишних смертей…       В хранилище воцарилась тишина. Первый чародей бросил последний взгляд на храмовницу: ее лицо было бледным, перекошенным гримасой страдания, зубы стиснуты. Сделав глубокий вдох, Орсино одним глотком осушил содержимое чаши.