Любовь с привкусом крови…

Хюррем тут же подскочила к обессилившей госпоже. Никто не заслуживал такого отношения, даже Махидевран. Несмотря на её поступки, она всё же человек. Ещё при их встрече днём она разглядела синяки и бинты, да кто их не заметит? Однако рыжеволосая была уверенна: все упорно продолжат не замечать этого, потому что, какой безумец осмелится перечить султану? Девушка слегка похлопала султаншу по щекам, пытаясь привести ту в чувство, но ничего не произошло. — Стража! — мужской голос, как гром, разнёсся по комнате. От неожиданности фаворитка вздрогнула и испуганно посмотрела на возлюбленного. В комнате тут же появилось двое охранников. — Уберите её отсюда! — правитель небрежно махнул рукой в сторону Махидевран, его взгляд не выражал ничего кроме презрения. Один из мужчин тут же подошёл к девушке и поднял её на руки. — Ей нужно позвать лекаря! — обеспокоенно добавила Хюррем, когда охранники удалялись. Первый раз в жизни она испытала к своему врагу жалость, несмотря на то, что черкешка пыталась её отравить и чуть до смерти не избила. — Хюррем, любовь моя, не беспокойся о ней, она никто, важны лишь мы! — девушка встретилась с привычно нежным взглядом и тут же забыла об искалеченной султанше. Сулейман был прав, их любовь — вот что по-настоящему важно сейчас. Их губы соприкоснулись в нежном поцелуе. Подхватив фаворитку на руки, мужчина перенёс её на кровать, не отрываясь от столь желанных губ. Правитель осыпал шею султанши поцелуями, расстёгивая платье. Взору открылась пышная грудь, а из уст Хюррем вырвался стон предвкушения…. Спустя 2 недели. Махидевран сидела в своих покоях. Только несколько дней назад ей стало лучше. Многие раны затянулись, синяки исчезли. Но сердце всё также болело. Девушка боялась показаться из своих покоев: риск встретить Сулеймана был слишком высок. Она больше не хотела надевать красивые платья и делать роскошные прически. Поэтому теперь носила только тёмные одеяния практически без всяких украшений, волосы всегда собирала просто и строго. Сейчас девушка боялась Сулеймана как огня, боялась новых унижений. В двери постучали, и на пороге появились её ангелочки. Разире и Мустафа быстро побежали к матери, держа в руках два листка. Плюхнувшись на кровать по обе стороны от матери, дети показали ей свои старания. — Мамочка, смотри, у нас с Мустафой был урок рисования! — начала маленькая принцесса. — Мы нарисовали сад, в котором часто гуляли с тобой и папой в детстве, помнишь? — Помню… — на глаза навернулись предательские слёзы, султанша слишком хорошо помнила это время. Помнила, как они были счастливы. Как Сулейман был нежен, как клялся ей в вечной любви. Однако всё оказалось ложью, и это было больнее всего. — Очень красиво получилось… — девушка попыталась выдавить улыбку. — Мамочка, ты опять заболела? — забеспокоился Мустафа, заметив одинокую слезу на щеке матери. — Нет, мой ангел, все хорошо, — девушка поцеловала сына в макушку, а затем и дочь. Крепко обнимая своих детей, султанша с трудом сдерживала слёзы. Без этих малышей она давно бы распрощалась с жизнью. Они единственное, что держит её в этом жестоком мире. Почти час они так и просидели молча в обнимку. Близнецы понимали, что их матери плохо, и старались утешить её хотя бы таким способом. Они бы так и продолжили обниматься, если бы в покои не зашла Гюльшах. — Госпожи, Шехзаде, — девушка поклонилась, — Валиде Султан желает видеть вас, Госпожа… — продолжила женщина, замечая потухший взгляд султанши. — Мне пора, мои птенчики — девушка вновь одарила поцелуем детей, слабо улыбнулась, создавая иллюзию того, что всё в порядке, и неторопливо вышла из комнаты. Проходя по коридорам, она молилась не встретить Сулеймана. Но её мольбы не были услышаны, по коридору прокатился громкий возглас: — Дорогу, Султан Сулейман Хан Хазрет Лери! Сердце султанши замерло на секунду, однако потом забилось с бешеной скоростью. Она вжалась в стену, склонившись в поклоне, надеясь, что в таком виде правитель спутает её с наложницей и не заметит. Руки затряслись, противный ком встал в горле. — Махидевран! — мужчина поднял голову девушки за подбородок, смотря в небесные глаза. — Что это за вид?! — возмущенно продолжил падишах, осматривая султаншу сверху вниз. — В таком ходят наложницы, которые моют полы в гареме, а не матери Шехзаде и Госпожи! — во взгляде всё то же презрение вперемешку со злостью. — Простите, мой П-повелитель, я исправлюсь… — дрожащим голосом отозвалась девушка, от холодности и жестокости взгляда Сулеймана слёзы ручьями потекли из глаз. — Я надеюсь, — мужчина грубо отбросил султаншу и ушёл, не обращая никакого внимания на её рыдания. Немного успокоившись и утерев слёзы, Махидевран несмело продолжила свой путь в покои Валиде. Дорога показалась девушке непривычно быстрой. Спустя несколько минут ожидания тяжелые двери открылись для султанши, и она робко переступила через порог. В комнате помимо самой Валиде были Хатидже и Гюльфем. — Махидевран, проходи, — улыбаясь, начала женщина, но султанша не сдвинулась с места. — Давно тебя не видела, Сулейман сказал, тебе не здоровилось? — поинтересовалась она. — Да… — еле слышно отозвалась султанша, не отрывая глаз от пола, слёзы навернулись на глазах, уже в который раз за день. — Махидевран, девочка моя, что случилось? — сразу заметив неладное, Валиде поднялась с места и подошла к девушке. —Ты сама не своя! — женщина положила руку на исхудавшую щеку. — Валиде, не спрашивайте меня ни о чем, прошу вас… — султанша с трудом сдерживала слёзы и желание рассказать все, что с ней сотворил падишах. Она была уверена, мать Сулеймана ей не поверит, а сама Махидевран получит лишь очередную пощечину и новое унижение. — Махидевран, тебя кто-то посмел обидеть? — женщина забеспокоилась не на шутку. Она хотела отвести девушку ко всем, но та стала сопротивляться и отрицательно качать головой. — Можно я пойду? — уже практически не сдерживая рыданий, продолжила султанша. — Мне не х-хорошо… — Махидевран запнулась, глотая слёзы. Валиде всегда была очень мудрой и рассудительной женщиной. Она быстро поняла, что сейчас невестка ничего ей не расскажет, и мучать её бессмысленно. Она одобрительно кивнула, отпуская Махидевран в свои покои.

•••

Уже третий час подряд девушка рыдала без остановки. Она пыталась остановиться, но ничего не получалось. Сулейман не доволен ею, а это значит, рано или поздно придёт время наказания. Тем более она все ещё не извинилась перед Хюррем, как того требовал падишах. Сердце разрывалось. Махидевран не хотела жить, всё, чего она желала — закончить эти невыносимые страдания. Конечно, она могла забрать жизни своих детей, а затем и покончить с собой, такие мысли посещали ее голову. За это она ненавидела себя ещё больше. Мать никогда не может сделать больно своим детям, никогда. — Госпожа… — девушка вздрогнула, услышав знакомый голос евнуха. — Повелитель сегодня ждёт вас в своих покоях…