i feel u smell

Свежие лучи нового дня, проникающие сквозь небольшие щели между створок жалюзи, вальяжно оседают на письменном деревянном столе. Поверхность засорена бумагами различного рода, и отыскать что-либо конкретное не удастся при всём желании. В углу пылится доклад по истории, а нещадно опустошённый в лихорадочных поисках ручки пенал катается из стороны в сторону, принимая во внимание свою округлую форму. Лишь единственная деталь выделяется из атмосферы подросткового бардака, будто крича о своём преобладающем положении посреди прочего хлама. Тёмная рамка, обвивающая фото, на котором парень лет семнадцати, очевидно, счастливый, красуется, устроившись на самом удобном положении. Тёмные волосы всё ещё мальчика немного спадают на большие глаза, а мороженое в его правой руке застыло в состоянии таяния, когда невесомая цветная капля медленно стекает по запястью и разбивается об асфальт. Намджун, весь в работе над очередным проектом, последнюю неделю практически не поднимает глаз на снимок, хотя, казалось бы, фото перед носом. Парень возбуждённо завершает домашнее задание с дополнительных курсов и, позабыв захлопнуть тетрадь, хватает мобильный и выбегает из комнаты. На ходу он отправляет долгожданное сообщение о желанной встрече и, оставив на щеке мамы лёгкий поцелуй, выходит во двор. Ветер колышет отросшие волосы, оставленные Кимом в беспорядке, и он думает, что накинуть куртку на плечи будет не самой худшей затеей. Старенький велосипед у забора вызывает тёплую и одновременно несдержанную улыбку — чересчур много событий связано с этим транспортом. Первый перелом, адреналин в крови и даже первый поцелуй. Намджун нетерпеливо взбирается на сидение и трогается с места. Порывы холодного воздуха бьют в лицо, но гормоны, внезапно ударившие в кровь, не позволяют ощутить капризы погоды в полной мере. В мыслях то и дело мелькает хорошо знакомый, выученный наизусть образ, и парень улыбается, повторяя шёпотом количество оставшихся поворотов. Ещё раз направо и свернуть за угол. По земле проходится треск замерших шин. Ким придерживает вес тела ногой, оглядывая парня, что ярко улыбается своей улыбкой, напоминающей сердце во всеобщем представлении, и сжимает в руках увесистый скейт. Тэхён резко подбегает ближе к велосипеду, хватаясь за чужую крепкую шею. Он выдыхает короткое: «я безумно скучал» и беспощадно уничтожает оставшиеся миллиметры между их губами. Короткий поцелуй разрывается в следующую секунду. Ким взбирается на заднее сидение, пока руки самопроизвольно сгребают талию старшего в замок. В рюкзаке, брошенном впопыхах на плечи, согреваемые тёмной толстовкой, звенят баночки с краской. Им необходимо завершить настенную композицию. Намджун улыбается, стоит прочувствовать приятное тепло человеческого тела за спиной. Когда разряд проходится по его телу, парню хочется лишь сохранить момент на всю их оставшуюся жизнь, ведь уверенность в том, что их с Тэхёном мгновение ему не наскучит, бьёт колоколами внутри. Крутящиеся педали транспорта уносят двух молодых парней далеко, в придачу отдавая им драгоценный дух свободы, ощущаемый за целую жизнь лишь раз или два. Тэхён прислушивается к аромату одеколона старшего и погружается в нирвану, словно накачен опиатами. Губы, будто под внушением, растягиваются в блаженной улыбке, и Ким позволяет себе раскинуть руки по сторонам. Ловя плавные реки ветра, он представляет будто захватывает в свои нежные руки кусочки счастья, что Бог нечаянно опрокинул по своей неуклюжести. Автомобили пролетают мимо, но риск для них словно давний друг, которого встречают как равного себе. — Держись крепче, — просит Джун, и во фразе младший распознаёт ту самую улыбку, согревшую его разбитое нутро в дождливую неделю ноября. Тэхён слушает всё, сказанное Намджуном, заглядывает в глаза в поисках отыскать огни, что зажгут его звёзды, но находит нечто большее, о чём и не смел задумываться — простое счастье. Уют, что приносят их совместные, но редкие по вине обильной учёбы вылазки, напоминает заветную мечту, к коей рано или поздно приходит, словно к Богу, любой человек. Бродя среди заброшенных зданий, они находят утешение не только друг в друге, но и в искусстве. Стены разрисованы в вызывающие оттенки неона, но надпись, выведенная специально разработанным шрифтом, нуждается в достойном завершении. «life alone» постепенно заполняется красным градиентом, плавно перетекающим в более светлые тона. Тэхён называет это волшебством, магией. Намджун улыбается хитро, сканируя младшего взглядом, а после вжимает во всё ещё запачканную краской стену и целует. Толстовка беспощадно уничтожена дешёвым аэрозолем, но никому данный факт не интересен. Единственное, действительно представляющее ценность — горячие языки, сплетённые в нетерпении. В перерывах они коротко стонут, изымают буквально долю кислорода и вновь сливаются в единое целое. Под вечер Тэхён засыпает на коленях старшего, но просыпается через считанное количество минут, ведь оклик работников отделения полиции бодрит получше звона громкого будильника. Они срываются, бегут, хотя сами понятия не имеют о пройденном расстоянии, и не могут прекратить смеяться. Они спотыкаются, оба одновременно, и разбивают колени, разрывая ткань джинс. Сотрудники, минуя лёгкую отдышку, принимаются за очередные нотации, но сдержанный смех вслух остановить уже не удаётся. В отделении ночная суматоха, и носящиеся из угла в угол госслужащие напрочь забывают о деструктивных подростках, прикованных наручниками к столу. Тэхён не поднимает взгляда с пола — похоже, вовсе задремал. Намджун, осознав ситуацию, ухмыляется слегка и протягивает мизинец, мягкими поглаживаниями касаясь пальца рядом с собой. Младший вначале вздрагивает слегка, но, оглядев руки, сплетённые одними лишь мизинцами, улыбается, рождая у Джуна желание улыбнуться в ответ. В секунду после в отделение врываются родители. На лицах каждого отчётливо разглядывается огорчение с примесью горького разочарования. Тэхёна отчитывают, будто он семилетний ребёнок, укравший конфетку без разрешения. Джуна лишь сильнее закутывают в куртке. Парень не отрывает взгляда от поникшего младшего. Он практически неслышно зовёт его по имени и решает, что пришла его очередь согревать своей улыбкой. Намджун обнажает ямочки на своих щеках, передавая сквозь глаза бесконечные волны любви. Тэхён в очередной раз возрождает надежду и незаметно улыбается в ответ. Дома младшего ожидают незавершённая ссора, крики на родителей и пощёчина, полученная в ответ на дерзость, что парень позволил себе. Тэхёна обвиняют в болезни и после хлопка двери его комнаты запрещают покидать пределы дома. Слёзы сжигают внутренности, он задыхается от кашля и скопившейся мокроты, но знает, что надежды, полученной им в дар, всегда будет достаточно. Старший лишь безмолвно соглашается со строгими указаниями отца и просьбами матери покинуть город со слезами на глазах под тёплым освещением кухни. По их мнению, его ждёт лучшее будущее, но Ким понимает, что, уехав, оставив в этом городе не только своё будущее, но и всю жизнь. Родители покидают дом, сославшись на светский раут, а Джун переворачивает комнату вверх дном. Работы, на которые было потрачено столько кропотливых усилий, развеяны давящим напряжением помещения. Деревянный стул, как и различные стеклянные награды, разлетаются без шанса на восстановление. Нетронутой остаётся лишь фотография в рамке, но и она позже скрывается с глаз долой поглубже в шкафчик. Ночью никто не смыкает глаз. Больной взгляд Тэхёна продолжает сверлить изображение на обоях телефона. Они счастливы и сохранятся такими лишь на фото. Тыльной стороной ладони он смывает опавшую слезу и начинает сборы в школу. Последующие два года его ждут еженедельные походы к психотерапевту и дорогие препараты по восстановлению растоптанного ментального здоровья, но, набрасывая на худые трясущиеся от холода плечи излюбленную толстовку, он думает лишь о том, чтобы не позволить себе забыть тёплые касания, когда-то согревавшие его пропадшую душу от метелей. Намджун, по наставлению мамы, глотает порцию успокоительных и опускается на новый стул, привезённый отцом на следующий день. Полки опустошены, чемоданы собраны. Не сказаны лишь слова прощания. Но Ким предпочитает не думать об этом, как о прощании. Ладонь, изуродованная гематомами, раскрывает выдвижной ящик, представляя глазам привычную картинку. Мальчик с мороженным вынуждает Кима безмолвно прощаться. В конце концов, они всё ещё дети.

***

Очередной день жизни университета подошёл к концу. Пара за парой, вопрос за вопросом. В этом году Намджуну выпал весьма способный курс, однако к концу дня силы иссякают напрочь. Самый молодой преподаватель в коллективе очаровательно улыбается, прощаясь со студентами и одновременно перебирая планы лекций. Аудитория незаметно практически пустеет. Рядом с Кимом задерживается лишь последняя студентка. Она мило улыбается и на удивлённый взгляд парня просит принять небольшую записку. Девушка покидает зал, а Джун вчитывается в очередное признание в любви. Он слегка смеётся и откладывает письмо в нижний ящик. Завершив разбор документации спустя незначительные десять минут, Ким выходит в просторный продольный коридор. Заперев дверь, он бросает взгляд на подоконник, где в довольно расслабленной позе раскинулся очередной студент. Привычная толстовка кажется ему до боли знакомой, но он борется с желанием зациклиться на этой мысли. Однако, стоит уловить нотки родного голоса, Намджун окончательно забывается. — Я безумно скучал, — в хрипоте слышится язвительная усмешка. Тэхён вырос. Волосы, что завились в светло-карие кудри, выглядывают из-под капюшона тёплого худи и невероятно скрашивают возмужавшие черты парня. Он улыбается лишь уголком губ, но старшему кажется, что буквально секунду назад был спасён весь его мир. Тэхён резким движением выхватывает из рук дипломат, другой ладонью сжимает запястье старшего и тянет их к выходу. Бросив папку на заднее сиденье спорткара, он закрывает пассажирскую дверь за Намджуном и падает на сиденье рядом. Опуская руки на руль, он скидывает с себя капюшон и оборачивается направо с подозрительно хитрым прищуром. Младший немного пьян, но это теперь не представляет угрозы. — Держись крепче. ведь они больше не дети.