Ошибка равная жизни

Мальчик шел по темному коридору какой-то заброшки. Раньше это было здание пожарного депо, но, как он узнал позже, из-за землетрясения в этом районе, некоторые стены обрушились, погребя под собой несколько жизней пожарных. Печально выходило, эти люди спасали чужие жизни, а судьба приготовила им такое несправедливое вознаграждение. Он хорошо помнил это место. Даже слишком. Ведь совсем недавно он был тут с матерью, убегая от людей Натана, и именно здесь она получила пулю. Именно здесь в его жизни начиналась точка невозврата. Наверное, будь они немного повнимательнее, они бы не запрыгнули в пасть к волку самостоятельно. Но зачем уже винить себя? Да, они были невнимательны, и не заметили подвоха в этом здании.       — Натаниэль… — Зловеще раздалось за спиной мальчика, но тот не обратил внимание и пошел дальше по коридору. Только почему-то этот коридор кажется гораздо более длинным, нежели, когда он был здесь с матерью. Почему такие перемены? По примерным подсчетам Натаниэля, выход должен был быть где-то за поворотом, до которого еще очень долго топать.       — Натаниэль… — На этот раз было ощущение что кто-то задыхался, произнося его имя. Как будто кому-то всадили нож в грудь, и теперь тот пытался привлечь его внимание, захлебывался в собственной крови. Поэтому Натаниэль только прибавил скорости, и теперь уже бежал сломя голову по черному коридору. На секунду у него проскочило чувство дежавю от этой ситуации. Вот он выход! Осталось совсем немного, и он выберется из этого отвратительного места. Он надеялся, что неприятные воспоминания закончатся на этом.       — Натаниэль! — О нет, мальчик прекрасно знал этот голос. Наверное, он бы смог без проблем вычислить говорящего, даже если бы тот стоял в большой толпе кричащих людей. Эти стальные нотки, эта притворная забота в голосе, что аж тошно становилось.       Мальчик врезался в кого-то, и даже представлял в кого, ощущая под своими маленькими руками натренированное тело мужчины. Тот был выше его голов на восемь, поэтому Натаниэль врезался ему куда-то в районе ног. Его голова была опущена, и он не смел ее поднять, ведь знал кто перед ним. Только один человек в мире ощущался так, опасность прям таки и сочилась из него, отравляя все вокруг и заставляя подчиняться.       — Натаниэль, мальчик мой. — Опять эта слишком приторная доброта в голосе. Ребенку стало плохо от такой интонации, он знал, что ничего хорошего это не предвещает. Обычно отец говорил так, перед тем как начинал разбирать тело мальчика на маленькие кусочки, заставляя кричать и умолять.       — Сколько раз я говорил тебе не разочаровывать папочку? — Сладко протянул мужчина, кладя свои большие руки на плечи Натаниэля, тем самым предотвращая дальнейший побег. — И знаешь, каждый раз как первый.— Усмехнулся он. — Тебе так нравится, когда я играю с тобой и с ножами? Неужели хочешь этого? Соскучился? Я вот да.       В отчет мужчина слышит только молчание, за что грубо встряхивает ребенка за плечи, еще сильнее сжимая их и оставляя новые синяки.       — Я жду ответа, Натаниэль, и ты знаешь, что бывает, когда я не получаю желаемое.       — Да, сэр. — Тихо ответил мальчик, все еще смотря в пол.       Мужчина грубо схватил его за подбородок, больно впиваясь короткими ногтями, и заставил посмотреть на себя. Глаза в глаза.       — Когда говоришь со мной, не смей отводить взгляд, ублюдок! — Прорычал он. — Думаю, ты не хочешь проснуться без ног или рук, так ведь? Конечно, было бы весело на это посмотреть, но боюсь еще не пришло время для этого. Как думаешь, на сколько тебя еще хватит? Как долго ты еще пробежишь? Отвечай, как я тебя учил, не то мы продолжим наши уроки с двойным усердием. — Его лицо исказилось в хищном оскале. У мальчика появилось ощущение, что он вряд ли сможет забыть эту картину перед собой, как бы он не пытался.       Натаниэль испуганно смотрел в глаза человеку, который основательно пытается разрушить его жизнь, и пытался понять, что он сделал не так? Чем он заслужил такое наказание?       — Да, сэр. Я постараюсь вас не разочаровывать. — С трудом выдавил он. Кажется, взгляд отца немного смягчился, а хватка стала менее болезненной.       — Вот и славненько, я рад что мы друг друга понимаем.       Мужчина отпустил сына, и Натаниэль было почувствовал свободу над своим телом, как отец достал пистолет и направил прям на него. Холодный пот пробежал по спине мальчика. Он не первый раз видел оружие, и раньше он никогда не боялся им пользоваться. В последнее время его вообще не смущал вид пистолета, но не сейчас. От осознания какой именно человек направляет на него дуло, у Натаниэля подкашивались ноги. Он с трудом заставлял себя оставаться неподвижным, чтобы не спровоцировать Натана на резкие движения.       — Где сейчас эта шлюха?       — Она мертва. Ты убил ее. — С ядом в голосе ответил Натаниэль.       — Ответ неверный. — Раздался звук выстрела. Отец прострелил ему плечо. И пока Натаниэль пытался справиться с безумной болью и прекратить крик, прижимая здоровую руку к ране, Натан продолжил. — Эта шлюха не могла так просто умереть. Одна пуля не убьет суку, которой хочется жить. Как думаешь, сейчас она знает, что с тобой происходит? Думаю, она всегда мечтала избавиться от такой обузы как ты, даже не удивляйся если она плюнет тебе в могилу. Ах, какая же блядская женщина, совсем не заботится о тебе.       Ох, это мужчина сказал зря. Мальчик никому не позволял оскорблять его мать при нем, а отцу тем более. Из-за него она умерла, он разрушил ее жизнь. Как же Натаниэль хотел выхватить пистолет из сильных рук, и собственноручно всадить всю обойму в голову Натана. Слушать как будет хлюпать вытекающая из отверстия кровь, а глаза старшего застынут в панике. — Не смей так говорить о ней. — Грубо ответил мальчик. Как там говорилось, язык мой, враг мой? Видать так оно и есть, Натаниэль до сих пор не научился держать язык за зубами в нужный момент. Даже с простреленным плечом, как-то он не особо заботится о сохранении своей жизни. — Ого, у щенка оказывается есть зубки? Долго точил? — Задумчиво пропел мужчина. Хоть на его лице и была ухмылка, глаза оставались такими же жестокими и холодными. Через несколько мгновений он посерьезнел. — Ничего, малыш, сейчас мы это исправим.       После этих слов, он выстрелил сыну в ногу, заставляя того закричать от новой порции дикой боли. Натаниэль упал на колени, прижимая к своей ноге почти что неработающие руки, и пытался хоть как-то остановить кровотечение. Нет, он не хочет больше чувствовать эту боль. Пожалуйста, не надо. Все его тело похоже распадается на атомы, превращая того в бесформенную массу из плоти.       Мальчику было настолько плохо, что казалось будто он вот-вот упадет в обморок. Его очень сильно колотило, что он не заметил, как кто-то тряс за плечо что-то говоря. Неожиданно он открыл глаза, и в испуге стал бегать глазами стараясь оценить обстановку вокруг себя. Спустя пару минут, он понял, что до сих пор находится в автобусе. Рядом с ним его сумка, и рядом стоит миловидный мужчина, который пытался его разбудить. — Это был сон. — Тихо прошептал мальчик, и прижал к глазам руки, сильно надавливая до появления цветных кругов, чтобы хоть как-то прийти в себя. — Тише-тише пацан, ты сильно кричал и тебя трясло как в припадке. Кошмар? — Спросил мужчина. — Да. — Ну что ж, сейчас все хорошо. Ты в автобусе, видишь? Малыш, никто не будет делать тебе больно. — Где мы? — Сиэтл, это конечная, поэтому думаю нам стоит пойти на выход. Тебя кто-то встречает? Если хочешь могу тебя проводить до родителей. В ответ ему последовало угрюмое молчание. Натаниэль не хотел больше продолжать этот разговор. Ему не нравилось, когда другие люди видели его слабым и беззащитным. Или, когда люди поднимали тему семьи, поэтому он поспешил побыстрее ретироваться. Быстро схватив свою сумку, он чуть ли не бегом направился к выходу, оставив мужчину позади себя в замешательстве. Выбежав из автобуса, мальчик быстро побежал в неизвестном ему направлении, надеясь скрыться от лишних глаз. Начинало смеркаться, небо окрасилось в красивый, нежно-оранжевый цвет. Натаниэлю резко захотелось забраться куда-нибудь повыше, желательно на заброшенную многоэтажку, чтобы запечатлеть в своей памяти такое небо. Невольно он стал искать глазами дома, в которые можно было бы пробраться тихо и незаметно. Возможно, даже переночевать в одной из пустых комнат. Это было бы замечательно, но, взвесив все за и против, мальчик понял, что скорее всего это будет не самым лучшим его решением. Перебежав на красный свет, получая в свой адрес гневные выкрикивания водителей, он добежал до какого-то непримечательного парка, где начал поиски укромного местечка, чтобы передохнуть. В идеале было бы найти какую-нибудь беседку, но, увы, таковых здесь не имелось. Немного опечаленный этим фактом, Натаниэль поплелся в сторону пустой детской площадки. Сначала это показалось довольно странным, обычно на таких площадках всегда было по несколько детей и их родителей. Когда они с мамой проходили мимо, он всегда обращал внимание на их радостные лица. На то, какими беззаботными они выглядят. Как за ними ухаживают родители, предлагая попить немного воды и сделать небольшой перерыв. Смотря на них, Натаниэль думал, что так должно выглядеть счастье в теории. И с этой теорией мальчик вряд ли встретится в своей жизни. А потом Натаниэль вспомнил про время. Сейчас около семи часов вечера, судя по времени захода солнца. Все семьи сейчас ужинают вместе, обсуждая как прошел этот день. Мальчику стало немного обидно, что эти люди могут спокойно ужинать со своими семьями, а он должен оставаться один, пытаясь спасти свою шкуру. В подавленном состоянии он забрался на одинокую горку, внутри было закрытое пространство, которое отгораживало его от внешнего мира, и достал из сумки сэндвич, чтобы немного перекусить. Вкус хлеба и дешевого сыра, не вызывал у него такой эйфории, как тарелка с пастой, но выбора не было. Хорошо, что у него вообще были деньги на еду. Закончив свою скудную трапезу, мальчик устало прислонился спиной к стене, пытаясь разобраться в информации из папки и карте. Голова немного плыла от большого количества перевариваемой информации. Ему надо было найти адрес, по которому ему поменяют документы, а также составить наиболее эффективный маршрут от этого парка до места назначения, чтобы не сильно тратиться на транспорт. Натаниэлю повезло, что парень, который ему нужен, находится в районе четырех миль от него. Не так уж и много, было бы замечательно добраться на своих двоих до места назначения, но документы надо менять срочно, и времени на милые прогулочки по городу у него нет, а бегом не вариант. Он слишком устал для этого, таким темпом он и в обморок может упасть. Все-таки детское тело гораздо слабее, нежели взрослое, и сколько бы он не тренировался, у него не будет такой же выносливости как у его мамы. Посидев в горке еще около пятнадцати минут, размышляя, Натаниэль решил выйти из своего маленького укрытия. Медленными шагами он приближался к выходу из парка, попутно рассматривая колонки с водой, деревья, каменистую тропинку, по которой он шел. Выйдя за большие стальные ворота, ему на глаза попалась стоянка велосипедов. Что ж, этот вечер обещает быть все интересней и интересней. Если у мальчика получится взломать замок, удерживающий велосипед от угона, то он без проблем доедет до нужного адреса. Только была загвоздка в том, что Натаниэль не умел ездить на велосипеде. Ни разу в жизни ему никто не предлагал научить его этому. Видать несмотря на большие пробелы в этой сфере, сегодня он будет наверстывать знания. Как там говорится, теория штука хорошая, но практика лучше? Вот видать так он и будет осваивать этот транспорт. Выудив шпильку из дополнительного кармана, пришитого его мамой, на сумке, мальчик выбрал велосипед, который больше всего ему понравился. Черный корпус, большие колеса с белой окаемкой, а сзади был багажник, на котором можно было бы перевозить что-то. Спереди также была корзинка для вещей. Скорее всего этот велосипед принадлежал какой-нибудь даме. По наблюдениям Натаниэля, именно представители прекрасного пола выбирали такой вид велосипедов. Мальчики же фанатели от спортивных великов, которые можно было тюнинговать всякой фигней. Натаниэлю было без разницы на каком именно велике ехать. Главное, чтобы были хорошие колеса и место для спортивной сумки. Пару минут повозившись с замком, мальчик услышал заветный щелчок, после которого можно было снять фиксатор и откатить велосипед в сторону. Прежде чем сесть на сие творение, Натаниэль закинул сумку в корзинку и опустил немножко сидушку, а после аккуратно перекинул ногу через железный корпус. Теперь он опирался одной ногой об асфальт, а другая поместилась на педаль. Поудобнее устроившись, мальчик морально приготовился к падению. С первого раза у него вряд ли получится далеко уехать, скорее он пропашет своим носом землю. Натаниэль поражался сам себе, он знал, как водить машину в таком возрасте, но до сих пор даже не представлял, как ездить на велосипеде. Интересная у него жизнь, совершенно точно не вызывает никаких вопросов. Осторожно оттолкнувшись от твердой поверхности, Натаниэль поспешил начать крутить педали, попутно закидывая и вторую ногу на педаль. Его безумно качало из стороны в сторону, как корабль во время шторма, руль не слушался и так и норовил выйти из-под контроля. Подавив слабый вскрик, когда он чуть не вписался в ограду, Натаниэль с двойным усердием продолжил крутить педали. Проехав всего несколько метров, он почувствовал, что управление дается ему в разы легче. Кажется, у него все получается, он понял, как нужно балансировать на этом транспорте.       Доехав до конца забора, за которым был перекресток, мальчик почти что врезался в незнакомого человека в сером пальто и странных брюках, который сначала был просто шокирован, а после прокричал ему вслед гневную тираду, о том, какая пошла безнравственная молодежь. Мол совсем от рук отбились, гангстеры маленькие. Вроде там было еще что-то, но мальчику не хотелось это запоминать. Жаль, что Натаниэль все-таки не задавил мудака за такие слова. Незнакомец почему-то ассоциировался у него с назойливым комаром, который, если залетел в дом, то фиг вылетит оттуда, пока его не убьют. Что ж, это сделать возможно, но смысла нет, только привлечет лишнее внимание к его персоне.

***

В общем и целом, его поездка по вечернему Сиэтлу удалась на славу. По пути ему встретилось несколько компаний подростков, которые что-то бурно обсуждали с бутылками алкоголя. Также парочку старичков выгуливающих их собачек. Он увидел около шести супермаркетов, куда можно будет забежать на всякий случай. А также ему встретился неплохой мотель. Говоря слово неплохой, имелось в виду, очень непримечательный и дешевый. Скорее всего там даже матрасы прогнившие. Такой мотель, где останавливаются пьяницы или беженцы. Никто в такое место добровольно не сунется, и это здорово будет играть на руку Натаниэлю. Вот в конце улицы, на перекрестке Натаниэль видит вывеску ломбарда. Туда-то ему и надо было попасть. Нет не для того, чтобы что-то заложить, а для того, чтобы пообщаться с одним милым человеком по имени Жан и получить новые документы. Подъехав к старому зданию, мальчик спрятал велосипед в переулке между двух бочек с мусором, и только потом зашел внутрь. Девушка с густыми каштановыми волосами и темными, как грубая кора дерева, глазами, сидевшая за стойкой все это время, отвлеклась от своего старенького телефона, и устало посмотрела на вошедшего посетителя. В такое позднее время мало кто приходил сюда, либо алкаши, либо наркоманы, готовые втюхать что угодно, лишь бы получить деньги, которые можно будет потратить на очередную дозу. С последними девушка разговаривала на ты, и сразу выкидывала их на улицу угрожая пистолетом. Где-то в глубине души, она не хотела быть той, из-за кого может погибнуть человек, лишь потому, что она выдала ему деньги. — Парень, чего тебе? Мы закрываемся, поэтому выметайся на выход, если не собираешь ничего закладывать. — Грубо обратилась она к нему. Мальчик ничего на это не ответил, и подошел к полкам со всяким хламом, изображая, что рассматривает весь товар. Такое поведение со стороны нежелательного гостя разозлило ее еще больше. Да и еще его внешний вид оставлял желать лучшего. Было ощущение, как будто по нему проскакал целый табун лошадей. Его руки подрагивали, глаза были затуманены, а походка была неровной. А знаете у кого еще такой вид? Правильно, у людей кто ступил по кривой дорожке, и которые агрессивно не хотят с нее сходить. — Эй, сопляк! Я сказала тебе выметаться, если ничего не нужно. Советую уходить отсюда, пока я не прострелила твою башку. — Та уже потянулась к шкафчику с оружием, прежде чем мальчик ей ответил. — Мне нужен Жан. — Сразу перешел к делу Натаниэль. С ее стороны резко прекратились всякие движения, а сама она немного настороженно уставилась на гостя. — Жан? — По ее голосу было понятно, что она немного удивилась. — Я от Мэри. Думаю, он поймет. После этого девушка шустро встала со своего места, и ушла куда-то вглубь помещения, видать там была еще одна комната, а может и больше. Натаниэль не знал. Подождав около пяти минут, бесцельно слоняясь по залу и рассматривая всякий антиквариат, мальчику становилось скучно. Что-то долго никого не было. Вдруг на глаза ребенка попался небольшой складной нож, он аккуратно поблескивал в свете мигающих ламп и гирлянд. Он заметил свое отражение в этом проклятом куске металла… И тут него в голове проскочили воспоминания о тех днях, когда отец собственноручно вкладывал ему в руки нож, и приказывал разрезать плоть какого-нибудь человека. Аккуратно, неспешно, лоскут за лоскутом снимать покровы кожи. Дни, когда Лола грубо выводила его на задний двор и говорила последовательности мишеней, по которым надо было попадать. Если же Натаниэль ошибался хоть на один миллиметр, за это его наказывали, делая живой мишенью. Каждый раз Лола не скупилась на новые порезы и травмы, втыкала нож как можно глубже в кожу, причиняя неимоверную боль. Иногда отец даже выходил посмотреть, как проходят его «тренировки». Еще чаще он сам присоединялся к Лоле, так сказать, вносил свой вклад в воспитание ребенка. — Пацан? — Неожиданно раздалось эхом в помещении. Натаниэль испуганно вздрогнул, когда понял, что завис слишком надолго возле ножа. — Ты слушаешь? — Да. — Хрипло ответил он. — Да. — Замечательно, вторая дверь справа. Тебя ждут. После этих слов девушка направилась обратно за стойку, невозмутимо возвращаясь к своему забытому телефону, а сам Нил пошел в указанном ему направлении. Зайдя в нужную дверь, на его лице появилась искренняя улыбка. — Привет, пташка, рад тебя видеть. — И тебе здравствуй, багет.