Из рук в руки

Отступление Два года назад Я вылетела из университетской библиотеки как ужаленная, прячась от навязчивых подружек, которым не терпелось увидеть моего новоиспечённого ухажёра. Он ухаживал за мной всего пару недель, но они уже успели заметить перемены — во мне, в походке, во взгляде, в паузах между словами. Оглядываясь, не идут ли они следом, я совершенно потеряла бдительность. Через секунду больно ударилась головой о что-то твёрдое и тут же отпрянула назад. Передо мной стоял парень среднего роста, с каштановыми волосами, широкоплечий, немного сутулый. Его лицо было каменным — неподвижным, тяжёлым. Я подняла взгляд и… будто окаменела сама. Не знаю, что именно меня парализовало — неожиданность, страх или что-то ещё, более глухое и первобытное. Я даже не заметила, как он отошёл. — Осторожнее. Ко мне подошёл смуглый блондин — Винченцо. Его тёплые ладони легли мне на плечи, и напряжение тут же отпустило. Он улыбался так, как улыбаются только по-настоящему добрые люди — легко, без тени расчёта. — Твоя неуклюжесть сводит меня с ума, — шепнул он, обходя меня сзади и наклоняясь к уху. Я помню этот момент слишком хорошо. Сладкий, тягучий — и страшный. Сейчас я понимаю: это был предвестник беды. Если бы Винченцо тогда знал… Если бы он только знал, он бы точно сберёг нас. Особенно — себя. Это воспоминание возвращается ко мне почти каждый день. Оно рождает тревогу, трепет, странную нежность — будто последний кусочек торта на пороге бедности и несчастья. Вроде бы сладко, а после — только пустота. Через несколько дней наших бесконечных прогулок по знойному Сан-Марино я стала замечать перемены в Винченцо. Он был светлым, лёгким человеком, не оставляющим ни малейших сомнений в своей чистоте. Но иногда — после звонков или сообщений — он будто уходил в себя. Робко, почти незаметно. Исчезал ровно на секунду. В его чёрных, как ночь, глазах вспыхивала буря — и тут же гасла. А потом он снова возвращался ко мне сотнями искр, заставляя забывать обо всём: о тревогах, о рутине, о проблемах, которые он неизменно решал, будто между делом. Тот день стал последним по-настоящему ярким воспоминанием. Тем, которое до сих пор иногда заставляет меня дышать глубже. На следующий день Винченцо выловил меня в коридоре университета. Крепко схватил за предплечье и потащил на задний двор. Я испугалась — по-настоящему, — но странное чувство спокойствия всё ещё держало меня рядом с ним. Мы остановились под козырьком чёрного входа в столовую. Он наклонился ко мне и стал быстро шептать что-то на ухо. Сначала я не разбирала слов. А потом — ладони, которые он сжимал, вспотели и похолодели. Он говорил о том, что хочет меня уберечь. О трудностях. О брате — о котором раньше не упоминал ни разу. Он поцеловал меня в лоб — нежно, почти прощально — и исчез за углом, оставив меня в полном недоумении. Я не знаю, сколько простояла так. Очнулась только тогда, когда снова увидела его силуэт. Он вышел из-за угла, прижался ко мне всем телом, сунул что-то твёрдое в руку, обжёг ухо быстрым поцелуем и прошептал: — Не подавай виду, amore mio. После этого дни потянулись вечностью. Я даже не смела ему писать. Страха не было — было что-то другое. Тягучее, странное, будто я жила внутри фильма, где паузы длиннее диалогов. Подруги пытались вытащить меня из этого состояния всеми способами, но я упорно избегала их. Почему этот парень засел во мне так глубоко, если я знала его совсем недолго? Мне было не страшно. Не по-настоящему больно. Мне было непонятно. И этот день не стал исключением — серый, вязкий, наполненный размышлениями о том, что же произошло и был ли он искренен со мной. Я снова утонула в мыслях, когда чья-то рука резко схватила меня слева. — Мне кажется, без меня ты бы давно сломала себе нос, — грубо прозвучало мне в макушку. Меня почти заключили в объятия. Я подняла глаза — и внутри всё похолодело. Передо мной стоял тот самый мужчина. Тот, в которого я врезалась, выбегая из библиотеки. Я вспыхнула злостью и стыдом одновременно. Покраснела так, как не краснеют даже помидоры под итальянским солнцем. — Мне кажется, это судьба, — усмехнулся он. — Меня зовут Дин. Думаю, сегодня мы поужинаем вместе. Наверное, именно после этой фразы моя жизнь перестала быть спокойной.