Из рук в руки

До поместья мы ехали в полной тишине. Кажется, за всё это время Рикар даже не взглянул на меня ни разу. Эвергарден выглядел до жути серьёзным и сосредоточенным — на чём-то своём. Даже выходя из машины, он и слова не проронил, и я решила проследовать за ним. Обратился он ко мне только тогда, когда мы пересекли порог дома. — Лия, следуй за мной, — сухо бросил он и ускорил шаг. Комната, в которую он меня привёл, могла быть чем угодно: спальней, одной из десятков, или специально отведённым пространством для утех — я не знала и не хотела знать. Меня сбивало с толку не место, а его молчание. Оно давило сильнее любых слов. Я стояла, не понимая, что от меня ждут: действий, покорности или инициативы. А может, именно этого он и добивался — чтобы я терялась. Ну нет уж. Его желания — последнее, чем я должна вообще интересоваться. Чем дольше длилась тишина, тем страшнее мне становилось. Оставалось только догадываться, зачем я здесь. А Рикар тем временем будто нарочно тянул: неспеша прошёл вглубь комнаты, которая и без того тонула в полуночной тьме. К тому же стены, похоже, были оформлены в тёмных тонах, а свет он включать не спешил, поэтому единственное, что оставалось, — наслаждаться жилками лунного света, льющегося сквозь часто проплывающие облака. Рик снял пиджак, кинув его на стоящее рядом кресло, и стал расстёгивать рубашку, а коленки мои тем временем отчего-то нервно задрожали. — Душ там, — он махнул рукой куда-то влево. Я медленно потопала в том направлении, но всё оказалось не так просто: чтобы нащупать выключатель, мне пришлось с минуту исследовать стену. Водными процедурами я решила не сильно увлекаться, чтобы не злить и без того напряжённого мучителя, поэтому уже через пару минут стояла на пороге ванной в одном белье и укутанная в полотенце — платье выглядело уж совсем непрезентабельно. В темноте я не сразу разглядела «господина». Только когда он приподнял голову, сидя на кровати, его глаза блеснули, стоило лунному свету скользнуть по их поверхности. Он сидел молча и смотрел на меня, видимо, пытался разглядеть. Я тут же понурила голову, сплетая пальцы за спиной — неловко как-то. Хотя, конечно, ему было ещё как ловко. Его молчание я расценила по-своему и поспешила к выходу, попутно бросив краткое: «Ну, я пошла». Но, видимо, у хозяина этих хором были другие планы на вечер, потому что меня перехватили уже на середине комнаты. Рик обхватил меня за талию, прижимая к себе, а у меня понемногу холодели кончики пальцев от осознания того, к чему всё идёт. Уже через пару секунд я чувствовала его губы, скользящие по моей шее. Он прочертил дорожку из влажных поцелуев прямо до уха. Несмотря на всё происходящее, он выглядел злым. Он был напряжённым — это чувствовалось в каждом его движении. В какой-то момент он остановился. — Запомни только одно правило: ты — моя. И на прикосновения имею право только я, — и тут меня будто пронзило током, когда я осознала, что с ним происходит. Я инстинктивно подалась назад, но Рикар поспешил прижать меня сильнее, попутно ловя моё запястье. В следующую секунду он уже увлекал меня к кровати, чтобы — нет, не ласково уложить, а именно бесцеремонно отбросить в её недра, склоняясь надо мной. Настолько противно мне не было даже рядом с Дином, но сказать об этом я не решалась — кто знает, как он среагирует. От его поцелуев я всё же старалась уворачиваться. Было сложно не кривиться, и спасало меня лишь полное отсутствие света. Полотенце уже затерялось на просторах кровати, и мне оставались только жалкие попытки прикрыться. Вдруг он, резко приподняв мои бёдра и отодвинув трусики, сделал первый толчок. Глухая боль будто пронзила меня насквозь, отдаваясь аж в самой макушке. Смотрю, он не церемонился ни в чём. Тело ещё мало-мальски реагировало на его редкие ласки, а вот внутренне мне приходилось их терпеть — не легче, чем ледяной душ зимой. Сколько прошло? Пятнадцать минут, тридцать, а может, и весь час. Я даже приблизительно не могла сориентироваться во времени — для меня прошла не меньше чем вечность. По окончании я осталась лежать неподвижно, будто надеясь, что он меня не заметит, забудет и больше никогда не коснётся. И надо же — посмел. Так нагло ворвался в мои мысли и посмел. Нежным это прикосновение назвать было сложно — скорее властным, даже собственническим. Он взял меня за подбородок, попутно поглаживая большим пальцем нижнюю губу. — Сегодня можешь остаться здесь, — шепнул он мне на ухо, зарываясь в волосы и ощутимо втягивая воздух полной грудью. — В качестве исключения, — отстранившись, произнёс он уже грубее, с холодком в голосе. — Я лучше пойду, — почти шёпотом вырвалось у меня. Тоже мне, самовлюблённый баран. Думал, я в ноги падать буду за такое великодушие? Аж два раза. Лучше одной в пустой комнате грызть себя, чем с ним — да ещё и ночевать. И только я приподнялась, порываясь уйти, как меня тут же нагло притянули к себе. — Это не было предложением, — подытожил Эвергарден. Он шумно сопел мне прямо в макушку, давая почувствовать тепло своего дыхания, а я постаралась как можно скорее уснуть, чтобы не чувствовать всего этого позора и грязи.