Я видел Ангела...

В ночь накануне третьего этапа Тремудрого турнира.

***

С момента попадания в мир магии я не мог решить вопрос с Краучем-мл. и Грюмом. Что делать с ними? А делать что-то надо. Помнится, Гарри обратил внимание на то, что Грюм и Крауч часто, особенно ночью, находятся в одном помещении. Но он-то не был в курсе, что Крауч пользуется оборотным зельем и что это не тот Крауч, которого он знал, поэтому не придал этому значения. И я его понимал — мало ли какие могут быть дела у ветерана-мракоборца с главой Департамента международных отношений? А я знал. И уверен на все сто процентов, что об этом знал и Дамблдор, а может быть, и Снейп. Надо ли мне влезать в эту историю? И если надо, то к кому обратиться за помощью, чтобы и «овцы были целы» (имею в виду себя), и «волки сыты» (не знаю о ком)? К Макгонагалл? Не уверен, что она не рванёт к директору, а там «обливэйт» и гуляйте, дети мои. К Флитвику? Вроде у нас с ним наладились неплохие отношения. Да и Гарри он импонировал. Но тогда придётся рассказывать, откуда я об этом узнал. А мне не хотелось выдавать моё знание, что может быть могло быть в будущем, пока не вмешались в эту историю Высшие Силы. Да и наверняка у всех преподавателей руки связаны всяческими клятвами и обетами. Единственная, кому я мог бы довериться в этой школе, это мадам Помфри. У неё, как у колдомедика, в приоритете одна клятва — «Не навреди! И тайна пациентов священна». Аккуратно раздвинув шторки, я высунул нос наружу. Через закрытое окно проникал лунный свет, в спальне было сумрачно и душно. Мои соседи крепко спали, как могут спать люди, не обременённые никакими житейскими проблемами. Брезгливо дёрнул носом от исходящего от Рона амбре, которое всегда вызывало у меня стойкое отвращение (вот, кажется, Уизли регулярно мылся, чистил зубы, за чистотой одежды студентов следили домовики Хогвартса, но почему-то от него всегда пахло чем-то протухшим и кислым. Может, действительно так пахнет печать предателей крови. К другим Уизли я как-то не принюхивался). Еле слышное тикание механических часов на тумбочке темнокожего маглорождённого волшебника Дина Томаса резало тишину на равные части. Конечно, тишина была лишь номинальной; спальня мальчиков в интернате не может быть тихим местом даже ночью. Дин мягко посапывал, время от времени причмокивая. Симус Финниган, пиромаг из Ирландии, выводил громкие рулады вполне профессионального храпа. Рон Уизли спал как сурок, но внезапно начинал вскрикивать: «Джинни, убери от меня этого паука! Нет, мама, я не буду есть эту манную кашу, она с комочками! Папа, я же хороший сын, не делай этого!..» И только Невилла Лонгботтома не было слышно за балдахином. Видимо, наложил какие-то семейные чары. Гарри, кроме Рона и Гермионы, не особо общался с этими ребятами, а вот мне они были интересны. С Дином мы часто обсуждали футбол и другие спортивные игры людей без магии. Томас очень хорошо рисовал, особенно ему удавалось комические шаржи. Я читал в одном фанфике, что он стал тем самым художником, что писал «живые» портреты. Симус всегда был весёлым, неунывающим, позитивно настроенным парнем. Его отличием было то, что каждое заклинание при первом разучивании заканчивалось взрывами и сожжением инвентаря. Невилл… Тихий, молчаливый притвора — чтобы прятать свою истинную силу, нужно быть поистине сильным магом. Я всунул голые ноги в ботинки, взял из-под подушки свою палочку и карту Мародёров, прямо на пижаму накинул мантию-невидимку и тихо вышел из комнаты. Гостиная слабо освещалась настольной лампой перед диваном, на котором сидела Грейнджер и вязала шапочки для домовиков — вот ведь настырная и упёртая в своей правоте девчонка. Мы с Колином Криви — единственным, о ком я могу сказать, что подружился с ним, — по вечерам, тренируясь в трансфигурации неживого в живое, превращали её изделия в разных мелких зверюшек. По гостиной весёлой толпой, путаясь под ногами учеников, бегали разноцветные барашки, козлята, было даже несколько кроликов. Конечно, мы занимались этим, когда Грейнджер не было в гостиной, и она, наивная девочка, думала, что эльфы разбирают её криворукоделие, а вот все остальные были в курсе, но дружно помалкивали и даже иногда принимали участие в кружке «Умелые ручки». Гермиона находилась спиной к двери в нашу спальню и к выходу из гостиной, поэтому не видела, как неслышно открылся и закрылся проход. Полной Леди, Стража гриффиндорской гостиной, на месте не было. Видимо, умотала к своей подружке Виолетте, которая была изображена на портрете, висевшем на первом этаже, напротив Большого зала, всегда была в курсе всех хогвартских новостей и сплетен и с удовольствием делилась ими с подругой. Дорогу в Больничное крыло за эти месяцы я запомнил на фантомном уровне, и мне не надо было освещения, чтобы без проблем добраться туда, находясь под защитой семейного артефакта Поттеров. Был, конечно, риск наткнуться на привидения, которые не испытывали нужды во сне, а поэтому могли бродить по замку в любое время, но я понадеялся на русский «авось», а также на «удачу Поттера». В конце концов, если верить тому, что написано в книгах, на протяжении предыдущих трёх с половиной лет Гарри и К° истоптали все коридоры Хогвартса, причём именно в запрещённые часы. Владения мадам Помфри были расположены на втором этаже. Запах зелий и других всяких мазей и масел распространялся по всему коридору и, кажется, даже впитался в каменные стены. Вход в апартаменты медиведьмы находился рядом с тяжёлой двухстворчатой дверью в лазарет. Я снял с себя мантию и робко потоптался возле двери, окрашенной белой краской, всё-таки время было около двух часов ночи… Может, подождать до утра? Но, интуитивно почувствовав, что утром может быть поздно, решительно постучал в дверь. Мне открыли через пару минут. — Гарри? Что случилось? — тревожно спросила женщина, в один миг кидая на меня диагностические чары. На ней была длинная до пят ночная рубашка, поверх которой накинут домашний халат. — Простите, мадам Помфри, что разбудил вас. Но то, что я хочу сказать вам, не терпит промедления. — Заходи, — она шире распахнула дверь, впуская меня внутрь. — Так что произошло? — Мадам Помфри, вот это карта замка Хогвартс. Её создали Джеймс Поттер и его друзья. На ней отображаются все, кто в данный момент находится в Хогвартсе. Вот, посмотрите сами. Я положил пергамент на стол и, коснувшись его палочкой, произнёс фразу-активатор. На пустом до этого листе стали появляться графические очертания коридоров, кабинетов, гостиных и спален факультетов, а также апартаменты преподавателей. — Вот видите, это мы в ваших комнатах. Это кабинет директора. Он сейчас в своей спальне. Вот комнаты профессора Макгонагалл, а вот лаборатория профессора Снейпа. И чего ему не спится? — Это всё очень интересно, и я знаю о существовании этой карты. Но как она попала к тебе, Гарри? — Это сейчас не столь важно, — отмахнулся я от ответа. — Важно вот это. — Я ткнул пальцем в точку, где были написаны имена — Аластор Грюм и Барти Крауч. — Что? — всматриваясь в карту, тихо возмутилась медиведьма. — Что Барти Крауч делает в апартаментах Грюма? — Вот и меня это заинтересовало. И каждую ночь они вместе, по крайней мере, когда я смотрел на карту. Интересно же, — стыдливо прижал я плечи к голове, как бы оправдывая себя за подглядывание, ответил я. — А в то время, когда Грюм на уроках, он в то же время и в апартаментах… А в классе отображается Барти Крауч. — Ты что-то об этом знаешь, — уверенно сказала она. Я кивнул. — Хорошо. Садись, я сейчас. Медиведьма ушла в соседнюю комнату, а я уселся на стул. Через пять минут она вышла, неся в руках два бокала и левитируя перед собой корзинку с печеньем. Сунув мне в руки бокал с горячим какао, села напротив. — Рассказывай. — Вы же знаете, что я из будущего. Там… В общем, в том времени есть книги, описывающие жизнь Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил. В книгах он действительно выжил…

***

Почти три часа я рассказывал о том будущем магического мира, которое уже не состоится. Мадам Помфри мне безоговорочно поверила и приняла меры. Она с помощью Патронуса — дятла — вызвала мужа своей племянницы, который работал в аврорате, Патрика Вуда. Не вдаваясь в подробности, поведала ему свои подозрения о том, что Грюм-то ненастоящий. Правда, наличие карты пришлось раскрыть. Всё произошло тихо и спокойно. Утром все были удивлены — все, я имею в виду всех, и директора в том числе, — профессор Грюм исчез из Хогвартса. Но начало последнего этапа Тремудрого турнира перекрыло эту сенсационную новость.

***

Седрика Диггори отец переправил в клинику Святого Мунго. В лазарете Хогвартса не было противоядия от яда акромантула. Так как мы с Седриком не переместились к трибунам, то наш выигрыш был не засчитан и денежки мы не получили — но победила дружба, как пафосно сказал Дамблдор на прощальном ужине. Ну и чёрт с ними, с этими галеонами. Главное — все живы и по возможности здоровы. Директор вызвал меня перед ужином и сообщил, что я не вернусь к Дурслям, а проведу это лето с Сириусом Блэком в его доме и своими «друзьями» — семейством Уизли, чтобы возобновить дружеские отношения, какие были у Гарри с этой семьёй. Отлично! Но ничего, переживу.

***

Две тысячи пятнадцатый год. Тридцатое июля. Операционная областной клиники имени Александрова. Город Астрахань. — Время смерти пять часов тринадцать минут, — произнёс усталый голос хирурга мирового значения. На операционном столе, накрытое с головой белоснежной простынёй, лежит тело молодого мужчины. Бойца-десантника. Героя афганской войны. Осколок от взорвавшейся гранаты, попавший прямо под сердце, не дал ему много времени в этой жизни. Тысяча девятьсот девяносто пятый год. Тридцатое июля. Клиника Святого Мунго. Магический Лондон. В палате интенсивной терапии в пять часов сорок минут утра широко раскрыл карие глаза красивый юноша семнадцати с половиной лет, находившийся две недели в магической коме. Он с испугом и надеждой смотрел на парящего над его кроватью Ангела с белыми крыльями и нимбом над головой.