Я видел Ангела...

В банк Гринготтс меня не пустили. Директор Дамблдор выделил из казны Хогвартса десять галеонов для того, чтобы я приобрёл подходящий для меня концентратор магии. Ну что ж, значит Марти Сью откладывается. А вот на самом деле интересно, есть ли n-ое количество сейфов, куча перстней разных родов и что ни на есть самые высшие титулы? Я не любил читать те фанфики, в которых всё это было и всё, чуть ли с первых дней, доставалось тому, кто попал в тушку героя. Но всё по порядку. После обильного обеда (понять меня могут те, кому не посчастливилось сидеть на диете при сахарном диабете с раннего детства и которым сказали — Ты больше не болен, ешь и пей что хочешь и сколько в тебя влезет.) я побежал в общежитие факультета Гриффиндор (две недели потрачено на изучение маршрута, заплутать в замке было проще простого), чтобы надеть тёплые ботинки и мантию (кстати сказать, в сундуке у Гарри был идеальный порядок и довольно приличная одежда, а в одном носке я обнаружил деньги — пять золотых кругляшков и несколько серебряных помельче размером, — наверное, припас для походов в Хогсмид). Быстро надев ботинки, мантию, намотав на шею шарф, засунув в карман шапку и перчатки, я буквально скатился с лестницы вниз, где уже ждала профессор Макгонагалл. Придирчиво оглядев меня, она удовлетворённо кивнула и улыбнулась, сказала: — Идёмте, Гарри, — и направилась быстрым шагом по коридору. Я едва не вприпрыжку поспешил за ней. — Профессор, а как мы попадём на Косую Аллею? — Директор позволил нам переместиться в «Дырявый котёл» через камин в его кабинете, — ответила она. — Я слышала, что вы уже пользовались подобным перемещением? Я — нет, а вот Гарри — да. И это перемещение было несколько неудачным. — Надеюсь, у директора камин не так загаж… засажен, как у Уизли. — Вспомнив, как Гарри выглядел в фильме, да и остальные Уизли, я с ужасом и жалостью посмотрел на свою новенькую мантию. Макгонагалл издала что-то наподобие хмыкания. — Уверена, что у директора камин намного чище, чем у Уизли. Интерьер кабинета директора стоит отдельного описания, поэтому останавливаться на нём пока не буду. Тем более в тот момент я мало что смог разглядеть. Самого Дамблдора в кабинете не было, обед ещё не закончился. Но на жердочке я увидел птицу в ярко-оранжевом оперении. Она заинтересованно глянула на нас, признала профессора, приветливо прокурлыкала и продолжила заниматься своим делом — чисткой пёрышек. Камин был просто огромным, больше человеческого роста, поэтому после объяснений декана, как нужно сделать, чтобы не застрять в дымоходе и попасть именно туда, куда надо, я снял очки, спокойно встал в жерло и, кинув под ноги дымолётный порох, выкрикнул: — Дырявый котёл. Под ногами вспыхнул огонь, моё тело подбросило вверх и понесло потоком воздуха вперёд… Ощущения описать не могу… Это надо почувствовать самому. Даже не качнувшись, я вышел из другого, тоже огромного камина, в другом помещении. Ну, конечно, не будет же магия перемещения таскать тушку директора по чужим дымоотводам. Помня из книги и фильма ажиотаж при появлении в этом трактире Гарри Поттера перед первым курсом, на всякий случай натянул на голову шапку до самых бровей и исподлобья посмотрел вокруг. Было время обеденного перерыва, за столами сидело несколько человек. Некоторые равнодушно взглянули на вышедшего из камина подростка и опять уткнулись в свои тарелки и кружки с пивом, а большинство вообще не обратило никакого внимания. Макгонагалл появилась следом за мной всего через несколько секунд. Вот её заметили. Досадливо махнув всем рукой в приветствии, профессор, зацепив меня за рукав мантии, потянула к дощатой двери, расположенной за камином. Ну что сказать? Одно дело — читать книгу и смотреть кино, и совсем другое — видеть всё в реальности. За две прошедшие недели, находясь в теле Гарри, я так и не смог определить, чьи эмоции и чувства испытываю — его остаточные или свои приобретённые. Например, друзья Гарри не вызывали во мне сильной привязанности, так же как и недруги — отторжения. Мне-то лично они не сделали ничего хорошего, и плохого тоже, а свои впечатления от тех или иных персонажей книги я постарался засунуть глубоко в подсознание. Потому что, как я уже сказал, — в реальности всё выглядит иначе. Но бутафоры и декораторы фильма хорошо поработали над созданием одного из волшебных мест магической Британии. Впрочем, всё рассмотреть в подробностях и впечатлиться по полной программе мне не дала профессор Макгонагалл. Она же не знала, что я был здесь впервые и мне всё интересно, поэтому, крепко вцепившись в мою руку, тащила за собой к лавке Мастера Олливандера. Волшебников на улице почти не было, как я уже говорил — обеденный перерыв. — Поторапливайтесь, мистер Поттер. У меня всего час свободного времени. А Гаррик — любитель поговорить. Полутёмное помещение магазина по изготовлению и продаже волшебных палочек, освещённое единственным окном и несколькими свечами, оказалось довольно просторным. Стены заставлены стеллажами, на которых ровными рядами лежали разноцветные продолговатые футляры. На звон колокольчика, висевшего над дверью, навстречу нам из подсобного помещения вышел седой как лунь, невысокий, бледный и худой человек неопределённого возраста. Юрким взглядом почти бесцветных глаз оглядел нас, и его тонкие губы растянулись в благодушной улыбке. — Минерва Макгонагалл — пихта и сердечная жила дракона, девять с половиной дюймов. И Гарри Поттер — остролист и перо феникса. Что привело столь почтенных волшебников в мой магазин посреди учебного года? — хриплым, простуженным голосом проговорил Мастер. — Здравствуй, Гаррик, — кивнула ему Макгонагалл. — Мистеру Поттеру нужна новая волшебная палочка. — А что случилось со старой? Я достал из кармана мантии концентратор магии и протянул ему. — Она меня больше не слушается. А я не чувствую её. Мастер взял длинными пальцами палочку и на какое-то время замер. — Палочка мертва. — Он с недоумением посмотрел на меня. — Волшебная палочка умирает вместе с волшебником. Вы были за гранью? — В его скрипучем голосе послышались нотки священного ужаса. А Макгонагалл ахнула и прижала ко рту ладонь. — Всего несколько минут. — Я смущённо дёрнул плечом, не отрывая взгляда от глаз Мастера. — Мадам Помфри сказала, что клиническая смерть длилась три или четыре минуты. — Этого достаточно, — с досадой произнёс Мастер. — А жаль, — он ещё раз покрутил в пальцах палочку, которая стала обыкновенной деревяшкой. — Вам подходила эта палочка. Ну что ж, молодой человек, будем искать для вас что-то подобное. На выбор палочки ушло почти полчаса. — Виргинский дуб из Северной Каролины, его ещё называют дубом ангелов, — с пиететом в голосе и взгляде пояснил Мастер. — Несколько ветвей этого дерева мне продал Наджи Лонгботтом тридцать лет назад. Я создал несколько палочек. Вы, мистер Поттер, первый, кого выбрала палочка из этого дерева. — А что в сердцевине, Мастер? — поинтересовался я, с наслаждением поглаживая слегка шероховатую палочку. — Ничего нет, — ответил тот, — этому дереву больше тысячи лет, и выросло оно на природном Источнике магии. Оно само по себе проводник. — И скосив лукавый взгляд на Макгонагалл, которая возилась с кошельком, доверительно прошептал мне на ухо: — Эта палочка не зарегистрирована в министерстве.

***

С неумолимой скоростью время движется вперёд. Именно его нам порой не хватает на какие-то пустяковые мелочи, из которых складывается наша жизнь. Неотвратимо приближался день последнего этапа Тремудрого турнира. Помня, что на третьем этапе будут сплошная беготня в лабиринте и встречи с волшебными зверюшками, я всё оставшееся время посвятил физическим упражнениям вкупе с магическими заклинаниями. Нет, я, конечно, ходил на занятия, делал домашние задания, писал метровые эссе, общался с однокурсниками. Но всё это не было основным моим занятием. Директор раз в неделю приглашал меня к себе в кабинет и вёл беседы о том, насколько важен был для магического сообщества Гарри Поттер, рассказывал о некоторых моментах его жизни, естественно, со своей точки зрения и с пропагандой «ради общего блага и бла-бла-бла». Он же не догадывался, что я знаю всё и даже больше самого режиссёра и постановщика сценария «Как взрастить героя без страха и упрёка» о жизни мальчика-который-выжил и имею на всё своё мнение и свой взгляд (мнение со стороны читателя). Все двусмысленные намёки директора были направлены на то, что мне придётся заменить «избранного» по полной программе. На что я не был согласен абсолютно. Пусть тело, фантомная память, кровь, магическое ядро и вся остальная требуха у меня от их Гарри, но душа была моя. Она накрепко укоренилась и домовито расправила крылья в этом здоровом и обещающем стать со временем красивом теле, не давая возможности геройскому мозгу рисковать жизнью ради чьего-то там блага. Мадам Помфри регулярно проверяла моё физическое и магическое состояние и оставалась довольной, как и я сам. А вот с друзьями Гарри у меня не сложилось. То ли действовало предвзятое к ним мнение из фанфиков, где «все гады», то ли память Гарри по какой-то причине заблокировала чувства героя, которые были описаны в книге, то ли в реальности действительно всё не так, как в книге. А может, всё вместе взятое. На занудный вынос моего мозга Роном, что я (Гарри) потратил много времени, чтобы спасти ту девочку, и поэтому занял последнее место (не понимаю, ему-то какое дело до того, какое место я (Гарри) занял?), я ответил, что считаю, что только эта девочка и была тем самым ценным заложником, ради которого можно было рискнуть не только баллами, но и жизнью. Мои (Гарри) друзья на это разобиделись и сами демонстративно перестали общаться со мной, упрекнув в том, что я неблагодарная свинья. Они всегда были рядом со мной, а я… Рядом, да, но не вместе. Так что к Рону и Гермионе я относился, как и к остальным, — с вежливым равнодушием. Тем более что по Хогвартсу распространился слух (уж не знаю, откуда он взялся), что я после прохождения второго этапа частично потерял память, так как был малёхо притоплен гриндилоу, типа — тут помню, а там не помню. Но этот слух был мне только на руку. Так как я всё-таки иногда блуждал по замку, не находя нужного кабинета, а также не узнавал тех, кто был второстепенными героями повествования о Гарри Поттере или же вовсе массовкой. В общем, жизнь двигалась семимильными шагами вперёд, и вот подошёл день X.

***

Мы с Диггори, расправившись со всеми «зверюшками», первыми добрались до кубка. Я всё время видел парящий в воздухе над зарослями лабиринта силуэт своего Ангела. — Вместе? — спросил пуффендуец, сидя на земле. Акромантул всё же зацепил его своим ядовитым жалом. Я посмотрел на Ангела, тот отрицательно покачал головой. — Да ну его, этот портал. Нас и так найдут. — Я направил палочку на сверкающий на солнце кубок. — Бомбарда Максимум! Хрустальное стекло, или из чего там был сделан этот кубок, разлетелось вдребезги, разбрасывая осколки по всей площади. — Ты чего? Сдурел? — завопил Диггори, пытаясь подняться на ноги. — Так будет правильно, — ответил я и, запустив в небо красные искры, тоже разлёгся на земле, дожидаясь помощи. — Кубок перенесёт только одного чемпиона. Второго расщепит на атомы. Ангел склонил голову и улыбнулся. А потом, взмахнув крыльями, стал подниматься ввысь… Я, лежа на земле, долгим взглядом следил за его полётом. На душе было безмятежно и радостно. — Откуда ты это знаешь? — опускаясь обратно на землю, недоверчиво спросил пуффендуец. — Знаю. Просто знаю.