Я видел Ангела...

На следующее утро я проснулся от того, что услышал глухое ворчание, доносившееся откуда-то из-под кровати. В помещении была полутьма, и лишь предутренний свет, пробивающийся сквозь неплотные занавески, освещал комнату. — Магловское отродье посмело занять место любимого хозяина Кикимера. Несчастная хозяюшка, если бы она была жива, её сердце уже только от этого разорвалось бы на кусочки. Сын грязнокровки и предателя крови спокойно спит там, где спал сам хозяин Регулус. Ох, бедный старый Кикимер не может уйти вслед за любимой хозяйкой, пока не исполнит приказ масса Регги. Вот и приходится Кикимеру смотреть на все непотребства, которые творит упрямый масса Сирри. Я перегнулся через край кровати и заглянул под неё. На полу, закутанное в тряпьё, сидело существо с висячими по-поросячьи ушами, на сморщенной мордочке нос крючком, прямо как у совы из «Винни Пуха», неестественно круглые глаза с обидой смотрели на меня из-под густых бровей, а тонкие губы кривились, подёргивались и собирались складками по обе стороны рта, похожего на лисий, как будто существо собиралось заплакать. — Привет, — стараясь быть как можно дружелюбней, произнёс я. — Ты кто такой? — Сын грязнокровки и предателя крови заметил Кикимера, — заволновалось существо и попыталось исчезнуть, о чём я догадался по завихрившемуся под кроватью воздуху. — Погоди, не исчезай. Я не сделаю тебе ничего плохого, — поспешив его остановить, я протянул к нему руку с открытой ладонью. Я где-то читал, что раскрытая ладонь обозначает благие намерения и открытую душу человека. — Вылезай оттуда. Поговорим. Кряхтя и постанывая, старый эльф выполз из-под кровати. Кстати, хоть на нём и была нацеплена еле державшаяся на тощих плечах грязная до черноты тряпица, но пыли не было ни грамма. Подхватив руками тщедушное тельце (если так можно назвать тушку эльфа), я затащил его на кровать и усадил перед собой, как куклу. — Ну, давай знакомиться. Меня зовут Гарри Поттер. Я крестник Сириуса Блэка. Он же ещё считается хозяином этого дома? — Эльф, презрительно поморщившись, слабо кивнул. — А как тебя зовут? Так я познакомился с домовиком семейства Блэков Кикимером. Странное существо, надо сказать, но ко мне он отчего-то стал благоволить с первых минут общения и называть «мастер Регги» — с чего бы это он?

***

Комната, куда меня поселили, была небольшая, светлая и очень уютная. Стрельчатое окно почти на всю стену, выходящее на парковую аллею, задрапировано темно-зелеными занавесками, расшитыми серебряными драконами. Две двери — одна входная, другая в умывальню и туалет. Судя по интерьеру, комната принадлежала парню-подростку. Кровать под воздушным балдахином, рядом с кроватью прикроватная тумбочка. У дальней стены — рабочий стол, пара стульев с мягкими сиденьями, встроенные в стены шкафы для книг и одежды. На стене перед столом — коллаж из сотен колдографий, на которых главным лицом был очень красивый темноволосый мальчик с большими голубыми глазами, потом он же — подросток — юноша, в окружении своих друзей, одноклассников и соратников по игре в квиддич. Рядом с ним почти на всех снимках был ещё один темноволосый мальчик. Подпись гласила: Я и Барти. Мы слизеринцы! — Мой младший брат Регулус, — раздался голос прямо над моим ухом. Я не слышал звука открывающейся двери и шагов, поэтому едва заметно вздрогнул от неожиданности. — Он очень красивый, — тихо проговорил я. — Что с ним? Где он сейчас? — Не знаю, — печально пожал плечами Сириус. — Никто не знает. Без вести пропал, — произнёс он подавленным голосом. — Разве волшебники могут пропасть без вести? — Могут. Эта комната не открывалась с того момента, как Регги вышел из неё в последний раз. Когда я попросил дом предоставить для своего крестника жильё, она сама открылась. — Тебя нет ни на одном из этих снимков. — Да. Нет. Мы с братом не очень ладили. Он — слизеринец, а я — гриффиндорец, — тусклым бесцветным голосом проговорил Блэк. Безвольно опущенные плечи и поникшая голова выдавали всю глубину его страдания, а в глазах было полно боли. Но через мгновение всё исчезло и он развернулся ко мне с широкой улыбкой на лице. — Ну и как тебе спалось на новом месте? — совершенно другим тоном поинтересовался он. Бледный, впалость щёк и подбородок прикрывала короткая бородка, в которой, как и в длинных волнистых волосах, светилась ранняя седина. Одет он был в шоколадного цвета мягкие брюки и домашнюю куртку, под которой виднелась чёрная рубашка. Несмотря на все невзгоды, которые он перенёс, Сириус Блэк оставался красивым молодым мужчиной. — Отлично спалось, — кивнул я, тоже улыбаясь. — Я тут с твоим домовиком познакомился. — Кикимер? — удивился Блэк. — Давно я не видел старика. Думал, что он помер уж давно, как и все в этом доме, — равнодушно произнёс Блэк. — Ну, идём вниз. Судя по воплям Молли, она уже сзывает свой выводок на завтрак.

***

Кухня была переполнена огненно-рыжими головами и тяжёлым запахом жареного лука и яиц с колбасками. Громогласная, навязчивая, неопрятная, с ужасным чувством вкуса и меры, норовящая давить на собеседника — командным голосом, пухлой грудью и поварёшкой — женщина уверенно руководила своими домочадцами. Я не понимал, как Гарри могла нравиться эта женщина и это семейство в целом. Гудение рыжих дико раздражало. Завистливые и бесцеремонные, ведут себя в чужом доме, как в своем. В чужом магическом доме, который впитал в себя магию десятка поколений рода и стал отражением её состояния. Даже маглы с уважением относятся к чужому жилищу, а уж свой берегут как крепость и уверены, что дома и стены помогают. А уж волшебные дома и подавно — защита и опора семьи. Помнится, Молли в книге, да и в фанфиках, усердно пыталась навести в Блэк Хаусе порядок и выбросить все артефакты, которые сотворили предки Блэков и то, что она считала тёмной магией, даже книги, а дом ей, при участии домовика, усердно сопротивлялся, подсовывая боггартов и закрывая хозяйские апартаменты. Интересно, чем сейчас она решит занять своих непоседливых чад? Ведь те не в состоянии долго находиться без движения и своих (как их ласково называет это директор) шалостей. Не знаю отчего, но меня бесило в Уизлях всё: их манеры махать руками при разговоре, жрать за столом всё, до чего могли дотянуться, брать чужие вещи как свои, не спросив разрешения у владельца, их мимика, смех, голоса — всё. Меня бесило в них всё! И меня бесили они все! И мне с ними предстояло провести всё лето! «Ужас! Рыжий кошмар! Верните меня к Дурслям!» — истерично завопило моё нутро, когда я вступил в кухню и поневоле прищурился от обилия оранжевого цвета. Честно говоря, мне дико не нравился весь круг общения избранного — если в первый год рыжий номер шесть (не считая отца и матери) был, в принципе, неплохим парнем, честным, смелым и даже где-то верным, то чем дальше, тем больше проступали в нём зависть и ревность. Он начинал впадать в крайности, бросаться на всех, кто пытался хотя бы заговорить с Гарри — в общем, вёл себя конфликтно и вызывающе. Увы, думаю, в дальнейшем от него будет больше вреда, чем пользы… Да и раздражают такие люди. Второй была Гермиона Грейнджер — классический вариант человека, которому больше всех надо и для которой существует только два мнения — начальника (в данном случае, директора Дамблдора) и неправильное. За эти годы она уже так задолбала Гарри советами, что он уже и не знал, куда от неё деваться, хоть и не особо это афишировал, между прочим, с вполне себе корыстными целями — списывать домашку было больше не у кого. Да и согласиться с ней было легче, чем доказывать её неправоту.

***

На длинном столе в огромной сковороде громко и вкусно шкварчала яичница с поджаренными колбасками, и от этого аромата у меня, как у собаки Павлова, рефлекторно выделилась слюна и даже появилась тёплая благодарность к миссис Уизли. Вот так человек готов продать свои убеждения за кусок жареного бекона. Во главе стола сидел мистер Уизли, я бросил взгляд на Сириуса, но тот равнодушно сел на свободное место и начал накладывать в тарелку яичницу с общей сковороды. Ну что ж, раз ему всё равно, то мне и подавно. Да и какая в принципе разница, кто где сидит? Поприветствовав рыжее семейство, я тоже сел за стол, так получилось, между Роном и Джинни. В течение некоторого времени слышно было только чавканье Рона да его тяжёлое сопение — что опять ему не по нраву? Может, близнецы снова подшутили над ним? Эти двое имели репутацию отъявленных хулиганов и балагуров Хогвартса, и часто в своих шутках и приколах над другими «не видящих берегов». Не знаю, как Гарри, но я — несмотря на то, что с детства рос в общежитии и питался в общественных столовых — был достаточно брезглив и, когда Джинни стала подкладывать мне из своей тарелки поджаренные ломтики бекона, я отодвинул её от себя (тарелку) и поблагодарил миссис Уизли за завтрак. — Итак, чем собираемся заниматься? — рыжие непонимающе уставились на меня. — Ну, мы же не будем все каникулы сидеть в этом склепе… прости, Сириус, в этом доме? — А что ты предлагаешь? — заинтересованно спросили в унисон близнецы. — Ну… Не знаю… — пожал я плечами. — А как вы проводите каникулы? Как вообще развлекаются волшебники? — По-разному, Гарри, — ответил мистер Уизли, выискивая куском хлеба жижу из своей тарелки, — всё зависит от материального состояния. У кого есть средства, те могут себе позволить отправиться на отдых куда-нибудь… — А у кого нет? — Те проводят скучные и тоскливые дни каникул дома, в кругу семьи, — с явным сарказмом проговорили близнецы. — Но это же хорошо! — возмущённо воскликнула миссис Уизли, собирая со стола пустые тарелки (вручную). — Мы вас не видим большую часть года, и не грех провести с семьёй пару месяцев. — А мы чего? Мы ничего… Нам скучать этим летом не придётся. — Что вы ещё задумали? — сердито рявкнула их мать. — Ничего криминального, мама… — Мы просто подписали контракт на работу с мистером Зонко во время каникул… И предвещая возражения матери, хором добавили: — Мы уже совершеннолетние! — Ладно, — устало махнула рукой миссис Уизли, — работа вам не повредит, да и денег заработаете себе на учебники на следующий год. Идите уже… Гарри, — обратилась она ко мне, — а как ты проводил каникулы у своих родственников? — Я? — не скрою, я удивился этому вопросу. Разве она не в курсе, как Гарри проводил каникулы в доме Дурслей? Но потом, приняв беспечный вид, ответил: — Ну… мне не приходилось сильно скучать на каникулах. Мои родственники такие затейники, всегда находили, чем меня развлечь. — Краем глаза я заметил, как близнецы и Рон бросили на меня недоуменные взгляды. — То забор новый сделать, то крышу покрасить, то в гараже навести порядок — дядя Вернон за год там такой бардак разводит, что и за неделю не управишься. И это не считая уборки в доме, развлекаловки в палисаднике… ну и другое по мелочам. А вечером — игры с кузеном и его приятелями в догонялки и прятки. И здесь всё для меня — я убегаю, они догоняют. Я прячусь, они ищут. Так что мне было чем занять свой досуг на каникулах. — Гарри, они заставляли тебя всё это делать? — разгневанно спросил Блэк. — Заставляли? Нет, что ты, крёстный, никто насильно меня не заставлял. Просто Дурсли — в отношении меня — живут по принципу: «Кто не работает, тот не ест…» Так что, чтобы поесть три раза в день, а не три раза в неделю, надо основательно потрудиться, — продолжая беззаботно улыбаться, ответил я ему. — Ты ничего нам про это не рассказывал. Мы думали, тебе нравится у твоих родственников. — Рон недоумённо уставился на меня. Теперь пришло время мне быть озадаченным. Что не так? Почему они удивлены? Может, я что-то напутал и у Гарри были не такие уж плохие отношения с Дурслями? Я, приняв независимый вид, пожал плечами и поднялся. — Ладно, пойду разберу сундук, — проговорил я, не обращаясь ни к кому конкретно, и вышел из кухни. Мне надо было подумать и понять, куда же на самом деле я попал — в канон или фанон. В каноне Гарри никогда не нравился дом крёстного — мрачный, как склеп, пыльный, с затянутыми серой паутиной стенами и потолками, с тяжёлой, давящей магией… Но то, что я видел своими глазами, совершенно не соответствовало описанию в книгах… А самое главное — я нигде не видел портрета, изображающего скандальную мать Сириуса, леди Блэк… И вообще ни одного портрета предков Блэков, по крайней мере, в тех местах, где я проходил.