Я видел Ангела...

Когда мы спускались с Сириусом вниз, я как-то не особо присматривался к расположению комнат в доме. Единственное, что я запомнил: выйдя из комнаты, мы прошли по коридору и спустились по широкой винтовой лестнице, кажется, с третьего этажа. Посмотрев в полутёмный пролёт, я определил, что уже нахожусь на третьем этаже. Но вот в каком направлении двигаться дальше? Коридор от лестничной площадки шел в две стороны и был освещен тусклыми магическими шарами, висевшими под высоким потолком. Когда-то тот был украшен лепниной, росписью и позолотой, а сейчас заткан паутинной сетью. Задумчиво почесав в затылке, я нерешительно повернул налево. Пройдя несколько шагов в полутьме, уткнулся в единственную дверь, которая находилась в самом конце коридора и была неплотно прикрыта. Я толкнул дверь, она с каким-то тоскливым скрипом медленно раскрылась… В нос ударил застоявшийся воздух — специфическая смесь мужского запаха, мокрой собачьей шерсти и пыли. Прикрыв нос рукавом рубашки, я шагнул в комнату. Комната выглядела бы просторной и, должно быть, красивой, если бы не валявшиеся повсюду газеты вперемешку с грязными носками и, к моему удивлению, пластиковой посудой с засохшими частичками пищи, а также пустыми бутылками из-под алкоголя. На всех горизонтальных поверхностях была небрежно брошена одежда, от которой несло кислым запахом погреба. На большой кровати с резной спинкой в изголовье, кроме серого матраса, прогнутого посередине, и двух скомканных подушек, не было никакого постельного белья. На потолке покрытая густой пылью люстра, из которой торчали огарки с восковыми сосульками, от неё и до верхушки большого платяного шкафа тянулась серая, уже мертвая паутина. Я догадался, что это комната принадлежит Сириусу. В книге, кажется, в самой последней, было описание спальни Сириуса Блэка, в ней стены комнаты были обклеены магловскими плакатами с мотоциклами и девушками в купальниках. Здесь же — видимо, поверх этих плакатов — вся стена обклеена снимками сбежавшего из тюрьмы Блэка, которые два года назад украшали рекламные щиты не только в магическом мире, но и в магловском. И только один снимок оставался в целости… почти в целости. На нём были изображены четверо молодых людей в мантиях выпускников Хогвартса, на их головах красовались академические четырёхугольные шапочки, парни счастливо смеялись и размахивали руками. Ремус Люпин, Джеймс Поттер, Сириус Блэк… а четвёртый был взят в чёрный овал, как бы отделяющий его от тройки друзей, перечеркнут крест-накрест красными чернилами и пробит тонкими дырками. На левой стороне груди торчало маленькое копьё для игры в дартс. Я подошёл к высокому окну, задёрнутому бархатными шторами тёмно-вишнёвого цвета, и раздвинул их. За ним, через мутное от грязи стекло, был виден парк или лес, по крайней мере, там были деревья. Я хотел открыть окно, чтобы впустить в комнату свежего воздуха, но не увидел на раме ручки. Тогда, достав палочку из сокровенного мешочка, я произнёс стандартное отпирающее заклинание Алохомора. Окно не сразу, но со скрипом открылось, и мой взгляд уперся в стену из серого кирпича. Никакого парка или леса за ним и в помине не было. Выходит, это просто чары Иллюзии, наложенные на стекло. Чёрт! А ведь верно. Блэк Хаус находится в пространственном кармане между двумя обычными домами, и просто неоткуда взяться виду из окон на парк (или вообще на улицу?). Стараясь глубоко не вдыхать спёртый воздух, который и воздухом-то назвать невозможно, я начал вспоминать бытовые чары, которые специально разучил в Хогвартсе, надеясь с помощью магии облегчить себе работу в доме Дурслей. Ведь моя палочка — как шепнул мне на ухо Олливандер — не зарегистрирована в министерстве, так что проблем с нарушением Статута Секретности не было бы. — Клиарио Аирос, — заклинание, очищающее воздух. Уж это-то заклинание за четыре с половиной месяца, проживая в одной спальне с четырьмя здоровыми парнями, не контролирующими себя во сне, я выучил на «Превосходно». Как это работает, понятия не имею, но воздух очищается в мгновение ока и наполняется тем ароматом, который вам по душе. Появился запах жасмина и горького миндаля. Может, вдохнув этого природного афродизиака, Сириусу захочется содержать в порядке и себя, и комнату. Отложив палочку в сторону, я начал собирать с пола газеты, заодно просматривая их. Здесь были, казалось, все СМИ магического мира, и не только Великобритании. Одним из них был толстый глянцевый журнал со множеством ярких картинок с мотоциклами и разными машинами. Это магловский журнал-каталог. Очистив островок, как оказалось, на ковре, погребённом под кучей мусора, я уселся на пол. — Интересно, где Блэк стащил этот журнал? — вслух произнёс я, рассматривая картинки. — Почему сразу стащил? — раздался оскорблённый голос Сириуса от двери. — Ты хочешь сказать, что ты его купил? Это же магловский журнал. — Я поднял голову и с недоверчивой улыбкой посмотрел на него. — Нет, не купил. Но и не стащил. Он просто лежал на лавке в парке… Никому не нужный, — обиженно пробурчал тот. — А чем это здесь пахнет? — Чем? — Не знаю… — принюхиваясь, дёргая носом как собака, учуявшая посторонний запах, растерянно проговорил анимаг. — Я не могу определить, но… я уже давно не ощущал подобного аромата. — Тебе не нравится? — Не знаю. Непривычно как-то… — Сириус, я понимаю, что двенадцать лет, проведённые в тюремной камере, год бродяжничества по мусоркам и свалкам могут кого угодно лишить чувства комфорта. Но чтобы вот так… — я развёл руки в стороны. — Ты же в первую очередь человек и должен жить как человек. — Должен… — угрюмо кивнул Бродяга. — Наверное, ты прав, Гарри. Но вот проблема — я уже и забыл, что значит чувствовать себя человеком. В образе собаки я провёл большую часть этих лет, и мне в этом образе комфортнее и надёжнее. — Сириус, — я решился задать ему вопрос, который всегда интересовал меня, когда я читал книги о Поттере, и, думаю, не только меня, но и других поттерманов, — а может человек находиться в анимагической форме постоянно на протяжении многих лет, не перевоплощаясь обратно? Блэк присел возле меня на корточки и, озадаченно приподняв брови, посмотрел мне в глаза. — Ты думаешь, что… что они могли знать про Питера? — медленно проговорил он через несколько секунд, кивнув лохматой головой в неопределённом направлении, но я понял, что он догадался, о чём я говорю. — Уизли? Нет, — я отрицательно покачал головой, — я не думаю, что они знали. Рон рассказывал, что крысака к ним принёс сам Дамблдор, когда Перси собирался в Хогвартс на первый курс. Директор сказал, что поймал его в их же огороде, и у крысака уже тогда не было одного пальца на левой лапе. С того времени прошло восемь лет. Обычные крысы живут самое большее три-четыре года. То же самое сказал и продавец в зоомагазине, когда Гермиона выбирала себе книззла перед третьим курсом, а Рон хотел купить лекарство для крысы — та вроде бы начала болеть после того, как они съездили в Египет. Там Рон всё время, а это почти целый месяц, держал его в клетке, чтобы не потерять… и тот спокойно сидел себе в этой клетке. На нашем первом и втором курсе от крыса тоже не было никаких проблем — он только жрал и спал. А вот на третьем курсе с ним стало что-то происходить. Он постоянно куда-то исчезал, Рон думал, что тот прячется от Живоглота Гермионы, и они часто из-за этого ссорились между собой. Я даже был удивлён, что Рон так переживает за этого плешивого крыса. Ведь он сам не раз говорил, что рад был бы избавиться от него… Знаешь, крёстный, после того, как я побывал на Грани, я как-то по-другому начал переосмысливать всё, что со мной, и не только со мной, произошло в Хогвартсе за эти четыре года, и я обнаружил множество несостыковок. У меня появилась куча вопросов, ответы на которые мне хотелось бы получить. Блэк, привалившись спиной к кровати, закрыл глаза и надолго замолчал. — Ты считаешь, что во всём замешан Дамблдор? — Нет, Дамблдор не замешан… — категорично ответил я. Блэк удивлённо приоткрыл один глаз и вопросительно посмотрел на меня. — Он тот, кто всё это замешивает. Он кукловод, а мы все его куклы-марионетки, и ниточки он держит в своих руках. Сириус, расскажи мне правду о Джеймсе и Лили. Как они начали встречаться? Люпин как-то проговорился, что все были удивлены, что они поженились. Блэк хмыкнул и, сев на пол, начал собирать и складывать в стопку разбросанные газеты. — Удивлены — не то слово. Мы были шокированы. До шестого курса они не особо обращали друг на друга внимание. Ну однокурсники, учатся на одном факультете… Эванс была не очень общительной, за все годы в Хогвартсе у неё не появилось ни одной близкой подруги. Она близко дружила с таким же, как и она сама, нелюдимым Снейпом. А вот на шестом курсе после летних каникул Джеймс стал таскаться за ней как привязанный, но та его постоянно отшивала, часто в грубой форме, и даже лишала его баллов — она же была старостой, — продолжая общаться с Нюниусом. Поттера это бесило и ещё больше заводило. Мы с Лунатиком не понимали, что происходило с нашим другом, а тот не вдавался в подробные — да вообще ни в какие — объяснения. Мы просто поддерживали его как друзья… хотя считали, что его опоили приворотным или же наложили какие-то чары, скорее всего ментальные. У нас же у всех, я имею в виду чистокровных, были комплекты наследника, и подобные зелья просто не могли влиять на наш разум. А то, что происходило с Джеймсом, выглядело как-то неестественно, что ли. Он целыми днями только и говорил об Эванс, а до этого… ну не были мы с ним монахами. — Он рассмеялся, и этот отрывистый, лающий смех мрачным эхом прокатился по унылым стенам комнаты. Я поёжился, как от озноба, а Блэк вздрогнул всем телом и резко замолчал. — Он стал с нами реже общаться, только в полнолуние, и хвастался, что директор гостил у них целую неделю на тех каникулах. Хотя его родители, насколько мне известно, не очень жаловали Дамблдора. Всё это было бы подозрительно, если бы мы были немного постарше и обращали внимание на всё, что на тот момент казалось нам мелочами жизни… Родители Джеймса умерли за несколько месяцев до его совершеннолетия — сначала мама, а через пару недель отец. Сказали, что от драконьей оспы, свирепствовавшей в те годы и унёсшей из жизни немало пожилых волшебников. Дамблдор стал временным опекуном Джеймса и буквально через месяц провёл магический обряд помолвки чистокровного мага, наследника древнейшего рода. По преданию, род этот уходил корнями к Годрику Гриффиндору. Вроде бы дочь Годрика и дочь одного из братьев Певереллов вышла замуж за первого Поттера.  А Эванс — маглорождённая ведьма, хоть и умная, и красивая, и магически сильная, но, как говорится, без роду без племени. Прости, Гарри, что я так говорю про твою мать, но так оно и есть. — Я лишь кивнул головой, давая понять, что меня это нисколько не задело и я жду продолжения. — И самое обидное, что нас, друзей, поставили в известность об этом постфактум, и то только потому, что мы увидели, как Джеймс свободно заходит в спальню Эванс. Она же была старостой, и ей положена отдельная комната, чтобы не мешать соседкам, когда она возвращается поздно ночью с дежурства. Лунатик тоже был старостой, но он отказался от этой привилегии… Честно скажу — состояние у всех было, будто стукнули пыльным мешком по голове. Это я повторяю выражение Римуса, — подмигнул мне Сириус, наверное, для того чтобы я, не дай бог, подумал, что он умный. — На седьмом курсе они уже жили вместе, как женатики. Свадьбы как таковой не было. Джеймс должен был выдержать траур по родителям не менее трёх лет. Просто во время выпускного сам Дамблдор, как Верховный Чародей Визенгамота, провёл ритуал бракосочетания. Видишь, — Сириус указал рукой на снимок четырёх парней, — на правой руке Джеймса обручальное кольцо. Это были последние часы, что мы провели вместе. После выпуска все разошлись в разные стороны. Поттеры стали жить в летнем домике в Годриковой Впадине, я уехал в дом дяди Альфарда в небольшой магловский городок на побережье моря, купил себе мотоцикл и полностью отдался ему, а Луни и Хвост тоже куда-то подевались. О том, что Джеймс и Лили ждут ребёнка, я узнал из письма Джеймса, в котором он предлагал мне стать твоим магическим наставником. Несмотря на то, что мы последнее время практически не общались, я, естественно, согласился. Это же огромное доверие со стороны родителей и такая честь — стать магическим наставником первенца и потенциального наследника рода. Ну а дальше что? Ты родился, мы с Джеймсом провели обряд имянаречения. Кстати, твоё магическое имя вовсе не Гарри, это так тебя Лили звала. Ей не понравилось имя, которое тебе дала магия Поттеров, ну и мы все стали так тебя звать. — Да? И какое же? — с нескрываемой заинтересованностью спросил я. — Георг Викториан Джеймс Поттер-Певерелл. (Георгий Победоносцев, помните начало фанфика. От автора). Когда я услышал это, у меня в буквальном смысле отвисла челюсть, глаза чуть не вылезли из орбит, а в зобу горле дыханье спёрло. — Георг Викториан??? — еле слышно пробормотал я. Значит, всё не так просто с этой магией…