Узнаем друг друга поближе

Утро началось для Артура удивительно приветливо. Хотя бы потому, что ему не предшествовал ставший уже таким привычным ненавистный писк будильника. Широко зевнув, англичанин кое-как приоткрыл глаза и, прищурившись, попытался понять, где он находится. Комната явно была ему незнакома, впрочем, довольно скоро до Керкланда дошло, что на этих выходных он гостит у Брагинского, и, признаться, мысль об этом уже начинала нравиться Англии. Во всяком случае, он уже давно так не высыпался, как сегодня. Артур невольно улыбнулся, потягиваясь, и нехотя выполз из-под теплого, уютного одеяла, нашарив рукой свой мобильный. Часы на дисплее показывали почти двенадцать, значит, по Лондонскому времени сейчас около девяти. Подумать только, проснулся всего лишь на два часа позже обычного, а уже так выспался! А впрочем, и спать он лег гораздо раньше, чем привык. Повалявшись еще немного, Англия нехотя сел на кровати и, сменив пижаму на свои брюки и рубашку, отправился на поиски ванной, захватив из чемодана свою зубную щетку, пасту и расческу, подумав, что сначала надо привести себя в порядок, а уж после показываться на глаза хозяину дома. Найдя ванную и подойдя к раковине, чтобы умыться, Керкланд сперва даже несколько опешил, увидев вместо привычных двух кранов: с горячей и отдельно с холодной водой, один, но не такой, какой привык видеть, где надо потянуть вверх, чтобы открыть, или же повертеть из стороны в сторону, если необходимо отрегулировать температуру, а с двумя разными вентилями, соответственно с синей и красной наклейкой. Причем почему-то, если сравнивать с расположением английских кранов, то горячую и холодную воду тут явно, если следовать нормальной логике, поменяли местами, хотя, возможно, так оно и должно быть. В конце концов, он сейчас не у себя на родине, а в гостях у России. Однако для самого Англии это оказалось жутко неудобно. В первый раз, не обратив должного внимания на наклейки, Артур по ошибке чуть не обжег руку кипятком. Вода из крана почему-то начала течь сразу и оказалась обжигающе горячей, а не той неопределенной температуры, к которой привык Керкланд у себя дома. Да и регулирование температуры заняло неожиданно много времени. К счастью, на этом его утренние приключения и открытия на пока что закончились, и спустя минут пять Артур наконец-то спустился вниз и уверенно прошел на кухню, застав там Россию с большой ложкой в руке и в милом фартучке с медвежонком. Из-за последнего обстоятельства Керкланд даже не смог сдержать саркастической усмешки: да, так вот, оказывается, в чем готовит такой страшный в своем гневе Брагинский. Даже как-то не верится, что в домашней обстановке он одевается и ведет себя совсем по-другому. - О, ты уже проснулся! – пожалуй, даже как-то подозрительно радостно воскликнул русский, потрясая ложкой и улыбаясь, - присаживайся, завтрак уже почти готов. Я специально приготовил для тебя целую кастрюлю овсяной каши. В голосе русскому отчетливо сквозили хвастливые нотки, приведя Артура чуть ли не в шоковое состояние. Ну и как теперь объяснить этому горе-повару, что он, Англия, терпеть не может овсянку?.. И уж точно не в состоянии съесть целую кастрюлю этой склизкой каши. Хотя, пожалуй, если добавить в нее фруктов, то получится вполне съедобно, но сам вид этой мерзости напрочь отбивает весь аппетит. Однако сообщать об этом России Керкланд не стал, небезосновательно боясь того разозлить, да и, в конце концов, это было бы просто неприлично: Брагинский старался, готовил, а он возьмет и сообщит ему, что, мол, ты уж извини, но я терпеть не могу сию гадость. Вместо этого Артур только осторожно поинтересовался: - А с чего ты решил, что я так люблю овсяную кашу? - Как с чего? – казалось, вполне очевидный вопрос привел русского в тупик своей нелогичностью, потому что, помолчав с секунду, тот с непоколебимой уверенностью заявил, - все англичане любят овсянку и всегда едят ее на завтрак. Артур растерянно моргнул пару раз, осознавая, что, оказывается, по мнению Брагинского, он должен каждой день питаться этой противной кашей, и счел своим долгом тихо уточнить: - Вообще-то овсянку едят шотландцы. - Да какая разница? – русский отмахнулся, перемешивая ложкой кашу, - разве шотландцы не англичане? Англия тихо фыркнул, удивившись, как в голове России все может быть перепутано до такой степени. А ведь, самое интересное, тот безоговорочно уверен в своей правоте, что было довольно… Забавно. Даже обижаться на подобную ерунду казалось глупым. А вот просто посмеяться не позволяло чувство самосохранения, поэтому англичанин отделался только произнесенным с усмешкой: - Лучше бы тебе не говорить об этом шотландцам. Они будут очень неприятно удивлены. - Разве? – Ваня на мгновение отвлекся от своего занятия и, обернувшись, посмотрел на сдержанно усмехающегося гостя, - почему? - Потому что ты все немного перепутал, - «ага, немного», - тут же язвительно прокомментировал про себя Керкланд и, постаравшись придать голосу побольше доброжелательности и поменьше сарказма, пояснил как ребенку, - шотландцы – это не англичане, а англичане – уж тем более не шотландцы. Не надо нас путать, за это кое-кто и побить может. Зато и нас, англичан, и шотландцев можно всех назвать британцами, и это будет правда. Однако при этом далеко не все британцы любят и едят овсянку. - Но как же так! – русский, впрочем, нисколько не рассердился, но, терпеливо выслушав, попытался все-таки отстоять свою точку зрения, - но ведь в Шерлоке Холмсе… - Между прочим Артур Конан Дойль родился в Шотландии, – не дослушав до конца, перебил Артур, даже подивившись своей бестактности: похоже, общение с Брагинским влияет на него не в лучшую сторону, глядишь, скоро и жаловаться начнет. Англия чуть заметно тряхнул головой, избавляясь от этой пугающей мысли. Не дай бог! - Да? – Ваня был искренне удивлен, задумчиво почесав затылок и честно сообщив, - а я думал, что он был англичанином. - Нет, это не так, - Артур постарался мягко улыбнуться, заметив, - честно говоря, впервые слышу такой стереотип про овсяную кашу. Россия как-то даже понимающе улыбнулся, все равно не поверив. Уж слишком привык считать, что про трепетное отношение англичан к овсянке должны знать все. И пусть даже это всего лишь стереотип, но, в конце концов, должны же сами жители Англии о нем знать! Вот он же, Иван, прекрасно знает, что все иностранцы уверены, что все русские носят шапки-ушанки, играют на балалайке, а по улицам Москвы ходят медведи. Впрочем, все свое сомнение в словах Керкланда Иван, не удержавшись, выразил вслух: - Да ладно? Быть такого не может! У нас даже анекдот такой есть – хочешь, расскажу? – не дождавшись согласия собеседника, русский процитировал всем известную шутку: «- Что у нас сегодня на завтрак? - Овсянка, сэр. - А что сегодня на обед? - Овсянка, сэр. - Ну а что насчет ужина? - Пудинг, сэр. - Урааа!!! - Из овсянки, сэр…» Англия даже усмехнулся, не столько из вежливости, сколько с привычной долей иронии оценив, как одно заблуждение ведет за собой другое заблуждение и, в конце концов, превращается для многих в неоспоримый факт, такой как, к примеру, то, что трава зеленая, а солнце светит. - Забавно… - Да уж, действительно, - русский дружелюбно улыбнулся, снимая кастрюлю с плиты, - сегодня прямо день открытий, какой-то! Англичанин промолчал, не стал уточнять, что этот «день открытий» начался со вчерашнего вечера, отстраненно наблюдая, как Иван щедро накладывает кашу в тарелку. И все это ему, Артуру, еще предстоит съесть… Чертовы стереотипы! Взяв в руки полную тарелку каши, Брагинский озорно усмехнулся и, аккуратно поставив тарелку перед гостем, нарочито церемонно возвестил, дурачась: - Овсянка, сэр. - Премного благодарен, - Артур недовольно фыркнул, то ли в шутку, то ли всерьез добавив, - не будете так любезны забрать ее обратно? - Вот еще, - Ваня добродушно усмехнулся, прекращая этот балаган, и не без несколько ехидных ноток протянул, - приятного аппетита. Ну разумеется, Англии ничего не оставалось делать, кроме как покорно давиться завтраком, надеясь, что русскому не придет в голову скормить ему всю кастрюлю. А то кто его знает. От России можно всего ожидать. Зато после не самого приятного завтрака в его жизни, Артур долго (пожалуй, даже чересчур долго) благодарил Брагинского, словно тот приготовил для него какую-то божественную еду, никак не меньше, что очень удивило русского, который, будучи все-таки не настолько невнимательным, уже понял, что его овсянке оказались не рады, и даже не сердился на англичанина за это. В конце концов, тот же все равно все съел. Вот только так благодарить вовсе даже и не обязательно, хотя похвала от Англии была Ване крайне приятна, пусть даже для того это были всего лишь дежурные фразы. Впрочем, это не помешало России даже слегка зарумяниться от видимого довольства и чуть смущенно пробормотать: - Да ладно тебе… Я же ничего не делал. Англия пожал плечами и с иронией усмехнулся, задумавшись. Да-м, действительно, так нахваливать кулинарный талант Брагинского было абсолютно не за что, однако Артур просто ничего не мог с собой поделать, не собираясь даже в мыслях жаловаться на что бы то ни было. Вот уж действительно, если бы они сейчас сидели в кафе, а русский был, скажем, официантом, нечаянно опрокинувшим емкость с соусом на брюки клиента, то Керкланд, не колеблясь, дал бы тому самые большие чаевые. Вот такой он странный, этот истинно английский характер. Помолчав немного, Артур негромко произнес, не зная, о чем еще сказать: - Сегодня, кажется, несколько жарковато. - Да ты что! – русский усмехнулся, пояснив, - это еще не жарко, а так… В самый раз. Сегодня отличный день для прогулки: можно даже в лес сходить, за грибами, их должно быть много. Несколько дней назад был такой ливень. Керкланд снова растерянно моргнул, уже даже не удивляясь тому, что Россия таким вопиющим образом не согласился с его изречением о погоде, а ведь в Англии этот поступок сочли бы невежливым, но больше удивляло другое. Ему бы самому никогда не пришло бы в голову пойти собирать грибы. Честно говоря, Артур вообще в них плохо разбирался, да и не помнил уже, когда последний раз за свою долгую жизнь вот так запросто натыкался на какой-либо гриб. В силу определенных обстоятельств по лесам он не шастал уже довольно давно, да и все земли сейчас в основном в частной собственности. Недовольный долгим и каким-то задумчивым молчанием гостя русский улыбнулся и, взяв невольно вздрогнувшего англичанина за руку, настойчиво протянул: - Ну соглашайся… Когда еще по грибам походишь? В конце концов, Англии пришлось согласиться на предложение русского. Хотя бы потому, что отказов тот упорно не принимал, и Артур просто не знал, как себя вести с Брагинским, по-прежнему несколько опасаясь, что тот может разозлиться, будучи не в силах ничего поделать с этим вполне рациональным, по мнению англичанина, страхом. Поэтому Керкланд без особого энтузиазма пешком поплелся за вооружившемся корзинкой русским, даже не переодевшись в более подобающую для похода по лесу одеждe, так как таковой просто не оказалось в небольшом чемоданчике Англии. В конце концов, он даже предположить не мог позавчера вечером, когда собирал его, что эти выходные он проведет вовсе не дома, а в гостях у своего исторического соперника. Впрочем, добравшись наконец до «леса», Артур испытал даже некоторое разочарование, ожидая увидеть что-то более… Более… Нет, пожалуй, просто что-то более. А так в нем не было ничего особенного. Да, красивый, да, из берез, но какой-то уж слишком обыкновенный. И где, спрашивается, эти знаменитые русские леса, тайга?.. Нет, конечно, Англия в отличие от многих своих товарищей по «ремеслу» неплохо знал географию и мог без колебаний ответить, что тайга в большинстве своем располагается в Сибири, а Москва вообще на Восточно-Европейской равнине, но все равно как-то первое впечатление о местных «чащах» было не то чтобы очень ярким и скорее даже разочаровало англичанина. - Извини… Это и есть твой лес? - Это-то? – Иван сначала фыркнул, а потом, не выдержав, рассмеялся в голос, - нет, конечно! Лесом я просто по привычке называю, а на самом деле это, - Россия неопределенно махнул рукой на деревья, - лесопосадки. - Лесопосадки? Это было бы даже не удивительно, если бы Артур на мгновение забыл, что находится в России, однако, если принимать во внимание этот довольно досадный для англичанина факт, то подобное приводило в некоторое… Недоумение. - Ну конечно – Ваня улыбнулся, искренне недоумевая, как англичанин может не отличать настоящий, созданный природой лес от высаженного руками человека. - А, ну да, тогда все понятно, - пробормотал Англия, кажется, скорее размышляя вслух, нежели отвечая собеседнику. Россия крепко задумался, а через пару минут и резко остановился, хлопнув себя по лбу, отчего Артур уже едва взаправду в того не врезался, с трудом успев затормозить, недоумевая, чем вызвана подобная остановка. Может, Иван увидел гриб?.. А русский тем временем медленно развернулся к Англии и поделился своей внезапной догадкой: - Слушай, Артур. Ты что, никогда не видел настоящий лес? Артур поморщился. Брагинский оказался даже, пожалуй, чересчур догадливым, почти что попав в точку. Конечно, не совсем. Безусловно, Англия видел лес, однако это было так давно, что едва ли англичанин еще помнил, как на самом деле должна выглядеть нерукотворная чаща. - Нет, почему же. Видел, конечно. Только с того момента прошло уже довольно много времени. Понимаешь, в моей стране почти нет лесов: они сохранились разве что где-то на севере Шотландии, а так большая их часть была вырублена еще веков этак пять назад, когда Англией правила Елизавета, ну и еще до нее – Генрихом VIII, - было видно, что Артур даже несколько увлекся повествованием, охотно вспоминая те времена, - тогда нам нужно было построить сильнейший флот в Европе и утвердить господство на море, а для этого требовалось корабли и, соответственно огромное количество древесины. Тогда и начали массово вырубать деревья. А сейчас все леса у меня дома – это одни сплошные лесопосадки. Зато в Англии теперь действует закон, по которому, срубив одно дерево, человек должен посадить два новых, - Артур не смог удержаться от пусть и скрытого, но хвастовства, испытывая некую гордость за свои законы, которые, впрочем, иногда были довольно странными и явно доживали еще с прошлых столетий, так никем и не отмененные. - Ну все с тобой понятно, - Россия благодушно усмехнулся, изрядно позабавленный таким объяснением. Англия негромко фыркнул и тут же спохватился, обратив внимание на такую, казалось бы существенную деталь, которую почему-то не заметил сразу. Хотя, должно быть, Керкланд так привык видеть Ивана в нем, что даже не поверил сразу в его отсутствие. - Россия, извини, - Артур невольно прибавил ходу, чтобы не отставать, - а где твой шарф? - Какой шарф, Артур? – Брагинский весело рассмеялся, - лето на дворе! Я же в нем запарюсь. Англия, задумавшись, медленно кивнул. Ну кому придет в голову летом надевать шарф, особенно в такую жаркую и солнечную погоду?.. Однако он так привык, что на каждом заседании в любое время года русский появляется в шарфе, что, как и многие, уже давно решил, что Иван, должно быть, носит его не снимая. - Да действительно. Просто ты постоянно сидишь в нем на саммитах, так что мы, - Артур не уточнил, кто эти «мы», но русский и без слов прекрасно понял, что речь идет о всех остальных странах, - решили, что ты всегда носишь свой шарф. Русский только весело рассмеялся в ответ на это нелепое предположение и, кое-как отдышавшись, пробормотал: - Ох, вы такие смешные, честное слово! Как ты себе представляешь – день за днем, год за годом, носить шарф, не снимая. В конце концов, за ним тоже ухаживать нужно, стирать, гладить… - Россия помолчал немного и, подумав, все-таки объяснил, - а на саммитах я в нем сижу, потому что какой-то умник все время включает кондиционер на максимум и я просто-напросто замерзаю. Англия удивленно выгнул бровь. Нет, конечно, Брагинский прав, в конференц-залах действительно всегда независимо от погоды было несколько прохладно, но до этого никто не жаловался. И потому еще более удивительным было услышать жалобу на слишком низкую температуру от русского, у которого зимой бывает не просто морозно, но и по десять-двадцать градусов ниже нуля! Однако вслух Артур только иронично поинтересовался: - А ты уверен, что живешь в России? - Конечно, - Ваня улыбнулся и объяснил, - просто у меня и так не слишком много теплых месяцев в году, чтобы терпеть холод еще и от кондиционера. - Так вот, в чем дело… Керкланд понимающе кивнул. Пожалуй, это в какой-то степени было логично, если учесть что около трети года в России держится отрицательная температура, и то, это смотря где, в некоторых местах и вся половина. И все-таки Артуру было сложно представить, как человек, способный выживать в таких условиях, может жаловаться на кондиционер. В конце концов, по сравнению с российской зимой, вентиляция это так, ерунда какая-то. - Не думал, что ты так не любишь холод, - негромко заметил англичанин, не зная, как еще поддержать разговор. Брагинский фыркнул, безобидно отшутившись: - И это мне говорит тот, у кого при температуре один градус ниже нуля с сантиметровым слоем снега на дорогах не ходит транспорт, объявляется чуть ли не штормовое предупреждение, а люди сидят по домам и носа на улицу не кажут. Завершив таким образом разъяснительную беседу, русский снова отвернулся и без колебаний пошел дальше, постепенно углубляясь в лес. В конце концов, если так будет продолжаться и дальше, то они грибов и к вечеру не соберут, учитывая, что уже два часа дня, а они все стоят и болтают о всякой ерунде. Впрочем, забегая вперед, грибов страны все равно нашли не так много, как хотелось бы, хотя бы потому, что грибник из англичанина был на редкость… Плохой. Если не сказать иначе – тот вечно тащил Брагинскому всякую гадость, благо хоть не поганки. Зато, увидев один единственный мухомор, Артур так обрадовался, что Ивану волей-неволей пришлось взять несчастный гриб: Англия тоже умел настоять на своем, если считал, что это ему просто необходимо. Вот только Россия, хоть убей, никак не мог понять, что англичанин собирается делать с мухомором. Не галлюциногенный супчик же варить, в самом деле! А впрочем, черт его знает. Ну зато обратно в дом горе-грибник вернулся в куда более радужном настроении, чем уходил оттуда с Брагинским около двух часов назад.