Узнаем друг друга поближе

К облегчению Артура, на завтрак Россия, не став больше мучить англичанина овсянкой, приготовил яичницу, которая пришлась по вкусу им обоим, так что в целом трапеза прошла вполне неплохо. Да и Англия уже, похоже, привык к странным взглядам, которые на него то и дело бросал русский, так что больше не давился каждый раз, стоило тому только посмотреть в его сторону. Вообще-то Иван был просто доволен, что Артуру понравилась приготовленная им еда, поэтому, помешивая чай, с удовольствием наблюдал за тем, как тот, орудуя приборами, разделывается со своей порцией. Металлическая ложка в руках Вани при каждом обороте с громким звоном ударялась о керамические стенки чашки, однако Брагинский этого, кажется, не замечал, только Англия периодически бросал на него странные взгляды, но молчал, не делая замечания то ли из вежливости, то ли все еще побаиваясь русского. После завтрака Иван сам помыл посуду, отказавшись от предложенной англичанином помощи. Честно говоря, последнего такое отношение немного напрягало, хотя Артур уже свыкся с мыслью, что своих гостей Россия, пожалуй, чересчур опекает: от такого отношения Керкланд уже давно отвык, так что чувствовал себя слегка странно. Да уж – это не Альфред. Последний скорее, предварительно сам пригласив англичанина к себе и потратив чертову кучу времени на уговоры, бросит гостя через десять минут ради игры на приставке. У Америки фраза «будь как дома», пожалуй, имела буквальное значение. Дома же никто не будет ходить за вами по пятам, всячески развлекая, да и ничего особенного не приготовит, в лучшем случае разогреет готовые котлеты. Хотя, если бы кто-то спросил Ваню, то тот бы и это опроверг, категорически не согласившись с утверждением. Хотя, признаться, Керкланду до сих пор было немного не по себе от такого внимания. Лучше было бы, наверное, если Россия вел себя в этом плане как его бывший воспитанник, во всяком случае у того Артур мог в любой момент открыть холодильник и выбрать то, что ему по вкусу, а вот у Брагинского, пожалуй, не рискнул бы. Тот и так его кормит подозрительно часто: решит еще, что его гость проголодался, и снова наложит что-нибудь вроде овсянки, а отказаться – невежливо. А англичанину и без того приходилось уверять Россию, что он уже наелся и не хочет добавки. Хотя это он как обычно ворчал про себя, а по правде-то был вполне доволен: давно он уже так сытно не питался. Со всей его работой перекус постоянно на бегу: то завтрак пропустишь, то на ужин не останется сил… Пожалуй, пара дней регулярного приема пищи после такого уж точно не помешает. Впрочем, кажется, даже в свои выходные Артур не мог выбросить из головы все свои обязанности, решив после завтрака ознакомиться с кое-какими документами: это не должно было занять много времени. Хотя, конечно, у него был еще обратный перелет, но… Керкланд был на все сто процентов уверен, что к вечеру у него появится куда больше забот: почему-то некоторые совершенно забывали считаться с его выходными. Или же право на отдых на него не распространяется? Хотя, когда Англия сообщил Ване о своем желании, а скорее уж досадной необходимости, тот нисколько не удивился и пообещал не мешать: в конце концов, хорошо бы и огородом заняться, пока сорняки вовсю не разрослись. Не то чтобы Ивану действительно хотелось с ними возиться, но ведь не припрягать же к этому делу гостя, так что скинуть часть работу русскому было, увы, не на кого. В такие времена он действительно скучал по прибалтам, на которых раньше спихивал то, что ленился делать самостоятельно. Не всегда, конечно, но ведь иногда без чьей-либо помощи не обойтись. Впрочем, покряхтев немножко для порядку, Иван все-таки принялся за дело, то и дело стирая со лба капельки пота: солнце жарило безумно, так что без панамки приходилось тяжело, но Ваня стойко терпел, прекрасно зная, что, надень он головной убор – и волосы потом придется выжимать. Они и без того стали чуть влажными на затылке, так что русский, лениво отмахнувшись от пролетавшей мимо мухи, подумал, что выбрал не самое удачное время для занятия огородом: надо было встать на пару часочков раньше… Наверное, он бы так и сделал, если бы не Альфред. Какой черт его дернул разбудить русского так рано? Что, не мог часик подождать? Честно говоря, у Россия руки чесались дать американцу подзатыльник, но тот, увы, был слишком далеко, о чем с досадой подумал и сам Иван. Вернувшись в дом, Россия с удовольствием умылся и чуть смочил водой волосы, расплываясь в довольной улыбке: безусловно так было намного лучше, после чего, натянув обратно футболку, вернулся в гостиную, где на диване сосредоточенно что-то печатал Артур, сидя в наушниках. Похоже, появления русского тот не заметил и вовсе, так что Брагинский не стал ему мешать и, взяв недочитанную книгу, с удобством устроился в кресле, с удовольствием отдыхая. Признаться, увлекшись чтением и излишне расслабившись, Ваня не сразу услышать звонок своего мобильника, а осознав, с трудом подавил желание ругнуться. Россия, хоть убей, не помнил, где оставил этот кирпич. Вряд ли у себя, ведь тогда он бы просто не услышал звонка, в таком случае, наверное, на кухне… Хотя, похоже, звонивший оказался личностью настойчивой, кем бы он ни был, потому как телефон, надрываясь, не умолкал до тех пор, пока Иван, с трудом раскопав его под полотенцем, не нажал на кнопку приема. - Алё. - Добрый день, Иван, - по-французки отозвался собеседник, вызывая на лице Брагинского вполне довольную улыбку. Во всяком случае, разговаривать с Францией было куда приятнее, чем с кем бы то ни было еще. По сравнению с остальными, тот хотя бы старался вести себя дружелюбно и вежливо не иначе как по старой памяти. К тому же с французским Россия, что удивительно, по-прежнему управлялся куда ловчее, чем с английским, хотя язык был, безусловно, на порядок сложнее. - И тебе доброго дня. Что-то случилось? - Да нет, все отлично, - кажется, Франциск чему-то усмехнулся, но точнее разобрать у Вани не получилось, - просто хотел узнать: Артур случайно не у тебя? Честно говоря, Бонфуа всю первую половину субботы недоумевал, куда пропал его вредный сосед, не отвечающий на свой домашний телефон. Мобильный Керкланд так вообще предусмотрительно отключил от сети, чтобы никто не надоедал своими звонками – иначе он вряд ли смог бы отдохнуть больше получаса. Правда, к вечеру Франциск догадался позвонить Америке, не без оснований считая, что, если уж тот не знает, где его бывший опекун, то хотя бы на звонок Альфреда Артур соизволит ответить. Впрочем, Джонс тут же все ему разболтал, то и дело возмущенно шурша пакетиком из-под чипсов и хрустя его содержимым: к альфредовской манере разговаривать все уже давным-давно привыкли, так что Бонфуа сумел разобрать почти все, сказанное американцем с набитым едой ртом. С напитками было сложнее, так что эту часть Франциск вынужденно пропустил, благоразумно не став просить повторить: более понятными слова все равно не станут, так что только зря время потеряет. Конечно, Франция был удивлен, сперва не поверив словам американца, неудивительно, впрочем. Кому, как ни Франциску знать, что присутствие русского Артура, мягко говоря, слегка нервировало, но француз все-таки решил самостоятельно позвонить Брагинскому и уточнить все лично у него. - Да, Артур гостит у меня, - несколько удивившись, подтвердил Россия, недоумевая, откуда Франциск знает, впрочем, несложно было догадаться, что Альфред наверняка, как обычно, все разболтал: ну и спорь с ним после этого… - Хорошо, - кажется, Франция был искренне рад ответу своего собеседника, - не позовешь его на пару минуточек? - Ну… - русский слегка замялся, не зная, захочет ли Керкланд разговаривать с французом, и попытался немного потянуть время, спросив, - а почему ты звонишь мне, а не Артуру? Франциск ответил незамедлительно, охотно делясь своим возмущением: - Представляешь, этот вредный бровастик вероятно отключил свой телефон, так что я не смог ему дозвониться! Или же просто сеть не ловит, как подумал про себя русский, да и, если человек отключает мобильный, то обычно это значит, что он не хочет ни с кем разговаривать, но, наверное, Франциск и сам прекрасно это понимает. Честно говоря, за столько лет Ваня так и не понял, какие отношения связывают этих двоих: порой они вели себя вполне цивилизованно и, кажется, даже нормально общались друг с другом, а иногда у русского складывалось впечатление, что обычно сдержанный Артур вот-вот схватит со стола вазу и разобьет ее о голову незадачливого соседа, предварительно вылив воду с цветами ему на макушку. Впрочем, вслух Брагинский благоразумно поддакнул, давая собеседнику высказаться: похоже, Франциску действительно просто поговорить было не с кем. - В конце концов, это было очень некрасиво с его стороны, - закончив возмущаться, подвел итог Франц и повторил свою просьбу, - так мне можно с ним поговорить? - Не знаю, - вздохнув, честно ответил Иван, пообещав, - я спрошу. - Хорошо. Спасибо, mon ami, - несмотря на то, что Россия уж никак не мог видеть лицо француза, он мог поклясться, что тот сейчас улыбается, довольный как объевшийся сливок кот. - Да не за что, - Ваня тоже улыбнулся и вместе с телефоном отправился за Артуром, раздумывая, что сказать. Может, что-нибудь вроде обычного «тебя к телефону», не уточная кто и зачем. Но тогда Керкланд наверняка сам спросит о том, кто звонит. Или же сразу сказать что-то наподобие «с тобой хочет поговорить Франциск»? Хотя, в таком случае, есть шанс, что Артур сразу же откажется: ему, Ивану, еще ничего, а вот Франция, наверное, расстроится. А может, тот уже привык? Или же Россия зря панику разводит, и Англия и так согласится поговорить с французом? Наверное, все зависит от его настроения. Впрочем, все волнения Вани оказались напрасными. Зажав пальцем динамик, Брагинский погромче позвал Артура, не слишком-то надеясь, что тот услышит что-нибудь в своих наушниках. Но англичанин услышал, чуть вздрогнув, и, сняв наушники, поднял взгляд, слегка недоуменно смотря на русского, но, заметив в его руках телефон, против воли нахмурился. - Тебя, - Россия развел руками, словно говоря, что он тут ни при чем. Керкланд, впрочем, понимающе хмыкнул, не сомневаясь, кто может быть настолько настойчив, чтобы обнаружить его даже в «логове» у русского. Либо Альфред, либо Франциск – кто-нибудь из этих двоих. И, честно говоря, ни с кем из них Англия не горел желанием разговаривать по телефону, но, если от Альфреда можно было отвязаться, просто нажав кнопку завершения вызова, то Франция, в отличие от американца, в общении со своим островным соседом проявлял изрядную настойчивость: с него станется перезвонить еще раз. Так что с ним лучше даже не начинать, поэтому Ване англичанин, приглушив голос, ответил: - Если это Франция, то скажи, пожалуйста, что я занят. Вздохнув, Россия кивнул, признаться, не слишком обрадованный перспективой сообщить об этом французу, который наверняка опять начнет жаловаться на «вредного бровастика» - честно говоря, Франция был тем еще жалобщиком, а Ивану и без того уже надоело выслушивать его возмущения, но ведь не скажешь же об этом прямо! Но сообщить-то надо, так что, отпустив динамик, Ваня виновато ответил: - Извини, он занят. Франциск скептически хмыкнул, нисколько не веря, что Керкланд действительно занят настолько, что прям не может найти лишней минутки для разговора со своим «приятелем». А вот в то, что тот просто не хочет – это было вполне похоже на Артура: притвориться, что у него слишком много дел, и деликатно предложить нежелательному собеседнику оставить его, англичанина, в покое. - Ну разумеется, - вслух отозвался Бонфуа, - он сам тебе так сказал? - Да, - Ваня не стал врать, подумав, что уж он-то здесь точно ни при чем. Пусть сами разбираются между собой и выясняют отношения, потому что в такие дебри межличностных и по совместительству межгосударственных отношений русский был лезть категорически не готов. - Ну хорошо, - Франциск снова хмыкнул, - если так, то, будь добр, передай ему, что он мог бы и предупредить меня, что уезжает. В голосе француза прозвучала такая укоризна, что русскому показалось, что последний факт Франциска действительно по меньшей мере раздосадовал, хотя, наверное, это тоже касается только этих двоих. Поколебавшись, Ваня все-таки дословно передал Артуру слова его приятеля. - Да, мог бы, - невозмутимо отозвался англичанин, продолжая читать что-то на мониторе, после чего, подняв взгляд на русского, попросил, - так и передай, пожалуйста. Россия озвучил и это, чувствуя себя по меньшей мере глупо: могли бы и сами поговорить, честное слово – было бы гораздо быстрее. - Что ж, это очень похоже на Артура, - услышав ответ, заметил Бонфуа, тяжко вздохнув, в сущности ни к кому не обращаюсь, и снова попросил Ивана передать свои слова, без зазрения совести надавив на слабое место англичанина, - тогда скажи ему, пожалуйста, что ему, наверное, не понравится, если я попрошу тебя передать мои следующие слова. Признаться, Иван немного догадывался, что может сказать француз: по правде говоря, тот постоянно намекал на что-то такое, что всегда выводило Артура из себя. Каждый раз при этом выходил весьма запоминающимся: англичанина, конечно, нелегко было довести до точки кипения - тот до последнего скрипел зубами и вел себя, как образцовый джентльмен, но Франциску это почему-то удавалось без труда. А злой Керкланд – это довольно-таки опасное для зубов сочетание, даже удивительно, что у Бонфуа еще все целы. - Он говорит, что тебе не понравится, что я скажу, если я скажу, что он скажет… - признаться, Россия уже сам запутался, но надеялся, что Артур хотя бы уловил общий смысл. Хотя, похоже, не слишком-то понятно вышло. Тяжко вздохнув, Ваня, не давая никому опомниться, быстренько сунул телефон в руки англичанина, на этот раз не спрашивая его желания, уже устав работать промежуточным звеном в связи Франциска с Артуром, и, сдерживая недовольство, нарочно довольно громко сказал: - Пожалуйста, передайте друг другу, что почта закрыта на выходной. После чего, не став ждать ответа, торопливо ретировался на кухню, отнюдь не уверенный, что оба европейца поняли смысл его слов. Право слово, им и не нужно – главное, чтоб наконец поговорили по-человечески и перестали при этом дергать его, Россию. Оставив обоих товарищей разбираться друг с другом, Ваня с совершенно чистой совестью поставил кипятиться чайник и сел за стол, задумчиво подперев рукой подбородок, размышляя о своей незавидной доле. Конечно, больше всего Брагинскому хотелось утереть Альфреду нос и вынудить того признать свое поражение, но… На самом деле, у России осталось меньше половины дня, чтобы выполнить еще одно условие их с американцев спора. Вот только, хоть убей, русский и представить не мог, как сообщить Артуру, что ему, Ване, позарез необходимого того поцеловать. Да еще и доказать Джонсу потом, что он действительно это сделал: кажется, простому честному слову Альфред не поверит. Честно говоря, русский с трудом помнил, как ухитрился ввязаться в такой заведомо проигрышный спор: кажется, он тогда был слегка пьян… Да и Америка, похоже, тоже далеко не трезв, ведь именно его воображению они были обязаны условиями. Вот только, какое это имеет значение, если уж Россия твердо вознамерился доказать Джонсу, что и такая запредельная по своей сложности задачка ему по силам, так что был полон решимости выиграть этот глупый спор. Вот только подход «Нет времени объяснять – целуемся!» наверняка срабатывает исключительно с Альфредом, а уж никак не с его старшим приятелем…