Летая в облаках.

И вот я иду с Алексом. Одной рукой он держит меня за руку, второй — руль. Он взглянул на меня и улыбнулся. А я таю от его взгляда и улыбки. Но вдруг начинает звонить мой телефон. На экране написано: «Мама». Входящий звонок. Я тяжело сглотнула и просто смотрю на телефон. Через несколько секунд он прекращает издавать мелодию. Я только успела вздохнуть — приходит сообщение, которое сразу отражается на экране: Мама: Ответь мне! Не смей игнорировать! Ещё немного — и у меня начнётся паническая атака. Опять вижу её входящий звонок. Я отключаю звук. Иначе я могу задохнуться от паники. — Я не нравлюсь твоей матери, — говорит Алекс, наблюдая за её попытками дозвониться. — Ничего, переживёт. Я позже с ней поговорю, — отвечаю Алексу, а сама думаю: «Переживу ли я разговор с ней?» Хочу поменять тему разговора — о маме я не хочу говорить. — Где ты сейчас живёшь? — В LA, в доме невесты моего двоюродного брата. А в Сан‑Диего, в центральной части города, снял квартиру. С отличным видом на парк. — Кажется, ты жил где‑то в другом месте? — Да. В родном доме, где вырос. Но в этом был смысл, только пока отец практически жил на работе или у своей подружки. А сейчас он женился на ней, и она перебралась к нам в дом. А я снял квартиру. Хочешь, покажу? Коробки уже разобрал, и не буду заставлять тебя что‑то делать. Я не знаю, что сказать, и думаю, что это звучит как приглашение на секс. — Приставать не буду, если сама не захочешь. Я не пещерный человек, — ухмыляется, как будто прочитав мои мысли. Я соглашаюсь: — Ну хорошо. Давай. Он только улыбается и устремляет всё внимание на дорогу. Я спрашиваю: — Если ты не пещерный человек, то что же ты до этого кидался на меня? — Когда? — На свадьбе у Джессики. — Хотел залезть тебе в голову. — У Доминика? — Хотел переспать с тобой, — ответил усмехнувшись. От этого признания я начинаю улыбаться, как чеширский кот. — Пляж? — спрашиваю с той же улыбкой. — ОЧЕНЬ хотел переспать с тобой, — заливается заразительным смехом. — А сейчас не хочешь? — Хочу. Ещё больше, чем раньше. Но знаешь… Это всё равно случится. А ожидание только придаёт больше вкуса. — Он берёт меня за руку и улыбается. — Но, детка, только дай мне малейший намёк — и я уже буду в тебе. От его слов внизу живота всё сжимается. Думаю, что дам намёк — и уже очень скоро… — Что? — спрашивает он. Я не заметила, что уже минуту разглядываю его. — Ничего. — Ты разглядываешь меня. — А мне нельзя смотреть на моего парня? Алекс отвлекается от дороги и смотрит на меня, слегка улыбнувшись. — Приятно это слышать от тебя. Мы приезжаем к его дому и поднимаемся на восьмой этаж. В лифте я чувствую себя немного неловко. Алекс странно смотрит на меня и совсем не прикасается. Кажется, он вправду решил выполнить обещание — не приставать ко мне. — Так всё‑таки, почему у тебя мокрое платье? — спрашивает он, глядя на мокрое пятно. — Специально облилась содовой. Мне нужен был предлог уйти. Зайдя в просторную квартиру, Алекс показывает рукой: — Там кухня, там гостиная, а там по коридору — спальня. Гостевой туалет здесь. А в спальне есть душевая. Чувствуй себя как дома. Давай я дам тебе во что переодеться, а твоё платье поставлю стираться? — Можно просто в сушилку. Содовая прозрачная — пятна не останется. Я иду за Алексом, и он даёт мне свою футболку и шорты, а сам выходит. Мне вспоминается видео на телефоне Алекса, где Джессика снимала, как у него разложены носки. Не удержавшись, я открываю один ящик. Тут разложены… Да, это трусы. Трикотажные боксеры облегающего типа. Сложены в три ряда — аккуратно и по цвету. Отдельно лежат новые, с этикетками. Я улыбаюсь и закрываю ящик. У него действительно все вещи аккуратно сложены. А то, что висит на плечиках, идеально отглажено. Пока переодеваюсь, рассматриваю его спальню. Тут всё так аккуратно лежит. Кровать безупречно заправлена. У меня даже совесть не позволит сесть на эту кровать. Кажется, Алекс будет похлёстче Моники из сериала «Друзья». Как только переодеваюсь, уткнувшись носом в футболку Алекса, отмечаю, как приятно она пахнет. Потом выхожу и отдаю Алексу платье. — Извини, но я не смогла не заметить, какой у тебя идеальный порядок во всём. — Только умоляю, не считай меня чокнутым. Мне нравится, когда всё лежит на своих местах и нет ничего лишнего. Когда просто чисто и всё. Видимо, он вспоминает Джессику? Ведь в том видео она называла его чокнутым идеалистом. Зачем я вообще это вспоминаю?! Дура. Улыбнувшись, отвечаю: — Я не считаю тебя чокнутым. Просто это необычно. Мне казалось, парни не очень аккуратны и честолюбивы. Вот, например, спальня Макса всегда была как Бермудский треугольник. И когда он жил дома, я постоянно слышала, как он не может что‑то найти. — Все люди разные, — пожимает он плечами. Потом уходит с моим платьем и вскоре возвращается — как раз когда у меня снова звонит телефон. Я смотрю на экран — там всё так же подписано: «Мама». Алекс подходит и сбрасывает звонок. — Она ещё больше психанёт, что я скидываю её звонок. — Тогда просто отключи его. — Не знаю… Я некомфортно себя чувствую от этого. Алекс берёт мой телефон, и, когда там снова появляется входящий звонок от мамы, он его отключает и возвращает мне. — Так просто… — задумчиво говорю сама себе. — Именно. Он ухмыляется и идёт на кухню, а я за ним. — И что будем делать? — Можно сделать попкорн и включить какой‑нибудь фильм. Как тебе план? — Давай. Он достаёт из шкафа упаковку зёрнышек для попкорна и ставит в духовку. — Ты больше живёшь тут или в Лос‑Анджелесе? — спрашиваю у него. — По‑разному. В основном игры проходят в Лос‑Анджелесе. И тренировки там. Но сейчас идёт серия игр тут, в Сан‑Диего. Будешь пить? — Да, давай. Он достаёт газировку из холодильника, ещё лёд, лимон, лайм и мяту. — Это будет лимонад? — Что‑то между лимонадом и мохито. Пока он делает мне напиток, я наблюдаю и слушаю, как лопаются зёрна в духовке. — Боюсь, у меня будут проблемы с мамой… — говорю задумчиво. Это не даёт мне расслабиться. — Что она может сделать? — Без понятия. Я никогда себя так не вела. — Тебе 20 лет. В этом возрасте обычно уже живут отдельно от родителей. — Я знаю… Поверь, мне становится стыдно каждый раз, когда я об этом думаю. — Ты не думала о том, чтобы перевестись в Лос‑Анджелес? Там хороший медицинский университет. — А где жить? — Могу предложить со мной. Пока в доме невесты брата. Но планирую купить дом. Я подписал контракт на пять лет. Можем вместе выбрать дом, — подмигивает мне и протягивает напиток. А я думаю: может, он так шутит? — Нет. Это как‑то… Слишком быстро и слишком серьёзно. — Делаю глоток и понимаю, что это очень вкусно. Алекс берёт прихватку и обращается ко мне: — Макс же снимает квартиру. В чём проблема тебе снять? — Достаёт вздутую упаковку попкорна и вскрывает её. Кухня заполняется приятным ароматом. — А ты помог бы мне найти квартиру? Я ничего не понимаю в этом. Боюсь, даже не смогу найти ничего. — Конечно. Это не сложно, как кажется. — Пересыпает попкорн в миску. Потом подходит ко мне, проводит пальцем по моему носу, поднимает за подбородок и нежно целует в губы. Потом отпускает и идёт мимо меня в гостиную. Я снова иду за ним. — Боюсь, мама может отказать мне в финансировании. А папа… Он подкаблучник. — Уверен, Макс поможет тебе. Ему, как и мне, предложили контракт на такой же срок. Поверь, гонорары такие, что он даже не заметит оплаты твоего обучения. К тому же он ведь твой брат. И я, как твой бойфренд, тоже помогу. Я сажусь на диван рядом с Алексом и беру горсть попкорна, пока Алекс смотрит, что включить. — Как насчёт «Блудливой Калифорнии»? — спрашивает он. — Сериал, где очень много сцен с сексом? Типа совсем случайно? — спрашиваю я с улыбкой. — Ладно! Ты меня расколола! — засмеялся он. — Я не силён в фильмах. Не смотрю их. Выбери что‑нибудь сама. Он передаёт мне пульт, и я вспоминаю, что хотела посмотреть новый фильм «Форсаж». Его и включаю. Потом Алекс ложится и открывает объятия, чтобы я легла к нему. И я не отказываю ему в этом. Миску с попкорном он ставит себе на грудь, и так мы лежим и просто смотрим фильм. Я постоянно думаю о том, как сильно меняется моя жизнь. Кажется, как и я сама… Ближе к концу фильма у Алекса звонит телефон. Когда он поднимает его к глазам, я вижу, что это Макс. Алекс сразу отвечает: — Слушаю внимательно. Нет, я у себя дома с твоей сестрой. Алекс смеётся над тем, что говорит ему Макс, и отвечает: — Нет, идиот. Мы просто смотрим фильм. Может быть. Она же будет под присмотром, что с ней случится? Хорошо, скоро будем. Отключает звонок и говорит мне: — Поехали в клуб. — И кто меня пустит? Мне нет ещё двадцати одного года. — Я тебя проведу. Встаю, и Алекс идёт за моим платьем, которое уже высохло. Когда беру его, говорю: — Оно не очень подходит для клуба. — Ты классно выглядишь в любой одежде. Не парься. Иди переодевайся, и поехали. Приехав в клуб, Алекс не останавливается в конце очереди, а идёт прямиком к двери и подходит к одному из охранников. Они здороваются, и этот мужчина открывает дверь перед нами, пропуская внутрь. — Это нормально? — спрашиваю, как только мы заходим в клуб. — Да. Мы знакомы. — Подмигивает мне, берёт за руку и ведёт за собой через толпу. Я разглядываю всё вокруг. Темноту прорезают лучи прожектора и освещают танцующих людей. Музыка играет очень громко, и я боюсь, что потом буду плохо слышать. Мы подходим к барному столу и замечаем Макса и Эрику. Как только они видят нас, их лица озаряются улыбками. Эрика обнимает меня и прямо‑таки светится от счастья. — Ну, давай, хвастайся, — говорит ей Алекс. Эрика поднимает руку — на её пальце красуется кольцо. — О, божечки! Макс, ты сделал это?! Эрика, я так рада. Поздравляю! — Обнимаю её снова, и она отвечает на мои объятия. — А почему вы только вдвоём? Где все? — спрашивает Алекс. — Пока ещё никто не знает, — отвечает Макс и смотрит на Эрику. — Почти никто. — Я не могу ничего скрывать от Джессики! — говорит Эрика Максу. А он только ухмыляется и продолжает: — Мы устроим вечеринку в выходные и объявим. — И когда ты сказала «да»? — спрашиваю Эрику. — Это было сегодня. — Ты мне расскажешь, как это было? Эрика берёт меня за руку и отводит в сторону. — Я совсем не ожидала. Когда вышла из дома, увидела машину Макса, всю в воздушных шарах розового цвета с гелием. Их было так много, что я думала, машина может улететь в небо. Макс дал мне иголку и сказал взрывать шарики. Все шарики! В каждом шаре были записки с надписью «Я люблю тебя». Когда остановилась где‑то на половине шаров, увидела один красный и взорвала его. А там, сама понимаешь, были записки «Выходи за меня замуж». Потом он вдохнул гелия и таким смешным голосом говорил мне такие вещи… Я плакала! Когда действие гелия закончилось, он опустился на колено и предложил кольцо. Конечно, я сказала «да». Какие варианты могут быть ещё? — Она рассказывает это на одном дыхании, явно чувствуя себя счастливой. — Даже не представляла, что мой брат способен на такое. Я ему советовала быть романтичным и скромным, но не думала, что он так всё придумает. — Да это Джесс посоветовала ему использовать шарики. Она именно так представляла для себя. Но Джейсон всё сделал через жопу. Вот она и отдала эту идею Максу. — А, ясно… — Немного расстраиваюсь, что не меня она будет благодарить за эту идею. И спрашиваю у неё: — А Джессика приедет сегодня? — Я звала её, но у неё завтра открытие магазина. Она весь день готовилась, и ей нужно выспаться. Жалко… Но с ней мы ещё успеем повеселиться в выходные. Не уверена, что сожалею. Но этого не говорю, а только улыбаюсь. — Пойдём выпьем, — предлагает она. — Я не люблю алкоголь, — морщусь в ответ. — Что ты пробовала из алкоголя? — Пиво, виски и что‑то ещё очень мерзкое. — Тогда я знаю, что тебе понравится. Эрика берёт меня за руку, и мы возвращаемся к парням. Макс тут же ловит Эрику и целует её. Потом она высвобождается и заказывает что‑то. — Всё хорошо? — спрашивает Алекс. — Да, — искренне улыбаюсь ему, и он обнимает меня одной рукой. Эрика забирает напитки и один отдаёт мне. — Это «Пина колада». Пробую напиток — и это очень вкусно! Выпиваю его, потом Алекс заказывает мне какой‑то другой напиток — тоже очень вкусный. После этого Эрика ведёт меня танцевать. У меня немного кружится голова, но я танцую. Ко мне подходит Алекс и танцует со мной. Проводит рукой по моей спине, по ягодицам и прижимает к себе. Не могу врать себе: эта сексуальная тяга между нами совершенно невыносима. Может, это из‑за алкоголя? Но сейчас я хочу немного поддаться этому — и целую его, а он отвечает мне. Почти до трёх часов ночи мы танцуем, целуемся, и я наслаждаюсь ночью, пока Макс не возвращает меня в действительность: — Тебе лучше вернуться домой. Если не хочешь вконец разругаться с матерью. Она мне уже раз десять позвонила и спросила про тебя. Можешь, конечно, забить и поехать ко мне. Я закусываю губу от желания послать всё к чёрту. Но на самом деле мне просто страшно возвращаться домой! Я только кивнула в знак того, что поеду домой. Алекс стоял рядом и слышал разговор. — Я отвезу тебя, — сказал он. Прощаюсь с Эрикой и Максом, ещё раз поздравив их с помолвкой, и иду с Алексом к его машине. — Как тебе вечер? — спрашивает он. — Совершенно всё по‑новому. Я никогда не была в клубе. Мне понравилось, и не хочется уезжать. А ещё мне безумно нравится проводить время с тобой. После моих слов Алекс останавливает меня и целует — поцелуй головокружительный. Когда отпускает, говорит: — Значит, мы это ещё повторим. Сев в машину, мы выезжаем по направлению к моему дому. Вдруг вспоминаются слова Мэтта о том, что я скучная и красивая, как пустая открытка. — Алекс, ты не считаешь меня красивой пустышкой? Он усмехается моему вопросу и смотрит на меня. Но, увидев, что я серьёзна, спрашивает: — С чего вдруг такой вопрос? — Мэтт так сказал сегодня. У меня это из головы не уходит. — Он кретин. Нашла кого слушать! Я молча смотрю в окно и думаю: кем бы он ни был, мы были вместе целый год. И его слова меня ранили… — Камилла, я тебя ещё плохо знаю. Но уже точно могу сказать, что ты не пустышка. — Можно ещё задать вопрос? Хочу знать твоё чисто мужское мнение. Можно ли влюбиться в идеальную девушку? — Что за странный вопрос? — Мэтт так сказал. Типа если эта девушка без недостатков, то в неё невозможно влюбиться. После моих слов Алекс смеётся и спрашивает: — Это он тебя имел в виду? Типа ты без недостатков? — Ага… — Он реально не дружит с головой. Дебил, вот что я скажу тебе. Идеальных людей не существует. У каждого есть свои параметры. И двое либо подходят друг другу по этим параметрам, либо нет. А этот Мэтт… Он реально тупой. Поворачиваюсь к нему и говорю: — Спасибо. Для меня много значит твоё мнение. Когда Алекс останавливается возле моего дома, меня начинает пробивать дрожь. Сижу и пялюсь на дом. В окнах горит свет — мама точно ждёт меня. — Почему ты так её боишься? — удивлённо спрашивает Алекс, смотря на меня. Я же смотрю на дом и отвечаю: — Она всегда контролировала меня. Во всём. Сколько себя помню… Но я не знала другой жизни, и у меня никогда не было подруг, у которых я могла бы увидеть другое родительское отношение. И, как мама воспитывала меня, я считала, что это норма. А сейчас мне хочется делать то, что я считаю правильным. Если какое‑то решение будет ошибкой… Ну что же… Это будет моя ошибка. И вот… Я ушла с ужина без разрешения, отказала Мэтту, сказав ему некоторые вещи, которые не стоило говорить. Приехала домой в середине ночи, и от меня пахнет алкоголем. — Это всё? — Нет, — перевожу взгляд на Алекса. — Я собираюсь сказать ей про тебя. Ещё то, что хочу подать на перевод в Лос‑Анджелес. Сказав это вслух, нервно сглатываю. Снова смотрю на дом. Сердце так стучит… Чёрт. Кажется, сознание сейчас потеряю. Всё это начинает быть похожим на фильм ужасов. — Я пойду с тобой, — уже открывает дверь, но я останавливаю его. — Это сделает ситуацию ещё хуже. Так что я сама… Наклоняюсь, чтобы поцеловать Алекса, и он отвечает мне, целуя в ответ. — Позвони, как ваш разговор закончится. — Хорошо. Выхожу из машины и иду в дом на трясущихся ногах. Стоило только открыть дверь — сразу вижу маму. Она выглядит такой идеальной… Даже в середине ночи. Волосы уложены волосок к волоску. Платье выглядит так, будто она в нём даже ни разу не присела. А на ногах туфли на высоком каблуке. Она именно такая, какой хочет видеть меня. И я сейчас не только о внешнем виде. Как будто она исполняет свою мечту во мне. Потому что у меня есть всё то, чего не было у неё в моём возрасте. Наконец‑то я начинаю это осознавать… — Я жду объяснений, — начинает она. Складывает руки и неотрывно смотрит на меня. Мы с ней одного роста. Вернее, я её выше, но из‑за того, что она сейчас на высоких каблуках, этого не видно. Но почему у меня такое чувство, что я снова маленькая девочка, которая достаёт ей по росту только до локтя? — О чём именно? — неуверенно и тихо спрашиваю у неё. Я даже боюсь посмотреть ей в глаза. — Почему ты бросила гостей и ушла?! Бедный Мэтт вообще не знал, что делать! Какого чёрта ты вытворяешь?! Мне на звонки не отвечала! Я и твой отец впервые краснели из‑за тебя перед уважаемыми гостями! — после гневной тирады она закрывает глаза и пальцами делает круговые движения на висках. Я молчу. Через несколько секунд она, по всей видимости, успокаивает себя и уже спокойнее спрашивает: — Где ты была? — В клубе с Максом и Алексом. Вижу, как это снова выводит её из себя. Она глубоко дышит, хмурит брови и кладёт руку чуть выше груди. Слегка дрожащим голосом она говорит: — Завтра же утром ты поедешь к Мэтту и принесёшь ему свои извинения за своё отвратительное поведение! Ты поняла меня?! — Нет, — от этого крайне короткого слова у меня даже во рту пересохло. Удивляюсь, как я ещё сознание не потеряла. — Что, прости? — наверное, она думает, что у неё плохо со слухом. — Теперь я в отношениях с Алексом. И нравится тебе это или нет, меня твоё мнение не волнует. А Мэтта я уже послала к чёрту. Я быстрее сдохну, чем снова буду с ним. — Ты пила алкоголь? — неожиданно спрашивает она у меня. От резкого перехода темы я заморгала глазами и растерялась. Не дождавшись ответа, мама продолжает: — Я не нахожу другого объяснения твоему хамству. Ты пила?! — Да. — Камилла! Тебе только 20 лет. А не 21! — Разве ты не знаешь, что я не люблю алкоголь? Я выпила всего пару коктейлей просто за компанию, а не для того, чтобы напиться. Я даже не пьяна. Или такая несущественная мелочь уже неисправимо портит твой проект? — Прости? — Ты всю мою жизнь подгоняла меня под себя. Ты хотя бы один раз спросила у меня: а чего я хочу? — Ты пошла в медицинский, как и хотела, — говорит она так, будто до сих пор не смирилась с этим. — Да. Благодаря папе. Это он заставил тебя прогнуться и сжалиться надо мной. Ты же так хотела запихнуть меня в модельный бизнес ещё в мои десять лет. Ты меня пилишь во всём: что надеть, что есть, куда ходить, какая машина у меня должна быть, какой ремонт в спальне, с кем мне быть в отношениях… Ты даже друзей мне пытаешься навязать — тех, кто тебе нравится. Ты всё контролируешь! Я устала жить под твоим контролем! Я отдельный человек и хочу жить так, как я хочу. Я буду встречаться с Алексом. Переведусь в университет в Лос‑Анджелесе. Буду видеться с твоими родителями. Они прекрасные люди и не пытаются переделать меня, как… Вдруг она замахивается, и я вижу, как её ладонь быстро приближается к моему лицу. Я так удивляюсь, что даже не пригибаюсь, ожидая удара. Как только её ладонь обрушивается на мою щёку, я пошатнулась и прижимаю ладонь к щеке. На глаза наворачиваются слёзы. — Пошла вон! Неблагодарная дрянь! — прошипела она, как змея. Её глаза светятся яростью, и голос даже не похож на её обычный. Я ринулась в сторону лестницы, чтобы подняться к себе, но мама хватает меня за руку: — И куда ты? — Собрать свои вещи… — Какие? Те, что мы с отцом купили тебе? Ну уж нет. Раз такая самостоятельная, справишься и без этих вещей. Я вырываю руку и иду на выход. — За университет сама думай, как будешь платить! — слышу перед тем, как закрыть дверь. Иду от дома и плачу навзрыд. От мамы услышать это… Что может быть больнее, когда мама отказывается от своего, пусть уже и взрослого, но своего ребёнка?! Выбегаю за ворота и звоню Алексу. Он сразу отвечает, а у меня уже сбилось дыхание от плача, и я не могу и слова сказать. — Камилла? Ты плачешь? Чёрт… Я сейчас приеду. Просто будь там, где ты сейчас. Ты дома? — Нет… По дороге… Иду… — кое‑как выдавила я сквозь рыдания. Сейчас я чувствую себя такой одинокой и никому не нужной… Хоть иди и с моста прыгай. — Детка, я сейчас уже подъеду. Три минуты! Он отключился, а я продолжаю идти. Как и сказал, он появился очень быстро. Я ещё даже машину не увидела — только услышала рёв мотора. Алекс остановился возле меня и быстро выскочил из машины. Крепко обнял меня и ничего не говорит. Только гладит по спине и прижимается губами к моему виску. — Садись в машину. Открывает мне дверь, и я сажусь. По дороге он молчит, только держит мою руку. А я смотрю в окно, судорожно вздыхаю и реву. Мы приехали к его дому. Когда оказались в квартире, Алекс принёс мне стакан с тёмной жидкостью. Стоило мне понюхать — я с отвращением оттолкнула стакан. — Сейчас тебе это нужно, — настаивает Алекс. — Я ненавижу алкоголь. — Просто выпей. Тебе станет слегка пофигу, и ты сможешь уснуть. Чувствую: не отстанет от меня. Делаю глоток. Жидкость обжигает горло — я кашляю. Быстро иду на кухню и пью воду из‑под крана. После воды в горле осталось только приятное тепло. Смотрю на стакан и делаю ещё глоток, запивая водой. Потом ещё… И ещё… Через полчаса я сижу на диване и уже не плачу. Алекс сидит рядом и не торопит меня с рассказом. — Ты же не пьёшь алкоголь. Почему у тебя есть настолько крепкий алкоголь? — Когда я заехал в эту квартиру, мои друзья примчались, чтобы это отметить. Из них только один Стив не пьёт. И Крис больше не пьёт. А остальные — как черти. Вот и осталось… — Ясно… — Хочешь ещё? Я покачала головой в знак отрицания и говорю: — Она выгнала меня из дома. — Уже понял. — Я не знаю, что мне делать. — Ты не одна. Справимся. Пока делай то, что задумала. Я молчу и просто смотрю в точку перед собой. Глаза начинают слипаться. Смотрю на наручные часы на руке Алекса. Почти 5 утра. — Через два часа мне уже нужно вставать в университет!!! — хватаюсь за голову и сползаю по дивану. — Никогда не прогуливала? — Нет. Я вообще‑то хочу хорошо окончить учёбу. — Ну, завтра ты точно ничего нового не усвоишь. — А тебе нужно завтра куда‑то? — Завтра нет. Пошли, покажу, где будешь спать. — А ты не будешь спать со мной рядом? — Лучше не надо. Я тогда точно не усну. А ты слишком расстроена и теперь ещё и пьяная. — Я не пьяная. Только голова кружится. Я всё прекрасно осознаю. — Пошли. Иду за ним. Алекс заходит в спальню, потом — в душевую. Я заглядываю к нему. — Вот полотенце, новая зубная щётка. Мою футболку дать? — спрашивает он. Я кивнула. Он выходит из душевой комнаты, идёт в гардеробную, вскоре появляется с футболкой синего цвета и протягивает её мне. Я беру футболку и спрашиваю: — А ты где будешь спать? У тебя же одна спальня. — На диване. Не переживай. И он выходит из спальни. Я расстилаю постель и иду в душ. А после, надев футболку, стою и смотрю на свои трусы. Ну не надевать же мне их после того, как целый день в них ходила? Зачем мне их вообще надевать? Какого чёрта? Иду к Алексу. Как только он увидел меня, я заметила, как его взгляд пробежался по мне, задержавшись на месте, где заканчивается край футболки. Её длина — чуть ниже попы. — Что‑то ещё нужно? — спросил он, уже глядя мне в глаза. Я ничего не говорю, просто подхожу к нему и сажусь на него. Его руки моментально оказываются у меня на попе. — Кажется, ты забыла надеть трусики, — говорит он со вздохом. Чувствую, как он делает движение, от которого я плотнее сажусь на него. — Нет, не забыла. Просто мне нечего надеть. Наклоняюсь к нему и соприкасаюсь с его губами. Он тут же отвечает на мой поцелуй, и в мой рот скользит его язык. Прервав поцелуй, сажусь ровно и начинаю тереться об него круговыми движениями. Чувствую, как его член быстро становится твёрдым. Приподнимаюсь, чтобы стянуть трусы с него. Алекс садится и, придерживая меня, снимает их полностью. Беру член в руку, ласкаю движениями вверх‑вниз. Прижимаю головку члена к своей уже влажной и пульсирующей от желания плоти. Делаю плавные движения об него — член становится влажным и ещё больше в размере… — Я сейчас просто до чёртиков не хочу прерывать тебя, но нужно взять резинку, — говорит Алекс. — К чёрту. Я пью противозачаточные. — Тогда кончай издеваться надо мной и… — хватает меня за бёдра и приподнимает, чтобы войти в меня. Я сама направляю член в себя и медленно сажусь. Чёрт, как же приятно… Проклятье… — Ещё как… — вздыхает Алекс и направляет меня в приятном ритме. — Я сказала это вслух? Но он только улыбается, садится и стягивает с меня футболку. Пока я извиваюсь на нём, он целует мою грудь, втягивая сосок в рот. С меня срываются тихие стоны. Он ложится обратно, берётся за мои бёдра, приподнимает меня и сам начинает активно двигаться. Я ложусь на него и снова целую в губы. Прервав поцелуй, говорю: — Надо было давно заняться сексом… — Я тебе говорил, что мы какой‑то фигнёй занимались, — отвечает он с улыбкой. Наши губы снова сливаются в поцелуе, и я тону в приятных ощущениях. Сажусь ровно на Алексе и делаю волнообразные движения — его член непрерывно скользит во мне. Чувствую его руки на моей груди. С меня срываются стоны, пока он гладит мою грудь, зажимает и оттягивает соски. Его рука опускается по моему телу, и вот он уже большим пальцем стимулирует чувствительное место. — Нет‑нет‑нет!!! — застонала я. Чувствую, как волна оргазма обрушивается на меня, и я падаю на Алекса. — Чёрт… Я хотела растянуть удовольствие… — Я запомню, что от этого ты быстро кончаешь, — смеётся Алекс, убирает руку и гладит меня по спине. Чувствую, как мои мышцы плотно сжимают член Алекса, как он во мне слегка дёргается. Всё ещё находясь во мне, Алекс садится, держит меня под бёдрами и встаёт на ноги. Я держусь за его шею, пока он несёт меня в спальню. Как только я оказываюсь на постели, он проводит руками по мне и смотрит на меня, отстранившись. Наклоняется, целует в губы, потом спускается к моей шее и шепчет: — Детка, у тебя охрененное тело… Ты даже не представляешь, насколько. — Ты тоже красавчик, ничего такой, — отвечаю я, а он усмехается, не отрываясь от моего тела. Целует меня в шею, спускается ниже. Чувствую его поцелуи между грудей. Он сжимает грудь и по очереди посасывает мои соски. Я закрываю глаза от наслаждения, зарываюсь пальцами в его волосах. Алекс спускается ниже по моему телу, целует живот, погружает язык в пупок. Я судорожно вздыхаю, а он опускается ещё ниже. Пальцами прикасается ко мне — и я снова до безумия хочу его… Чувствую его палец внутри себя. Сначала он двигается нежно, потом — более жёстко, надавливает на клитор большим пальцем. Чёрт, он точно знает, как прикасаться ко мне. Ещё несколько секунд — и он убирает руку. — Нет, Алекс… Но он ничего не говорит, и вот уже чувствую его губы и язык. И сейчас я понимаю, что Мэтт определённо не умеет этого делать! От этих ощущений можно потерять себя! Пальцы на ногах сжимаются, и я не могу сдерживать стоны. Алекс продолжает ласкать меня языком и губами. А руки его поползли по моему телу. Когда он сжал грудь, я взялась за его руки — наши пальцы переплелись. Алекс начинает подниматься по моему телу, постоянно целуя, и я чувствую, как он упёрся членом в меня. Я делаю движение навстречу — и он начинает входить в меня. Его тело приходит в движение, и я ощущаю, как работают его мышцы. Пытаюсь двигаться в его ритме, но он словно зверь. А я получаю только наслаждение. Снова поцелуй в губы — и он продолжает двигаться во мне. Я обнимаю его за плечи, перемещаю руки в его волосы и схожу с ума от наслаждения. И вот он отстраняется, побуждает меня лечь на бок и ложится сам сзади. Снова входит в меня и начинает двигаться. Рука его перемещается вверх, сжимает мою грудь. Я кладу ладонь на его ногу и двигаюсь в ритм с ним волнообразными движениями. И вот снова появляется приятное чувство расслабления по всему телу, в каждой клеточке кожи. С меня срываются стоны. Алекс целует меня, делает несколько резких толчков и покидает моё тело. Чувствую, как он кончает на меня. Потом просто лежит и приводит дыхание в норму. Через пару минут встаёт и уходит, но вскоре возвращается. Вытирает чем‑то то место на мне, куда он кончил. После этого наклоняется ко мне и нежно целует в губы. Натягивает на меня одеяло — и я очень быстро погружаюсь в сон… Проснулась уже днём оттого, что Алекс гладит мою грудь. Он лежит сзади меня. Его рука смещается по моему телу вниз, гладит меня по ноге. Чувствую его поцелуи. И вот снова его рука у меня на груди: зажав сосок, он спускает руку уже между моих ног. Я придвигаюсь ближе, пока не чувствую его член ягодицами. Алекс только начинает устраиваться — и я ощущаю головку члена прямо на промежности, резко отстраняюсь от него. — Дразнишься? — целует меня в плечо, и его рука оказывается на моём бедре. Я усмехаюсь и потираюсь ягодицами об него. Алекс берёт меня за бёдра и переворачивает на живот. Мои ноги сомкнуты — он усаживается на меня верхом. Я приподнимаю попу и чувствую, как он водит по мне членом. Он наклоняется и целует меня в шею; я поворачиваюсь к нему лицом — и он тут же целует меня в губы. В этот момент он входит в меня медленно и сладостно. Постепенно набирает темп и продолжает, пока мои мышцы не начинают сокращаться вокруг его члена. Меня ещё не покинуло приятное чувство от оргазма, когда он входит в меня глубоко и сразу вынимает член, кончая на мои ягодицы. Потом он идёт в душ. Я — вместе с ним. И мы повторяем в душевой. Потом, через час, ещё… Весь день мы только и делаем, что занимаемся сексом, кое‑как прерываясь на еду, которую он заказывает на дом. Уже вечером я беру телефон в руки — там пропущенные от Макса и папы. Ещё сообщение из банка о том, что мой счёт закрыт. Обалдеть… Снова расстраиваюсь. Алекс берёт телефон и читает сообщение. — Иди сюда… — обнимает меня и просто лежит со мной, пока я не успокаиваюсь. Уснула в его объятиях. Проснулась утром и стала собираться в университет. Придётся надеть это же платье и эти же трусы… Хорошо хоть вчера не забыла всё это постирать в стиральной машине. Вообще‑то платье из очень нежной ткани — допустима только ручная стирка. Но сейчас смотрю на него: кажется, стиральная машина его не испортила. А сушилка идеально отпарила ткань. Когда я одеваюсь, заходит Алекс и протягивает мне кредитную карту и ключи. — Зачем это? — спрашиваю, глядя на кредитку. — Пока не решится вся эта ситуация, пользуйся моей кредиткой и тачкой. — А как же ты? — Я могу рассчитываться, используя телефон. И у меня есть ещё одна машина. Так что всё хорошо. — Мне только нужно что‑то из одежды купить. Алекс целует меня и говорит: — Ни в чём себе не отказывай. — Спасибо. Как обычно, все лекции я записываю на диктофон. Всё равно ничего не усваивается… Постоянно думаю, что же делать дальше со своей жизнью. Я настолько привыкла, что все моменты решает мама, что моя ситуация кажется дикой. Мне впервые придётся делать всё без неё. Наверное, если бы меня выбросили в море без навыков плавания, я чувствовала бы себя увереннее… Звонит снова Макс, но я не могу ответить. А когда освобождаюсь и звоню ему, он уже не может ответить. Присылает только сообщение, что нужно увидеться. После университета я еду в любимый магазин и покупаю немного вещей и обуви. Только я не спросила у Алекса, сколько могу потратить… Покупаю достаточно дорогие вещи — сумму узнаю уже на кассе. Обычно я не смотрю на цены, но сейчас трачу деньги Алекса… Жду с волнением, что он позвонит и скажет, что я совсем офигела… Но звонок не поступает. В конце концов, он сказал, что я могу купить что угодно. Тогда я покупаю ещё пару туфель. Приезжаю домой к Алексу — а там уже Макс. — Ты как? — спрашивает он, как только я закрываю за собой дверь. Я пожимаю плечами. Макс обнимает меня и сразу отпускает. — Откуда у тебя деньги на шмотки? Папа говорит, мать обрубила тебе любые траты, — показывает он на мои новенькие пакеты с вещами и обувью. — Вообще‑то… Это Алекс дал карточку. Макс с настороженностью спрашивает: — И сколько ты потратила? — Макс, всё нормально, — говорит Алекс, сидя в кресле. Макс спрашивает у него: — Ты уверен? Смотрел расходы? — Нет. Но мне звонили из банка и беспокоились, что меня обокрали. Алекс смеётся. А я не понимаю: я действительно так много потратила? — Ты сказал: «Ни в чём себе не отказывать»… — тихо говорю я, не глядя на него. — И я почти не смотрела на цены. Извини. Но мне отвечает Макс, потирая лицо: — Боже мой! Камилла… Если тебе такое говорят, это не значит, что нужно именно так и поступать! — Макс, правда, всё нормально, — говорит ему Алекс. — Уверен? Я хотел бы вернуть тебе ту сумму, что она спустила на дорогие шмотки. — Уверен. Всё нормально. — Будь аккуратнее в таких словах. Она всё понимает в прямом смысле. Алекс снова смеётся. — Тебе мама звонила? — спрашиваю я у Макса. — Да, звонила. Плачет и хочет, чтобы ты вернулась домой. У меня вздёргиваются брови от удивления: — Она умеет плакать? — спрашиваю я. — Похоже на то. — Мне она не звонила. — Ну ещё бы. — Я её не понимаю. А папа? — Передал для тебя карточку. Так что можешь пользоваться ею, как ты это делала обычно. Ещё Джина собрала для тебя кое‑какие вещи в тайне от матери. И ноутбук ещё прихватил, — Макс передаёт мне карточку и показывает рукой в сторону стола. На нём стоят несколько картонных пакетов и лежит мой макбук. — Как ты это смог вынести в тайне от мамы? — У меня же ключи есть. Просто зашёл и взял. Заранее попросил Джину подготовить. — Надеюсь, мама не уволит её. — Она даже не знает. Всё нормально. Даже если бы узнала, сомневаюсь, что мама её уволит. Так как Джина смотрит за домом, нужно ещё найти такого человека. И мама это прекрасно знает. — Ясно. — Папа говорит, ты собралась переводиться в Лос‑Анджелес? — Да, уже сегодня подала заявку и заполнила некоторые документы. — Думаю, они, не глядя на тебя, примут. У тебя очень хорошие баллы. — А ты говорил родителям, что женишься? — спрашиваю с любопытством. — Отцу только. Матери ещё рано знать. И я не уверен, что вообще хочу говорить ей. — Она всё равно узнает и будет орать, — говорю ему очевидную вещь. — Поэтому и не говорил, — посмотрев на Алекса, спрашивает: — Может, к Блэкам съездим? — В Лос‑Анджелес? — спрашиваю я. — Ну да. — Мне много что нужно сделать из домашнего задания. Так что нет, я не поеду… — А когда квартиру будешь смотреть? — спрашивает у меня Макс. Смотрю на Алекса и вспоминаю его слова о том, что я могу жить у него. И не знаю: он это сказал серьёзно или так же, как с кредиткой? — Возможно, она поживёт у меня, — как будто прочитав мои мысли, говорит Алекс. У Макса брови поползли вверх, и он спрашивает: — У вас уже всё так серьёзно? — Посмотрим, — отвечает ему Алекс. — Ну ладно. Я поехал тогда в Лос‑Анджелес. — Кого из наших увидишь, передавай привет, — говорит Алекс. Мы прощаемся, и Макс уезжает. До субботы всё шло идеальным образом. Я ходила в университет и возвращалась в квартиру Алекса. Мы занимались сексом, обедали, я делала домашние задания, снова занимались сексом. Ложились спать — и снова занимались сексом. Про Мэтта я вообще успела забыть, как будто он был в прошлой жизни. И сейчас не понимаю, что я вообще в нём находила? Неужели мнение матери настолько влияло на меня… Виделась с папой. Он сказал, что не поддерживает маму и я могу вернуться домой, когда захочу. А над тем, чтобы вернуть мне возможность пользоваться трастовым счётом, он уже работает. Но я не представляю, как сейчас жить дома. Встреча с мамой меня пугает до дрожи в коленках. Для начала я хотела бы услышать от неё извинение. Только думаю, что быстрее в Китае начнут отмечать Пасху, чем мама попросит прощения у меня. Она не знает такого жеста. Также папа сказал, что про оплату университета могу не беспокоиться, даже если переведусь в Лос‑Анджелес. От нахлынувших благодарных эмоций я расчувствовалась и расплакалась. Кажется, теперь не так всё страшно. Нет того ощущения, что меня выбросили за борт. В субботу мы приехали к Блэкам, и в целом был потрясающий вечер. Мне даже было весело: Макс и Эрика объявили, что женятся. Перед этим Джесс раздала всем рожки и дудки, в которые мы дули. Комната наполнилась праздничными звуками, пока Макс и Эрика целовались. Это было здорово. Я тоже так хочу… Но дойдёт ли до этого с Алексом? Не знаю. Я уже успела забыть, что между Алексом и Джессикой были непростые отношения. Но потом заметила, как она разговаривает с Алексом. Смотрю на неё и думаю: я никогда не смогла бы ходить вот так, как она. Даже если бы была одна дома. На ней короткая свободная футболка, открывающая живот. Горловина широкая, и одно плечо у неё открыто. Джинсовые шорты с потёртостями — по ним видно, что она носит их давно и часто. На голове небрежный пучок, как будто она собрала волосы, не глядя в зеркало, — просто чтобы не мешали. А ноги у неё вообще босые, без обуви. Но, несмотря на всю её неряшливость, Алекс смотрит на неё со странным взглядом. На меня он так не смотрит. Он не пялится на её тело — я вижу это. Он смотрит только ей в лицо и что‑то говорит с улыбкой. Она засмеялась и стукнула его в плечо. До меня донеслись её слова: — Ты шутишь, что ли? Он никогда не согласится. Алекс пожал плечами. Джессика что‑то сказала ему уже тише, и теперь он засмеялся и потрепал её по голове. Её пучок развалился от этого, но она как будто не заметила. Вроде ничего такого… Но меня кольнула мерзкая ревность. Позже, когда Алекс сидел в кресле, а Джессика — напротив, и они о чём‑то говорили, я подошла в тот момент, когда говорила Джессика: — Эрика — добрая душа. Я не стала бы оставлять ему парик. И ей ответил Алекс: — И тогда прозвище ему дали бы «Пиноккио», а не «Рапунцель». Это развеселило Джессику, и она говорит, смеясь: — Не‑е‑ет. Мне нравится его милое прозвище. Ну какой же он «Пиноккио»? Ты только посмотри, какой он лапочка… В этот момент они увидели меня. Я села к Алексу на колени, обняв его за шею, потом наклонилась к нему и поцеловала. Потом посмотрела на Джессику. У неё вздёрнулась бровь, и на лице появилось удивление: — Ладно, ребятки. Не буду вам мешать, — сказала она и ушла. — Что это было? — спрашивает Алекс. — Решила напомнить ей, что ты мой парень. Алекс рассмеялся, а я говорю ему: — Ничего смешного. У неё есть муж. — Детка, тебе не о чем беспокоиться. Я её вообще в этом плане не интересую. Мы угорали над Домиником. — А тебя она интересует? — Меня интересуешь только ты. Я улыбнулась его признанию и снова поцеловала. Мне понравился его ответ. Следующий день мы провели у Алекса в доме в Лос‑Анджелесе. Приезжали Макс, Доминик и Крис. Они играли в видеоигры, а я сидела над домашним заданием, которое взяла с собой. За следующий месяц произошло несколько событий, которые уже безвозвратно поменяли мою жизнь. Я переехала в Лос‑Анджелес. Алекс помог найти мне квартиру. Когда он в LA, постоянно проводит со мной время. Но пока у него идёт серия игр в Сан‑Диего, он часто ездит туда. Все друзья Алекса очень хорошо общаются со мной. Меня только одно раздражает: они больше уделяют внимание Джессике, а не мне… Алекса развлекает моя лёгкая ревность. А я ничего не могу с собой поделать. Однажды он пытался объяснить мне, на кого похож один персонаж из фильма, который мы смотрели вечером, валяясь на диване. Я не могла понять, что за «мишка»! Да ещё и из «Звёздных войн». А я их смотрела не один раз и точно знаю, что там нет плюшевых мишек. — Да, они ещё поклонялись этому роботу! Ну как его?! — пытается вспомнить он. — C‑3PO? — Ага. — Ты вообще хотя бы раз смотрел «Звёздные войны»? — Смотрел. — Тогда ты бы точно знал, что это не плюшевые мишки, а эвоки. А теперь выйди и подумай хорошенько над своим поведением, — показываю ему пальцем на дверь и начинаю смеяться, как и он. — Чёрт, кажется, я влюбился, — говорит Алекс сквозь смех. Я округляю глаза и говорю то, что уже неделю крутится у меня на языке. Только не знала, как сказать: — Я тоже люблю тебя… У Алекса поднимается бровь, и он перестаёт смеяться. Кажется, он удивлён. А я смущаюсь — хочется отмотать назад. И быстро говорю в надежде сгладить ситуацию: — Чёрт… Ты не это имел в виду. Опять я поняла шутку в прямом смысле. Пытаюсь встать. Меня мучают смущение и огорчение от того, что я первая неосторожно призналась ему в своих чувствах. — Стой, — тянет меня за руку к себе. Я снова падаю на спину рядом с ним. — То, что я чувствую к тебе, — это чувство новое для меня. Кажется, я тоже люблю тебя. — Правда? — Правда… Он наклоняется и целует меня. А я думаю: как‑то странно он признался мне в своих чувствах… Но, может, я зря накручиваю. У нас всё идёт очень хорошо. Но мне не хватает семейных отношений. Брат — он и есть просто старший брат. С ним я чаще вижусь, когда мы приезжаем к Блэкам. Но там чаще Джессика перетягивает всё внимание на себя, и мне скучно и ревниво. Когда у меня выходные, я стала ездить к бабушке с дедушкой. Всё равно Алекс пока занят в Сан‑Диего. Я беру все свои работы и провожу на ферме все выходные. Они только счастливы меня видеть. Я могу вполне назвать себя счастливой, мне только не хватает мамы… А она уже узнала про Эрику, и ей уже не до меня… Она до сих пор ни разу мне не позвонила. Конечно, ей не понравилось то, что Макс решил жениться на Эрике, и то, что она узнала об этом последней. Она даже позвонила ей и наговорила кучу ужасных вещей. Где только она взяла её номер? Это было, когда Эрика с Максом были у меня в квартире. Она просто сидела с телефоном у уха с круглыми глазами, пока Макс не подошёл и не спросил: — Малыш, кто это? Она отрывает телефон от уха и протягивает ему. Он, сдвинув брови, берёт телефон Эрики и слушает. А потом удивлённо спрашивает: — Мам? Какого хрена ты ей звонишь?! А тебе вообще какое дело? Нет! Тебе мало того, что Камиллу оттолкнула?.. Макс, надрывая горло, выходит на балкон. А Эрика сидит и смотрит в одну точку. Её губы дрожат, и я вижу, как глаза наполняются слезами. Я только прикасаюсь к её плечу — она тут же подскакивает, слёзы рекой льются из её глаз, и она выбегает из квартиры. Я всего на несколько секунд замираю в замешательстве и рвусь за ней. Но когда выхожу из дома, Эрика уже уезжает. Выбегает Макс с телефоном Эрики в руках. — Куда она?! — Не знаю, я не успела её догнать. Что сказала мама? — Всё как обычно. Он идёт к своей машине и уезжает. А я возвращаюсь домой. Только через несколько дней я узнала, что мама наговорила Эрике. Общая суть была в том, что, по мнению мамы, Эрика — безграмотная и невоспитанная деревенщина, которая недостойна Макса. Что она должна была как минимум приехать и познакомиться с нашими родителями. Мама заявила, что уверена: Эрика всего лишь хочет денег от Макса. Даже предложила какую‑то сумму, чтобы та не тратила время Макса и оставила его в покое. Когда Макс это рассказал, мне стало стыдно, что она моя мать. А тем временем Эрика вообще исчезла, и Макс места себе не находит. Даже Джессика не знает, где она. Но Макс сообщил, что Джесс всегда знает больше, чем говорит. Только спустя месяц мы потеряли Макса. Оказалось, он нашёл Эрику и теперь никуда от неё не отходит. И, говорят, опять без Джессики не обошлось. Джессика меня начинает порядком раздражать…